Преподавательница (СИ) - Федченко Варвара - Страница 3

Так же от матери мне досталась любовь к языкам: к сегодняшнему дню я знала 6 языков. Латынь, старославянский, английский, итальянский, немецкий и хинди. Хинди был моей прихотью, и нигде, кроме как в двухнедельном отпуске в Индии, мне не пригодился. Однако любимым был русский. Мне посчастливилось застать живой прабабушку, сибирскую крестьянку, переселенку из Украины, которая смогла по наитию органично соединить в себе знания о культуре украинцев и коренных сибиряков. Фаина Евстафьевна, так звали прабабушку, пела мне колыбельные, рассказывала народные сказки и истории из своей долгой жизни. Я смутно помню их содержание, я была слишком мала, что даже понять смысл этих рассказов, однако, во мне осталось жить ощущение. Я ощущала особую атмосферу этих историй, песен, былин. Четко я запомнила только пару фраз из одной песни, и то скорее потому, что она очень пугала меня. Содержание ее я не помню, помню только то, что в припеве пелось «мизгирюшка-батюшка…». Я представляла мизгиря каким-то страшным чудовищем, которое может меня укусить или даже съесть. И даже частое использование бабушкой поговорки «Запутался, что мизгирь в тенетах» не натолкнуло меня на мысль. Только после смерти прабабушки я узнала, что так в просторечье звали паука. К моему глубокому сожалению, я так и не нашла ни в одном фольклорном сборнике этой песенки. И даже моя заведующая Ольга Валентиновна, с ее многолетним опытом этнографо-фольклорных экспедиций, не смогла подсказать, что же это за песня. Благодаря прабабушке Фаине я с ранних лет точно знала ответ на вопрос взрослых «Ларисонька-кисонька, а кем ты будешь, когда вырастешь?». Я отвечала «Буду знать все-все сказки». Моего детского сознания не хватало на то, чтобы как-то более конкретно сформулировать название будущей специальности, да и слова «филолог» я тогда не знала. Но точно знала, что буду, как бабушка, знать много историй и уметь их рассказывать. Уже будучи взрослой, я горько жалела, что была слишком мала, чтобы записывать бабушкины рассказы: какой бы был источник…

— Ларочка, вы вчера некрасиво поступили, — аккуратно начала зашедшая в кабинет Ольга Валентиновна. — Я понимаю, что вы устали, но это же то самое событие, к которому мы полгода готовились. Вплоть до начала каникул комиссия будет на нашем факультете. И в будущем мы составим график, кто и когда будет тут сидеть с ними. Но все-таки, вы так больше не делайте: раз уж остались, то не спите в присутствии гостей.

— A buon intenditore poche parole, — спокойно ответила я на итальянском, чтобы не выдать фразу похуже на русском.

— Лариса, вы же знаете, что я не знаю итальянского.

— Я сказала, что поняла вас.

— Отлично. Тогда сегодня останетесь с комиссией. Кстати, выглядите изумительно!

— Bella?n vista, dentro e trista, — больше своему отражению, чем женщине сказала я.

— Лариса! Хватит!

Я показала язык своему отражению, и пошла на следующую пару. Как раз семинар, смогу подумать, как технично отмазаться от такой «приятной» компании на вечер.

A buon Intenditore poche parole (итал.) — мудрый понимает с полуслова Bella in vista, dentro e trista (итал.) — снаружи краса, внутри печаль

Глава 4

— Герман Александрович, я думал вы улетели уже, — я ловила отрывки разговора, долеташие из коридора. — Мне казалось, что вытолько осмотреться…

— Решил задержаться, — опять этот чарующий голос.

Голос Германа оказывал на меня такое же действие, как март на кошку. Мужчина был красивым, и явно пользовался популярностью у женщин, но был не в моем вкусе. Я была от природы жгучей брюнеткой, но нравились мне люди с противоположной моей внешностью: с русыми, рыжими, пепельными волосами, и голубыми, зелеными, серыми глазами. Герман был по цветотипу похож на меня: черные волосы, карие глаза, смуглая кожа. Приличный рост, так как если я сама не была маленькой (во мне 175 см роста), то он на полторы головы был выше меня. Под идеально подобраным костюмом и накрахмаленной рубашкой угадывалось подтянутое, накаченное тело. До блеска начищенные ботинки. Я, как и героиня фильма «Москва слезам не верит», люто ненавидела грязную обувь. Да и вообще фильм мне нравился: Гоша был для меня с детских лет идеалом мужчины. Мужчина, который «будет все решать сам, на том простом основании, что он мужчина». Который столь же властен и принципиален. Которому можно будет сказать «как долго я тебя ждала!».

