На пороге Будущего - Петрова Анастасия Владимировна - Страница 80

22

Охотники, спускавшиеся к предгорным селениям, были единственным источником новостей. Они уходили далеко от родных мест, чтобы продать свои шкуры и лечебные травы, проводили по нескольку дней в селениях и городах, собирали слухи. Когда они спустя несколько недель возвращались, то нередко приводили с собой крестьян, лишившихся своих наделов, или раненных воинов, что не могли уже сражаться, но и ждать, пока на их земле установится новая власть, не хотели. Пока олуди лечила их раны, те рассказывали, как тысячи мирных шедизцев идут в Ианту, чтобы помочь своему царю покорить страну. Они захватывали дороги, бились у городов и неуклонно стремились на север, к Киаре. Силами иантийцев после гибели Халена командовал, по слухам, Маталан. Начальником шедизцев был Кафур Рам. Самого Алекоса в Ианте уже не было. Взяв Дафар, он вернулся в Рос-Теору. И пока остатки двух армий продолжали мериться силами на пути к столице, на территории, по которой уже прокатилась война, все еще разносился лязг мечей. Хален был прав. Шедиз сдался царю Алекосу без боя, и Матакрус лежал покоренный и в развалинах, но иантийцы все еще держались. Алекосу уже не хватало людей. Кочевники покинули Ианту, уводя табуны лучших коней, нагруженных золотом и серебром, оружием и тканями, вином и медом. Эти земли не были им нужны. Они хотели жить в своей степи, где нет ни деревьев, ни гор. С Алекосом они получили больше, чем мечтали, но видели теперь, что его путь лежит дальше пределов их воображения, и попросили вернуть им право скакать по родным просторам. Так что у царя остались лишь шедизцы, на все готовые ради него. Но их осталось немного, ведь тысячи и тысячи полегли в Матакрусе, да и Ианта продолжала каждый день забирать их.

Евгения слушала все эти рассказы и не спешила. Многие из находящихся рядом с ней мужчин хотели покинуть горы, чтобы присоединиться к одному из многочисленных отрядов, обороняющихся от захватчиков. Но она находила это бессмысленным. Их было слишком мало, и ей вовсе не хотелось сложить голову у какой-нибудь деревни, которая все равно будет захвачена врагами. Нет, она должна встретиться с Алекосом и убить его, и встреча эта пройдет по ее правилам. Горе и любовь к родине не мешали ей видеть правду: ее земля была растоптана, обречена. Большая часть профессиональных воинов уже погибла, остатки армии находились далеко, и ей не пробиться к Киаре через вражеские заслоны. У нее больше не было здесь власти. Вместо многочисленных подданных осталось лишь несколько десятков человек, а каждый новый день усиливает ее врага.

Пусть так. Но время работает на нее так же, как на него. Быть может, ей не сравниться с ним в бою на мечах, но у нее есть и другое оружие!

Горы наполняли ее энергией, бередили воображение. Все то, что она раньше лишь слабо ощущала в себе, теперь сбывалось наяву. Казалось, возможностям нет предела, и она уже не старалась их ограничивать, напротив, стремилась покорить.

Время шло неторопливо, будто забыло, что умеет нестись вприпрыжку. Каждый день был бесконечен, проваливался из ослепительного света в сумерки, словно ее душа. Горы заслоняли солнце, и большую часть дня долина, ставшая им прибежищем, находилась в тени. Климат здесь был не тот, что на побережье: когда там только начинались зимние дожди, здесь уже прошло несколько сильных снегопадов. Склоны ближайших гор побелели, леса стояли мрачные, темные. По снегу было легче выслеживать зверя. Мужчины во главе с Пеликеном нередко уходили из долины в поисках добычи. Но десяток человек всегда оставался, охраняя тропу и дежуря на перевале. Люди продолжали приходить в поисках олуди Евгении. Некоторых горцы доводили до последнего перевала, а тех, кому не доверяли, оставляли до тех пор, пока Евгения не спускалась к ним сама. Она останавливалась в отдалении, разглядывая их: рабочих с медных рудников, загорелых садоводов, виноградарей, у которых больше не было дома. Они шли с женами, с маленькими детьми наугад по горным дорогам, зная, что где-то здесь скрывается их царица. Многие терялись, ломали кости на крутых тропах, срывались в пропасти, многие, отчаявшись, поворачивали назад. Но были и те, что находили ту единственную дорогу, на которой ждали охотники — друзья царицы.

