На пороге Будущего - Петрова Анастасия Владимировна - Страница 36

— Встречай их, я сейчас приду, — шепнула она и растворилась в воздухе прежде, чем он успел возразить.

Оказалось, метрах в пятидесяти ниже поджидал царя Эрия. Он умел прятаться даже от самого себя. В своих высоких непромокаемых сапогах, с заплетенной в косицу, чтобы не цеплялась за стебли, бородой он выбрал удобную позицию на топком мыске, с которого линия берега просматривалась на добрые три сотни метров, замер как истукан и даже мысли отключил, отчего Евгения его сразу и не заметила. Но лодку он увидел намного раньше Венгесе и теперь ждал, словно собака в стойке, когда та подойдет поближе. Как и командир гвардейцев, — да что греха таить, как и сама царица, — он хотел первым встретить царя, вернувшегося из опасной экспедиции. «Детский сад. Лагерь для скаутов!» — ворчала про себя Евгения. Но она понимала мужчин. Понимала настолько, что не смогла удержаться от соблазна подкрасться к Эрии, осторожно переступая по чавкающей грязи, и вытащить нож из его кармана. Он ничего не заметил, хотя был, как она видела теперь, очень, очень внимателен и опасен.

Она вернулась к Венгесе, но не стала подходить к берегу. Затаившись, наблюдала, как лодка с плеском капающей с весел воды ткнулась в кусты. Двое мужчин спрыгнули в воду, с тихой руганью проломились сквозь ветви. Венгесе пожал им руки. Оба они были от корней волос до пяток измазаны черной грязью и кровью. Повязанные на головах платки придавали им сходство с пиратами. У каждого на поясе помимо меча висело два ножа, еще два лежали в карманах штанов на бедре и под коленом, и еще один болтался на груди на шнурке. В руках они держали охапки дикарских закругленных мечей и луков.

— Пошли скорей в лагерь. Умираю — есть хочу, — сказал Хален.

Венгесе что-то промычал, беспомощно оглянулся в поисках Евгении. Она насмешливо улыбалась прямо ему в лицо, но он не мог об этом знать. Рядом с мужчинами возник Эрия.

— От вас шума, как от семьи медведей, — прорычал он. — Надо возвращаться, пока нас не хватились.

Венгесе благоразумно решил не упоминать вслух о царице, но, пропустив царей вперед, прошептал Эрии:

— Где Евгения? Ты ее видел?

— Только не говори мне, что она тоже здесь шатается!

— Шатается! Я видел ее. Она сказала, что двое или трое дикарей подобрались к самой стене. А потом она исчезла. Что делать?

Эрия даже остановился.

— Да в чем дело? — прошипел Хален. — Потеряли что-то?

— Потеряли, государь, — тяжело сказал полководец. — Жену твою потеряли.

Хален открыл было рот, но тут темноту разорвал свет из распахнувшихся ворот лагеря и послышались громкие голоса. Хален побежал туда, Амарх устремился за ним. Венгесе остался стоять рядом с неподвижным Эрией. Евгения с трудом удерживалась от смеха, рассматривая их растерянные лица.

— Если это шум из-за дикарей, то есть шанс, что они не нашли царицу, — сказал воевода.

— Но возможно, что нашли и убили, а потом полезли на стену. Искать тут в темноте бессмысленно. Пошли в лагерь. Если ее там нет, придется все рассказать и идти с факелами на поиски.

— Вот почему я не выношу женщин, — мрачно прокомментировал Эрия. — Одни проблемы от них.

Одного из дикарей подстрелили, когда он слишком высунулся над стеной, облизываясь на мечи, каждый из которых был едва ли не длинней него. Двое других сбежали. Евгения видела, как они убегали на юг. Тут обнаружилось ее отсутствие: Пеликена насторожило, что она не вышла из шатра на шум, он заглянул внутрь, не нашел ее и поднял тревогу. С воплями «Где царица?!» он бросился навстречу Халену и Амарху. К тому моменту, как те поняли, что случилось, появились Венгесе и Эрия. При виде их хмурых лиц глаза Халена грозно засверкали.

— С вами я потом разберусь, — пообещал он, — а сейчас все взяли факелы и пошли на поиски.

Было бы неплохо заставить их побегать, думала Евгения, но, как ни жаль, пора заканчивать представление.

