Ведьма философских наук (СИ) - Зюман Анна - Страница 61

— И что вы предлагаете? — рыкнула я. — После того, что он натворил, я ни за что к нему на колени не сяду! Хватит мне позора в столовой.

— Есть другой способ. Но я не уверен, что ты на него согласишься.

Что может быть хуже, чем сидеть на коленях парня, который считает тебя тупой орчанкой? Ах да, можно еще быть уроненной им на виду у всей академии.

— Что вы предлагаете? — не особо надеясь на хорошие новости, спросила я.

— Существует ритуал, позволяющий передать клятву.

— Танец живого огня? — от неожиданности предположения я подскочила со скамейки, зацепив пустые ведра и создав невероятный грохот на весь парк. — Да где вы найдете безумца, который бы согласился на это? Тем более на такую клятву. Нет-нет! — в отчаянии я замахала руками, указывая на ошарашенно смотрящего на меня Равидана. — Пусть он делает, что хочет, но я в этом принимать участие не буду!

Ну точно — ненормальный!

Разозлившись на магистра и не в силах сдержать свои эмоции, я выскочила из беседки и быстро пошла по дорожке к общежитию, зло пиная камушки, попадающиеся мне на пути.

Как он только мог додуматься до подобного решения? Танец живого огня — один из самых опаснейших ритуалов. Он действительно дает возможность передать или изменить магическую клятву. Мне об этом наш шаман рассказывал. Но какой ценой! Мало того что тот, кому передают клятву, должен принять ее абсолютно добровольно, так он еще и должен доказать свою готовность, пройдя через огненную стену магического огня. И вот в нем-то и кроется главная опасность, потому что последствия могут быть самые непредсказуемые. Можно пройти через огонь совершенно невредимым, а можно сгореть заживо. Можно стать сильнее, а можно полностью лишиться магии. Наш шаман говорил, что магия разумна и огонь — ее глаза. Ими она заглядывает в душу рискнувшего побеспокоить ее. И в зависимости от того, что видит там, одаривает или отнимает. «Только чистый сердцем и храбрый душой воин может заглянуть по ту сторону огня и вернуться назад» — говорил наш шаман. Надеяться на то, что Равидан сможет найти такое существо — безумство.

В общежитие я зашла все еще злая как тысяча демонов. Видимо, что-то такое было на моем лице, потому что гном-завхоз молча быстро сунул мне в руки три пустых ведра и тут же сбежал вглубь своей каморки. В холле и на лестнице ведьмы и ведьмаки тоже шарахались от меня, стараясь слиться со стенами и предметами декора. Благодаря цвету мантий, некоторым это даже удалось, только легче им от этого не стало. Во всяком случае, тем, кого я не замечала и случайно зацепляла ведрами.

В комнате, быстро набрав в ведра воды, начала распихивать по ним рубитоны. Когда цветы уже физически не помещались в ведра, я взялась за колбы — сначала за свои, затем за колбы Ветер. Надеюсь, она простит мне то, что я в ее зельеварское оборудование без спроса полезла. Последние рубитоны запихивала в котелки.

Только полностью справившись, я устало опустилась на свою кровать и осмотрелась. Цветы были везде. Ведра стояли вдоль стены, оба подоконника и стол Ветер были заставлены колбами. Ими же были заставлены обе тумбочки. Мой стол был занят котелками и только одна пустая колба с водой выбивалась из этого общего сиреневого цветочного безумия.

А куда делись два бежевых рубитона? Ведь один из них был как раз в той самой колбе, которая сейчас пустовала, а второй подвявший я точно положила рядом с остальными на стол, но ни в ведро, ни в колбы, ни тем более в котелок бежевых рубитонов я не ставила. Так куда же они пропали?

Утром, достав расписание, я увидела, что у нас опять на целый день поставлена боевка. Видимо, в условиях чрезвычайной ситуации всех студентов, имеющих отношение к боевым специализациям, решили максимально нагрузить и подготовить. А значит, мне опять придется делать всю работу за трех недоросликов и встречаться с магистром Карватрашем. Не могу сказать, что последнее меня сильно огорчало, но его поведение постоянно удивляло меня и ломало все мои представления о том, каким должен быть орк-магистр. К тому же было интересно, все ли магистры-орки из Коршаранской академии такие? Именно в эту академию отец хотел меня отправить. Она славится своим боевым факультетом, большую половину которого занимают орки как среди студентов, так и среди преподавателей. Там бы я чувствовала себя достаточно свободно и уверенно. Вот только я ведьма, а не боевик, хоть и орчанка.

