Худший друг (СИ) - Милтон МК - Страница 55

— Я здесь узнал кое что, — снова подал голос Митя, но на этот раз Мира не стала оборачиваться, просто прикрыла глаза, потому что эти несколько слов, уже вызвали в ней смертельную усталость.

— У тебя нет загран. паспорта, ты никогда не была в Америке, и у тебя нет… — Мира услышала глоток, потом ещё несколько, — нет матери. Нет квартиры, рано не стало опекуна, этим вопросом интересовались органы, но как-то вяло.

Еще несколько глотков, заставляющих и Миру машинально сглотнуть.

Интересно, сколько вещей он перечислит, которых у нее нет и никогда не было? Хотя, не интересно. Этот список можно продолжать бесконечно.

— Надеюсь, тебе стало легче жить.

— Не стало, Мира. У меня появилось еще больше вопросов. Откуда у тебя деньги, на абонемент, на клуб, на квартиру в центре. Зачем ты разыграла спектакль, представляя совершенно чужую бабу, своей матерью.

— Я врала тебе, — она равнодушно пожала плечами, — можешь теперь закатать в асфальт или что ты обычно делаешь, с использованными вещами.

— Я никогда не считал тебя вещью, — он отрицательно качнул головой.

Сильно хотелось помассировать виски пальцами, зажмурить глаза. Он беспробудно бухал эти дни, не мог показаться ей на глаза, не хотел. Было стыдно и мерзко за себя. И даже ее вранье меньше злило, чем собственный идиотизм.

— Без разницы. Куда ты везешь меня?

— Домой. Врач сказал, что тебе пару дней все-таки еще лучше придерживаться постельного режима.

Мира промолчала, впитывая кожей прохладу.

— Ты так и не ответила…

— Что я должна тебе ответить? — она наконец-то встретилась с ним глазами, — как я выросла в подъезде, в холоде, голоде, какая я одинокая и несчастная? Как жизнь меня потрепала бедную, а потом я тебя встретила и стала счастливой? Нет Митя, вынуждена тебя огорчить, все наоборот.

— Прости меня, — он притянул девушку к себе, максимально осторожно, насколько это было возможно, но с достаточным усилием, чтобы преодолеть ее сопротивление.

— Думаешь мне деньги твои нужны? — всхлипнула она, смирившись с происходящим. — Плевать я на них хотела, мне и без них нормально жилось.

— Я так не думаю, уже нет.

Митя коснулся носом ее волос, вдыхая больничный запах, кажется он сам все испортил своими руками.

— Давай ты мне все расскажешь, не сейчас, а когда захочешь. Только с этого момента пообещаем друг друга не обманывать. Если ты не хочешь быть со мной, скажи это. Мне придется с этим смириться и отпустить тебя. Я приношу тебе одну боль и вряд ли ты хоть немного была счастлива со мной. Я по своей натуре, садист. И ничего с этим не могу поделать. Я жалею о своих поступках. Лис. Да и хрен с ним. Нравится, пусть будет. Просто я подумал тогда, что ты мне врешь. Испугался не за то, что тебя подослали и ты можешь как-то навредить мне, а за то, что ты со мной не по-настоящему. Это глупо, я знаю. Я хочу хотя бы оправдаться за этот поступок. Знал я одного лиса. Умный парень был, только сам по себе. Не знаю даже зачем тебе это, просто послушай. Я доверял ему, хотя не даром же говорят, что этим животным верить нельзя. Та же басня, которую ты мне приводила в пример, прямое тому доказательство. Ну а я рискнул. Я люблю хитрых людей, людей, которые награждены редкими талантами. Лис был одним из таких.

И не хотел он, чтобы было все по-нормальному. Ни с кем из ребят языка общего не находил. В свою игру играл, юлил по-страшному. Сколько склок по его наводке было, со сколькими пришлось расстаться, убедительно с*ка в уши мне лил, пока я не понял что и к чему. Разговор состоялся серьезный при всех. Оскорбился он, что я отчитал его публично, обиду затаил, и продолжил дальше втихую у меня за спиной промышлять. Рыба гниет с головы, знаешь такую поговорку? Вот и общее дело разлагается, если к мозгу допустить такую заразу. Человек человеку волк, принцип который не всегда работает, а он жил по нему всегда. Как жил так и сдох.

Митя выдохнул, прижимая к себе девушку.