Она вошла в распахнутые ворота. Хален упер руки в бока, набычился. Она подошла, отвесила шутливый поклон.

— Понравилась моя шутка? А я так живу уже несколько месяцев, — сказала она ему и окликнула Эрию: — Эй, воевода! Держите свой нож!

Тот с опаской подошел, взял нож с маленькой ладони так осторожно, как будто она была намазана ядом.

— Где вы его нашли?

— В вашем кармане, когда вы стояли на берегу.

— Вы не женщина. Вы темный дух в человеческом обличье, — решил он. — Можете остаться с нами.

На Халена было страшно смотреть. Его радость по поводу удачно проведенной операции погасла. Он готов был убить жену за то, что она явилась сюда, устроила эту шутку и выставила их всех дураками. Даже Пеликен не осмелился ничего ему сказать, поспешил скрыться за шатрами. Евгения вернулась на свою травяную лежанку. Хален пришел через час. Он помылся и переоделся, от него пахло вином и мясом. Улегшись, он подгреб Евгению к себе, обхватил тяжелой горячей рукой и тут же заснул, уткнувшись носом ей в волосы.

На следующий день Хален увел Евгению из лагеря и наедине устроил ей головомойку. Она смиренно выслушала его и тихо спросила, когда они вернутся домой. Он помолчал, вздохнул и поцеловал ее.

Они задержались еще на несколько дней. Олуди подлечила раненых воинов. Несколько раз по вечерам она выходила к воде, пристально всматривалась в высокий лес на дальнем берегу. Ей чудилось, что кто-то зовет ее оттуда. Ветер с запада доносил до нее зловещий шепот, рычание и дикие вопли. Никто кроме Евгении их не слышал.

Накануне отъезда, когда они с Халеном возвращались с охоты и опередили товарищей, из травы на них вдруг выскочило чудовище. Хален увидел дикаря в рваных шкурах, с раскрашенным лицом и в ожерелье из клыков и когтей медведя. Но для Евгении это было страшное существо, какой-то гибрид человека и зверя с медвежьей мордой и огромными когтями на покрытых шерстью лапах. Завывая, оно вперевалку бежало к ней. Прежде чем Хален успел поднять меч, а солдаты позади натянуть луки, Евгения с криком вскинула руки, отражая угрозу сгустком своего испуга. Он ударился в чудовище, остановил его и повернул вспять. С человеческим визгом существо кинулось обратно в траву. Воины поспешили было за ним, но Евгения вернула их.

— Что это было? — спросила она, не успев еще прийти в себя.

— Их колдун. Колдун рода медведя, судя по шкуре. Мог бы и поновее шкуру надеть, дыра на дыре, даже стыдно, — говорил Хален, держа жену за руку.

Она взглянула на него расширенными, как у надышавшихся дурного дыма дикарей, зрачками.

— Я не видела шкуру. Это был медведь, огромный злобный медведь.

— Почему же ты не дала нам его догнать?

— Он пришел ко мне. Хотел напугать меня и выгнать отсюда. Они меня боятся, — заключила она, силясь улыбнуться бледными губами.

— Да они о тебе даже не знают.

— Знают! Теперь я понимаю: их колдуны все это время разговаривали со мной, заставляли уйти. Я пока еще не готова с ними встретиться. Давай уедем!

Через несколько дней они в сопровождении Амарха Хиссана въезжали в Киару.

10

Хален не забыл о том, что сказала Эви о Сериаде. Однажды он вызвал Нетагора в Дом провинций.

Он встретил главу торговцев во внутренней галерее, что протянулась вдоль Зала заседаний, отделенная от него рядом тонких колонн. На настенных мозаиках были изображены сцены охоты и битв, пиров и заседаний Совета, а в простенках висели прекрасные карты стран. Свет из окон в концах галереи, проходя сквозь витражные стекла, бросал разноцветные отсветы на белые стены и рождал блики в красно-золотых пластинах ожерелья на груди Нетагора.

— Торговля с Островами — дело нелегкое, — сказал Хален после взаимных приветствий. — Островитяне предпочитают держать инициативу в своих руках. Непросто было с ними договориться?

— Они уважают деньги, государь, и я предоставил им все возможные доказательства моей благонадежности, — ответил Нетагор.

— Ты ведь не так давно вернулся оттуда?

— И трех месяцев не прошло.

— Был на Западном острове?