Шпионка в Академии (СИ) - Стелецкая Ядвига - Страница 59

Не у всех были родственники и друзья, готовые сутками поддерживать погребальный костер.

Антуан мягко вывел задумавшуюся девушку из зала, подвел к окну, чтоб красноватые закатные лучи коснулись ее лица.

— Я же говорил, вам лучше было бы остаться в комнате, Одетт.

Анаис медленно подняла на него глаза, в задумчивости кивнула.

— Вы правы, Антуан. Абсолютно правы.

Лучше бы она осталась у себя и не узнала, что Робер так и не явился на похороны лучшего друга.

Глава 10

Следующие несколько дней прошли, как в тумане. Анаис пыталась составить хоть какой-то план действий, но странная темная апатия связала ей руки. Мысли плавали, словно в киселе. Даже лекции она читала спокойно и равнодушно, вовсе не обращая внимания на расшалившихся учеников. Впрочем, подростки тоже хулиганили меньше обычного. Казалось, пробужденная древняя магия мазнула своим пологом по всей Академии, погрузив ее в тоску и апатию.

Только Лабер взбудораженной ищейкой бегал по Академии. Анаис иногда засиживалась до ночи в лаборатории, занимаясь тем, что всегда помогало вернуть равновесие духа — экспериментировала с составом своего зелья, блокирующего магию. Пока она не рисковала пробовать на себе, только меняла дозировку и некоторые компоненты, изучала реакции, поводила тесты. И в такие ночи она часто слышала, как звонко и зло разносится звук шагов по гулким и пустым коридорам. Однажды, осторожно выглянув из лаборатории, она заметила удаляющуюся спину Лабера, и тут же спряталась обратно, едва подавив испуганное ойканье. Не хватало еще, чтоб заметил!

Вот и сегодня она опять пропустила комендантский час и задержалась в лаборатории дольше положенного. Анаис оправдывала себя — ее опыты, наконец, дали желанный результат, все тесты были проведены безупречно и оставалось только опробовать зелье на себе… но не сейчас. Впервые Анаис с раздражением подумала о ментальном поводке, который накинул на нее Виктор — раньше ей не приходилось откладывать опыты, только потому что нужно беречь чужие заклинания!

Что ж, зато есть стимул поскорее закончить расследование.

Недовольно пофыркивая, Анаис спешила к себе, прижимая локтем толстую папку с записями опытов. Их еще предстояло переписать и упорядочить, пока же листы были с обеих сторон исписаны совершенно нечитаемыми мелкими пиктограммами и формулами. Анаис как раз раздумывала, как лучше систематизировать записи, когда услышала чужие голоса. Не успев что-то решить, она заметалась на цыпочках по коридору, как мышь, преследуемая кошкой, а потом нырнула в нишу под лестницей, вжалась в стену, надеясь, что патруль пройдет мимо.

Она еще успела возмутиться, с чего бы это безопасники Лабера начали обходить еще и учебные этажи, когда, наконец, расслышала голоса — ворчливый, с визгливыми интонациями голос ректора и лаконично отвечающий ему низкий голос Лабера.

— И где, где обещанный убийца?! Ты обещал его найти!

— Я ищу. Я задействовал все возможные ресурсы, что у меня были. Я привлек наших магов, но они не смогли мне помочь.

— Вот как? Неужто Бьянка отказалась? Я ж сам просил ее! И Роксану просил!

— Бьянка… Сеньорина Мелансон сделала все возможное, что было в ее силах. Она указала точное место смерти и весьма подробно описала сам момент убийства. Но убийцу описать она не смогла. С ее слов: все, что касается памяти мертвеца — территория ментальной магии, а не магии смерти.

Бьянка меня не выдала, возликовала Анаис и едва не уронила папку с листами. Девушка дернулась, сильнее прижимая ее к себе, и замерла в неудобной позе, боясь шевельнуться и выдать себя.

— А что же Марье? Он же не мог тебе отказать?!

— Он и не отказал, — в голосе Лабера отчетливо прозвучало презрение, — он просто не смог ничего из мальчика вытащить. Мол, воспоминания мертвых — слишком сложная материя, ему не хватает таланта до них добраться.

— Если б у нас были нормальные маги! — В голос простонал Лаперьер.

