На пороге Будущего - Петрова Анастасия Владимировна - Страница 98

Евгения покачала головой.

— Мне это не нужно, дорогая. Я здесь никто и не имею права требовать таких обещаний.

— Не прибедняйся, Эви, тебе это не идет. Ты не можешь быть никем. Ты царица, и многие это уже поняли. Правда, тебе придется постараться, чтобы доказать это особо непонятливым, а здесь и таких немало. Ну ничего, я помогу тебе.

— Я не собираюсь никому ничего доказывать. Для чего? Меня привезли сюда против воли и держат как игрушку. Пусть так и будет.

— Это Шурнапал, Эви, — мягко сказала Айнис. — Здесь всегда нужно быть первой, если ты опоздаешь, тебя съедят. И ты прекрасно это поняла, раз уже после второй встречи сумела убедить Алекоса подарить тебе этот дом.

— Откуда ты знаешь, что две?! И потом, я ничего не сделала для того, чтобы его убедить! Он сам этого захотел.

— Ой, Эви, с тех пор как ты приехала, здесь ни о чем кроме тебя не говорят. И в министерских приемных, как у моего мужа, и в спальнях, и в каретных только и разговоров, что о тебе! Во дворце все всегда все знают. И не нужно притворяться, что тебе все равно. Каким бы способом ты не добилась своего, но ты сейчас в доме царицы, и тебе придется соответствовать этому статусу. Жаль, конечно, что господин никак этот статус официально не определил. Многие мои знакомые не преминут этим воспользоваться.

Она сладко потянулась, с наслаждением понюхала вино — ее беззаботный вид никак не вязался с серьезностью голоса.

— Знаешь, я догадываюсь, для чего он так поступил. Он хочет вернуть двору блеск, который исчез вместе с Хиссанами. С тех пор здесь появилось слишком много новых людей, в основном шедизцев. Они и сами не подарок — совсем не такие блестящие кавалеры, как старая придворная гвардия. Красный дом в этом не мог сравниться с Шурнапалом, да и Киара, и Мата-Хорус в подметки не годятся той жизни, что была здесь до Алекоса. Все эти шедизцы не то чтобы грубые и неотесанные, но у них нет той галантности, которой так славились благородные крусы. А их жены! — Айнис закатила глаза. — Эви, небом клянусь, я то и дело боюсь, что кто-нибудь из них меня отравит. Чванливые толстые курицы, напрочь лишенные такта и остроумия! Им и во сне не снились те изысканные поединки, которые вели здесь дамы в прежние годы. О, как я скучаю по своим бывшим соперницам, которые теперь разъехались по провинциям или просто удалились от двора! Поверишь ли, расцеловала бы каждую и до конца своих дней не сказала бы ни одного плохого слова — лишь бы они были здесь! Но их нет, а есть эти туповатые, жестокие выскочки. Они не привыкли решать свои обиды в умных спорах и тонких интригах. Они мстят жестоко, как простолюдинки, — мне даже не хочется рассказывать тебе, на что они способны!

— Мне сложно все это понять, — сказала Евгения. — Ваш дворец — этот какой-то особенный мир, со своими законами и обычаями. Я поняла это еще в свой прошлый приезд, и мне совсем не хотелось тогда с ним сближаться. И сейчас не хочется. Думаю, мне очень повезло, что я нахожусь здесь на неофициальном положении и никому ничего не должна.

— Какая наивность! Ты должна, моя госпожа, уже тем, что была царицей Ианты! А теперь ты фаворитка, и тебе этого не простят. Так всегда бывает, если правитель не женат, — все женщины считают, что имеют на него равные права. И если мне простили близость с ним, то лишь потому, что почти каждая из придворных дам тоже может этим похвастаться. Но тебя он так возвеличил — не жди, что это сойдет тебе с рук!

— Зачем ты мне угрожаешь?

— Я тебя предупреждаю! Впрочем, наверное, я зря это делаю, — смягчилась Айнис. — Ты же читаешь в человеческих сердцах и увидишь зло своими глазами. Просто поверь мне заранее, что зла этого будет много. Но я еще раз повторю: вдвоем мы сможем с этим справиться. Признаюсь, мне всегда казалось, что строгая обстановка Киары многого тебя лишает. Ты красавица, Эви, и должна блистать! В Киаре тебе было тесно, а здесь ты предстанешь во всем блеске! Пусть многое изменилось, но я сохранила старые связи, и мы заставим Шурнапал вспомнить былое величие! О, какая жизнь у нас теперь начнется! Трепещите, дамы!