Быстро собравшись, я поспешила на завтрак в столовую. Идти одной было непривычно, да и к наставлениям магистра Карватраша прислушаться стоило. Если твари так легко проникают на территорию академии, то они действительно могут напасть в любой момент, а вместе отбиваться всегда легче. Поэтому, дойдя до лестницы, я вместо того, чтобы спуститься, пошла наверх.

— М-м-м, — не раскрывая глаз, открыл двери Кларвин.

— Завтракать идете? — спросила я всклокоченного, в пижаме и слегка пошатывающегося ведьмака.

— М-м-м? — все так же с закрытыми глазами вопросительно промычал Кларвин.

Понятно. Видимо, мое расписание не совпадает с расписанием остальных моих одногруппников не только по предметам, но и по времени.

— Эйсма? — из-за плеча все так же пошатывающегося Кларвина выглянул Шокки. — Что-то случилось?

— Нет, — чувствуя себя весьма неудобно, ответила я. Вот же! Послушала Карватраша на свою голову. Я же орчанка, мне бояться сами степи запрещают. — Ничего, просто я подумала, вдруг вы что-то о том, куда Ветер пропала, знаете. Ну и можно заодно в столовую сходить.

— М-м-м? — чуть ли не свалившись на Шокки, отозвался Кларвин.

— Подожди, — странно покраснев, отозвался Шокки, подхватывая уже начавшего похрапывать Кларвина. — Я сейчас спущусь. Только оденусь.

— Ладно, — пробормотала я закрывшейся перед моим носом двери.

Я, конечно, больше на Кларвина рассчитывала, а о том, что он живет в комнате не один, я как-то позабыла. Тем более Шокки всегда был настолько неприметным, что я, кажется, пару раз на него даже наступала. На ногу.

Стоило мне только присесть в холле на один из фиолетовых диванчиков, как Шокки уже полностью собранный спустился вниз.

— Пойдем, — несколько странно улыбнулся Шокки.

Чего это он? Не выспался, что ли? Так мог и не идти тогда. Ничего не понимаю.

— Идем, — кивнула я ему, поднимаясь и направляясь к двери.

По дороге единственное, что я смогла вытянуть из Шокки, это рассказ о том, как Ветер с куратором отошли от группы, магистр Далорос создал для отработки заклинания иллюзию твари, которая помчалась на Ветер, а затем была вспышка, после которой они оба исчезли. Сразу же после этого их преподаватель в большой спешке вернула всех в академию.

Допытываться, что было потом, я не стала. Устала чуть ли не силой вытягивать из Шокки каждое слово. Поэтому мы молча зашли в столовую, молча набрали подносы еды и молча сели завтракать. Точнее, это все делала я сама, а Шокки просто не отставал от меня, все время оказываясь рядом.

Мне оставалось допить сок, когда дверь с грохотом распахнулась, и в столовую влетел раскрасневшийся и запыхавшийся Равидан. Бегло окинув взглядом столовую, он тут же кинулся в мою сторону.

«О нет!», — подумала я, понимая, что сейчас произойдет что-то такое, о чем я буду сильно сожалеть. Все же магистр Карватраш не зря меня предупреждал, что магическая клятва может толкать на необдуманные поступки. Видимо, пришел черед одного из них. Но и садиться на колени к этому… даже не знаю, как его назвать, я не буду!

Подбежав к нашему с Шокки столику, боевик, совершенно не обращая внимания на присутствующих в столовой, бухнулся передо мной на колени и, достав какую-то грязную, местами обгоревшую бумажку, начал громко зачитывать:

— Эйсма! Я, Равидан Руторат, ясно осознавая свои действия и прекрасно понимая последствия всего сделанного и сказанного мною, заявляю: ты самая замечательная девушка на свете. Ты настоящая ведьма и первоклассный боец. Я приношу тебе свои искренние извинения и признаю, что поступил в отношении тебя глупо, недальновидно и подло. Я не имел права огорчать тебя. Я безмозглый идиот, который умеет думать только одним местом и то через раз. Больше подобного не повторится. Я буду стараться держаться от тебя как можно дальше и никогда, ни при каких обстоятельствах не говорить о тебе плохо, либо принимать действия, которые могут тебя расстроить. Прости меня, пожалуйста.