— Он возомнил, что я ему что-то должен. Хотел других условий, потому что считал себя лучше остальных, а потом и лучше меня.

— Ты его убил? — проговорила Мира, практически вырисовывая в голове картину.

— Нет. Меня опередили. Он стал костью в горле, и я рад что это произошло.

У него была похожая татуировка. Красочный лис, набитый на ребрах. А потом, он возомнил себя выше, сильнее, забывая что он всего лишь из семейства собачьих, которым уготовано судьбой тапочки носить и служить, таким, как я. Моя фамилия Воронов. Сама понимаешь, что лис, который душит ворона, изображенные на теле, это не просто картинка. Это вызов. Поэтому, я в тот вечер и сошел с ума. Прости, я правда ебн*лся, когда подумал, что ты можешь быть как-то причастна к этому. Прости меня.

— Это ты прости. Нужно было посоветоваться с тобой. Я не думала, что может такое произойти, — Мира прижалась к его груди, впервые услышав историю с другой стороны.

Она верила ему. Вот такому жестокому, сумасшедшему, нелогичному. Верила, потому что пришло осознание, почему все так. Он любит ее.

Игры закончились.

— Просто он был таким хитрым, что мне порой кажется, что он и там всех обхитрил и вернулся обратно по мою душу, — Митя горько усмехнулся. — Я так и не поверю, наверное, пока не увижу его тело, то есть никогда не поверю. Если бы ты была с ним знакома, ты бы поняла о чем я говорю.

Митя сложил две ее холодные ладошки, грея их в своих. Этот жест тронул. Так делала бабушка, говорила сжать руку в кулачок, и обхватывала его своей тёплой, сухой рукой, и было теплее чем в рукавичках.

Мира тоже не видела, как ее похоронили. Она тоже не видела в гробу ее тело, и ей самой все еще казалось, что она жива.

Хотелось все рассказать. Вот так. Как на духу. Но она чувствовала, что не имеет на это никакого права. Это не ее тайны, она уже и так увязла дальше некуда, еще не хватало, чтобы на ее плечах была чужая смерть. Возможно, ей удастся объяснить Яну, что все это того не стоит.

— Давай, быстро в дом, — Митя помог ей выйти, все так же прижимая к себе. Ему казалось, что он больше никогда ее не отпустит. Результаты экспертизы, пришли как снег на голову. Он долго не решался открыть конверт. Даже хотел попросить кого-то другого сделать это вместо него, или сжечь к чертям, не понимая какой исход его устроит больше: убийство собственного ребенка, или измена любимой женщины. Митя решил, что ничего ей не скажет. Зачем ей знать о произошедшем? Джентельменский поступок? Весьма спорно. М*дацкий? Вполне вероятно. Просто он решил что в силах вытащить все на себе, и не усложнять еще больше.

Только вот от одной мысли, что у него мог быть ребенок, от нее, тряслись коленки. Черт, он никогда не мечтал о детях, ненавидел чужих и не хотел своих.

Зачем? Он не видел смысла вкладывать столько сил, эмоций, здоровья, денег, в создание, которое возможно, разочарует его. Предаст.

Откажется от него.

К чему это все, если и так неплохо?

Но как только до него дошло, что в крохотном животике Миры, росла их крохотная копия, хотелось плакать. Потому что он варвар, который все испоганил. Уничтожил своими руками.

Но возможно, жизнь будет к нему милосердна и даст ему еще один шанс? Митя был уверен, что если он у него будет, то он больше не облажается.

— Можно я завтра к Алинке съезжу? Я давно ей обещала.

Мира вошла в просторную гостиную. Чувствуя как Митя за ее спиной на несколько секунд замер, прежде чем закрыл дверь.

— Я так понимаю, это твоя подруга?

Он хотел быть мягким и тактичным, и правда старался.

— Может быть она приедет к нам, — скрипя сердцем проговорил Митя.

Никаких гостей в своем доме он не терпел, и терпеть не собирался, но ради нее. Похоже на то, что он по гроб жизни теперь был ей обязан.

— Я бы не хотела, чтобы у нее возникли вопросы, я не знаю что мне на них отвечать.

Ее слова, снова ставили Митю в тупик.

— По поводу?

Он старался держать себя в руках.

— Я не одному тебе врала. Я врала всем. Друзьям, подругам, знакомым, парням. Они все верили в историю про родителей в Америке, даже и утруждаться не нужно было. Поэтому, я не хочу никому ничего объяснять.