Она вскинула руку с бокалом, так что вино плеснуло через край. Евгения с улыбкой смотрела на нее, ничего не говорила — все это казалось ей ненастоящим. Снова с удобством устроившись на диване, Айнис попросила:

— А теперь расскажи, как же ты жила в горах? Хотя нет! Нет, не говори! Я слишком счастлива сейчас и не хочу опять расстраиваться. В другой раз расскажешь. Есть более интересные темы для беседы. Какие у тебя планы на ближайшее будущее?

— По-твоему, такие планы уже есть?

— Я же знаю тебя, Евгения. У тебя всегда было несколько козырей в рукаве. Стоит только вспомнить твои больницы, школы, поддержку многодетных семей, ипподром, галерею… Ни за что не поверю, что ты изменилась! Наверняка опять задумала какую-нибудь сногсшибательную хитрость, от которой великого царя бросит в пот. Ну, признавайся!

— Нет, нет! — запротестовала Евгения. — Единственный мой план — нашить красивых платьев.

Айнис вскричала:

— Прекрасно! Ты уже познакомилась с Вайлой? Да? Только не вздумай одеваться так, как в Ианте! Я не могу без дрожи вспоминать эти ваши жуткие балахоны. У Вайлы прекрасный вкус, хотя мало кто этим пользуется. С нею ты станешь самой красивой. А теперь покажешь мне дом? Я тут всего несколько раз бывала. Старая царица меня не любила, знаешь ли.

Они поднялись, в который уже раз расхохотались, обнаружив, что опьянели от вина и радости, и, взявшись за руки, отправились по комнатам. Айнис весело давала советы, обещалась помочь Глару набрать хороших слуг. Они и не заметили, как день перевалил за половину. Дама стала прощаться. Евгения проводила ее на первый этаж, задержала в ладони теплую руку. Ее глаза откровенно взглянули в глаза Айнис.

— Знаешь, — сказала она шепотом, — мне иногда кажется, что все это — просто сон. И что я вот-вот проснусь и все окажется как раньше — Киара, моя спальня в башне, и Хален где-то рядом, и Сериада… Не может быть того, что сейчас. Это невозможно, невыносимо, нелепо… Не по-настоящему, потому что настоящее осталось в прошлом.

Айнис ласково погладила ее по щеке, поцеловала в лоб.

— Мне бы тоже хотелось, чтобы было как раньше. Мы не властны над настоящим, надо смириться. Однако в наших силах сделать так, чтобы будущее стало таким, как мы хотим. Пожалуйста, не горюй больше. Я верю, что впереди у тебя еще много хорошего!

27

Алекос пробыл в Летте дольше, чем планировалось. Привлеченные новостью о прорыве дамбы, в город съехались лучшие инженеры, и он воспользовался этим, чтобы провести давно задуманное совещание, а заодно показать специалистам свои проекты и пригласить их участвовать в создании новых училищ, которые готовили бы инженеров и архитекторов. В Матагальпе было немало подобных школ, однако в послевоенном мире все острее ощущалась нехватка профессиональных строителей. Он помнил разбитые дороги южных стран и планировал построить новые, которые связали бы земли до самых дальних пределов. Ему хотелось видеть в своих городах развитую водопроводную систему и уличное освещение. Алекос считал, что жизнь меняется слишком медленно. В его голове роились сотни идей; если бы сбылась хотя бы десятая их часть, мир стал бы совсем другим! Но он понимал, что спешить нельзя. Изменения должны происходить исподволь, поселяться в умах и сердцах, а это требует времени.

Если бы изменения с другими происходили так же быстро, как с ним! Всего менее двух лет назад он был обычным человеком. Ловкий выстрел из лука мог его убить. Он не ведал, что творится на расстоянии каких-нибудь нескольких тсанов, не знал, что случится завтра. Не умел без слов управлять своими людьми. Не смог бы уклониться от опасности и потому вынужден был любую опасность встречать лицом к лицу. Но вдруг — неожиданный удар, который едва не сбил его с ног. Олуди Евгения послала сильнейшее проклятие. Будь на месте Алекоса другой человек, оно уничтожило бы его в считанные дни. Однако инстинкт самосохранения оказался сильнее тех, кто прислал его сюда. Прежняя сила проснулась, чтобы противостоять проклятию, и отразила его. А затем Алекос понял, что может вернуть все утерянное. Он покинул завоеванный Дафар и заперся в царском доме Шурнапала, откуда через несколько дней вышел настоящим богом.