Те всегда отличались подозрительностью и сейчас тоже не доверяли даже коренным иантийцам, которых было легко отличить по говору и характерным чертам лица. Времена настали беспокойные, за обличьем друга может скрываться враг, — так полагали горцы и, если сомневались в новичках, звали олуди. Она ценила их осторожность, которая пару раз действительно оказалась не напрасной. Даже среди преданных Фарадам иантийцев находились такие, что рассчитывали разузнать как можно больше о тайном убежище иантийской царицы и продать эти сведения людям Алекоса. Евгения читала их мысли, и приговор ее был краток. Горцы стаскивали тела к ближайшей расселине. Но такое случилось всего два раза. Между тем в узкой долине становилось тесно: уже к середине зимы здесь собралось больше сотни человек.

Несмотря на вливающуюся в нее силу, Евгения не могла летать. Толки об этом среди ее людей все равно ходили. Видя ее возможности, они додумывали и то, на что она не была способна. Подобные сплетни не могли ей повредить, скорее наоборот — пусть подозревают и изумляются. Тело ее не слушалось, однако дух был свободен, и она обследовала горы другим способом. Делать тут все равно было нечего, так что она часами лежала в своем шатре, пока дух ее невидимо парил над ущельями и пиками. Внимательно рассматривая окружающую долину местность, она запоминала пути отхода, искала укрытия и тропы, ведущие все дальше и выше, к заснеженным вершинам, что одна за другой вздымались на сотни и сотни тсанов к югу, востоку и западу. Она видела озера, лежащие в затаенных впадинах, с гладкой и тусклой, как старое зеркало, водой, к которой никто никогда не спускался, кроме редкого смелого охотника. Темные пещеры, заваленные камнями ущелья, выводящие к новым пещерам или новым обрывам, спустившись по которым, попадаешь в тупик… Она взлетала меж старых сосен по крутым склонам и находила выходы к другим долинам. Несколько раз она отправлялась в путь по-настоящему, взяв собой двадцать-тридцать человек, чтобы показать им найденные тропы и укрытия. Сопровождавшие их охотники перешептывались между собой, то и дело кланялись Евгении, как своим духам, ведь многие из этих мест были неизвестны и им самим. Люди обследовали местность, стреляя по пути оленей и волков, чтобы сшить из шкур теплую одежду.

Зима была долгой, суровой, но они пережили ее. Помогли местные жители, помогла и горечь, которую испытывали все эти люди, оставшиеся без крова и не знавшие, что несет им будущее. А весной, когда начал таять снег и лиственные деревья готовились распустить почки, в горы пришли первые шедизцы.

Когда охотники принесли Евгении весть о них, ее глаза вспыхнули, и рука сама упала на пояс в поисках меча.

— Мы должны заманить их к скале над круглым озером. Оттуда им некуда будет идти, — сказала она.

Прицепила к ремню ножи, закинула за плечо арбалет. Пеликен кинулся в свою палатку за плащом. Работа предстояла долгая, а разводить костер будет нельзя. У тропы к ним присоединились Ильро, Себария и еще около двадцати человек, вооруженных луками, арбалетами и дротиками, с колчанами, полными стрел. Внешне в них ничего не осталось от блестящих воинов: все в самодельных плащах поверх старых мундиров, в грубой бесшумной обуви. Их не отличить было от сыновей местных полудиких племен. И Евгения выглядела не лучше, хотя под меховой курткой на ней тоже был мундир, в котором она собиралась выйти с Халеном на битву.

Несколько часов спустя, притаясь среди сосен, она увидела внизу отряд шедизцев. Они были родом из горного края, умело преодолевали препятствия и передвигались очень быстро. Они были пешие — полсотни солдат под командованием маленького лысого пожилого офицера, чьи глаза с подозрением обшаривали каждое дерево, каждый камень. Евгения слушала, о чем он думает. Они прослышали о приказе Кафура Рама, управителя Ианты, назначенного на днях царем Алекосом. Он решил сделать повелителю этот подарок, доставить в Рос-Теору царицу, что пряталась в горах. Пока иантийцы верят, что она жива, война не окончится! Маленький офицер знал это лучше, чем кто-либо другой. Он много месяцев провел в провинции Дафар, каждый день имел дело с непокоренными местными жителями и очень хотел покончить с их сопротивлением. Ради этой операции он взял отпуск, набрал добровольцев и отправился в горы. Впрочем, он до конца не верил, что царица еще жива и находится здесь: слишком много было всяких разговоров о том, что она спряталась у дикарей за Фарадой или погибла в горах за время зимы. Как бы то ни было, они рассчитывали найти кого-нибудь из местных племен и вызнать все, что возможно.