— У нас бы их все равно не было. Раньше Академия предлагала исследовательскую деятельность, кроме преподавания, простор для экспериментов. А сейчас? Предлагает виталисту лечить учеников! Король намерен и дальше экономить на нас?

Сопение ректора раздалось так близко, что Анаис покрылась испариной. Кажется, они остановились прямо у лестницы и теперь спорили, стоя на нижних ступеньках.

— Вот явится он, можешь при личной аудиенции спросить! — Наконец, сварливо огрызнулся Лаперьер. — Не забудь только упомянуть, что убийцу ты так и не нашел!

— Не забуду, — процедил сквозь зубы Лабер, — как и то, что вы скрыли убийство, выдав его за самоубийство.

Спорщики замолчали. Потом ректор устало и жалобно спросил:

— А со слугами ты говорил?

— Да. Никто ничего не видел.

— А с другими учениками?

— Да. Сотня мелких жалоб и попытка спихнуть на погибшего все проколы группы за прошлый год.

— Плохо дело. Король-то со дня на день приедет, будет как всегда везде свой нос совать! Про Клари речь заводить не будем, пусть так и останется самоубийцей. А если небесные дьяволы подшутят и снова кого-то убьют?

— Усилим охрану, — пообещал Лабер. — Ужесточим дисциплину. Я уже разработал приблизительный список мер…

И они продолжили подниматься, уже тише и спокойнее обсуждая планы. Анаис дождалась, когда их голоса совсем стихнут и только после этого рискнула переступить с ноги на ногу и поудобнее перехватить папку с бумагами. Замирая, как мышка, она выскользнула из ниши и поспешила к себе, постоянно вздрагивая и оглядываясь. В комнате Анаис первым делом заперла дверь и спрятала бумаги к дневнику Дианы. И после этого она немного перевела дыхание. Сердце все еще билось где-то в горле.

Девушка загнанно огляделась. Маленькая уютная комната, так понравившаяся ей в первый день, сейчас напоминала тюремную камеру. Стены сжимались, грозя раздавить девушку и погрести под собой, оставить навек в Академии. Вот уж что хуже любого кошмара!

На столе стоял графин с водой и ваза с фруктами, принесенные слугами. Анаис не уставала хвалить свою предусмотрительность, что запрятала все подозрительные вещи по мелким тайникам, которые найдешь, только если знаешь о них. Девушка не сомневалась — часть прислуги работает на Лабера и под видом ежедневной уборки обыскивает комнаты попавших под подозрение преподавателей. Оставалось надеяться, что сама она пока в списке подозреваемых не числится.

От волнения сон не шел. Анаис помаялась немного, не находя себе места, налила воды, сгрызла пару кислых, не сезонных, яблок. Представила, что может сказать Виктор, если попросить совета или помощи: хватит маяться дурью, девочка, ты раздобыла дневники сестры, но так и не заглянула в них. Чего же ты ждешь?

— Чего я жду? — тихо сама у себя спросила девушка. Заученным движением достала из тайника две тетради — одну, грубо сшитую, ту, что вела Диана, заполненную странными значками-пиктограммами. И вторую, не отличимую от тех, в которых ученики записывали лекции. То, что расшифровала Анаис другой бессонной ночью. Так и не вычитанное. Не обдуманное.

Несколько минут она сидела у тайника, держа тетради на коленях и глядя сквозь них, думала, сейчас уберет обратно, как было и прошлым вечером, и позапрошлым… Но вместо этого рывком встала, села за стол, зажгла маленькую лампу. Собственный почерк, ровный, почти трафаретный, пугал.

— Чего я боюсь? — прошептала Анаис, открывая первую страницу. Но она так и не смогла ответить себе на вопрос.

Сначала требовалось расшифровать последние страницы дневника. Алхимическая скоропись за последние дни настолько въелась в пальцы Анаис, что ей уже не требовалось сверяться с шифром. Слова, заключенные в скорлупу значков и пиктограмм, звучали среди мыслей голосом сестры, и девушке только и оставалось, что записать, как под диктовку.

Поставив последнюю точку, Анаис с нажимом провела по векам, изгоняя сон и усталость. Теперь предстояло самое сложное — вчитаться в дневники заново, искать потайной смысл за обыденными деталями.