Герман с Похомовым тем временем зашли на кафедру, расселись по разным углам и углубились в чтение проверяемых документов. Зачем я здесь вообще нужна? Чтобы потом дверь на ключ закрыть? И почему я? Я второй день подряд торчу с этими товарищами по вечерам в университете. Они проверяют — я сижу. Они проверяют — я сижу. Они проверяют — я…

— Игорь Анатольевич, — решила рискнуть я, обращаясь к Похомову. — А я вам нужна еще?

— Да, Лариса Геннадьевна, — не отрываясь от бумаг ответил мужчина.

Я не смогла подавить вздоха. На что Герман ответил мне многозначным взглядом, и сказал:

— Это ваши служебные обязанности.

— Знаете, вот как раз это не входит в мои служебные обязанности.

Герман отложил ручку, сложил руки на груди, и вопросительно

посмотрел на меня.

— Да, не входит, — начинала злиться я. — В мои обязанности входит учить студентов, а не сидеть тут с вами. Я с 8 утра на работе, а сейчас уже 8 часов вечера. Вы думаете, мне заняться нечем?

— Вас дома муж ждет? Или дети?

— Дома меня ждет кот, но это вас не касается!

— Действительно не касается, вы правы. Послушайте, в ваши служебные обязанности входит не только обеспечение учебного процесса, но и помощь университету в прохождении процесса плановых и неплановых проверок. Если вы удосужитесь прочитать документ, который висит прямо позади вас, на котором, кстати, крупными буквами написано «Должностная инструкция преподавателя», то вы узнаете, по всей видимости, много нового.

— И с какой бы стати вы со мной разговариваете в таком ироничном тоне?

— Почитайте-почитайте, хотя бы не уснете, — с ухмылкой сказал мужчина, вернувшись к документу, тем самым показывая, что диалог окончен.

Я встала, потянулась к файлу, в котором и лежал этот злосчастный список моих обязанностей. Наша лаборант Катя обладала завидным ростом 195 см. Я встала на носочки, протянула руку к файлу, но он висел слишком высоко: до него я достала, но снять его с гвоздика не смогла. Попробовала еще, и почувствовала как и без того короткая юбка поползла вверх по бедрам. Я обернулась к мужчинам, и наткнулась на внимательный взгляд Германа. Он не стесняясь, внимательно осматривал мои ноги, наклонив вбок голову. Похомов все так же листал бумаги. Я прямо посмотрела в глаза Герману: меня давно не пугали ни взгляды, ни даже действия. Как говорилось в одном анекдоте про Красную Шапочку: «лес знаю, секс люблю». Мне показалось, что в моем взгляде мужчина прочитал вызов. Так как в следующую секунду он порывисто отодвинул кипу документов, резко встал и в доли секунды преодолел расстояние между нами, подошел впритык ко мне, я даже ощутила запах парфюма и его легкое дыхание на макушке. Я задержала дыхание: мне показалось, что он сейчас сделает что-то совершенно непредсказуемое. Что он и сделал. Потянул руку за меня, легко снял файл со стены и вручил его мне. Пока я ошарашенно хлопала ресницами, мужчина вернулся на свое место, и как ни в чем не бывало, продолжил читать.

Индюк-бюрократ. Я села обратно, показательно закинула ногу на ногу, и открыла папку.

Через час я уже прочитала на два раза, прошлась по пустым коридорам факультета, выпила кофе.

— Мужчины, девушка притомилась, давайте завтра продолжим, — я решила поискать в них мужское сочувствие к слабой женщине.

Похомов потянулся, и игриво сказал Герману:

— А что, Герман Александрович, и правда, может по домам? Точнее по гостиницам?

— Сегодня проверяем программы на направление 45.03.01. Все программы, — отчеканил Ларин, не поднимая глаз от бумаг.

Похомов посмотрел на меня и пожал плечами, мол «ничего не поделать».