Трудный выбор (ЛП) - Хедланд Джоди - Страница 29

Он усмехнулся, как будто тоже вспомнил то далекое время:

— Нас было довольно много.

— Герцог взял вас всех под свою опеку?

Улыбка Деррика погасла:

— Я не знаю, чтобы со мной стало, если бы не он.

В голове промелькнули воспоминания о слухах, которые слышала о нем в этот день. И это отрезвило меня:

— Значит, это правда, что ваша семья была убита?

Мой вопрос прозвучал мягким шепотом, но его взгляд вцепился в меня, как будто я дала ему пощечину.

— Мне очень жаль. — Не раздумывая, я легонько коснулась его руки. Его рука дрожала под моими пальцами. — Это слишком лично. Мне не следовало спрашивать. Пожалуйста, простите меня.

При виде моего контакта с рыцарем на противоположном конце стола аббат перестал жевать. Я отдернула руку. Но аббат молча отвернулся, не упрекая меня, вызвав во мне облегченный вздох.

Деррик долго смотрел на кусок свинины, нацепленный на кончик ножа.

Неужели я упустила возможность поговорить с ним? Вдруг он станет презирать меня за то, что я копаюсь в его прошлом?

— Мне нечего прощать, миледи, — наконец сказал он. В глубине его глаз застыла тревога. Но он наклонился ко мне и сказал, понизив голос. — Да. Моя семья была убита. Но этого можно было избежать.

Мне пришлось наклониться ближе, чтобы услышать его.

— Когда враг моего отца окружил замок вместо того, чтобы попытаться выдержать осаду или выйти на поле, чтобы храбро сражаться, мой отец решил сдаться. — Морщины на лице Деррика были напряжены, челюсть сжата. — Если бы мой отец был храбрее, — хрипло прошептал он, — он мог бы спасти свою семью и свои земли.

Осаде замка всегда нелегко противостоять. Даже с самыми большими запасами еды и глубокими колодцами с водой во внутреннем дворе, большинство осад заканчивалось катастрофой для замка. Деррик наверняка это знал.

— Возможно, ваш отец просто искал мирного пути решения этого вопроса.

— Он должен был знать, что его враг не успокоится, пока не прольется кровь.

— Правила ведения боя позволяют сдаться под белым флагом.

— Это не имело значения. Даже с развевающимся белым флагом отец был вынужден смотреть, как враг отрубает головы моей матери и двум маленьким сестрам…

— Нет…

Его глаза стали темными ямами полными боли:

— Он повесил их на гвозди на подъемном мосту, а потом стал пытать моего отца до смерти.

Я сглотнула желчь, которая подступила к горлу:

— И как же вы сбежали?

— Моя нянька выдала меня за своего ребенка. После нескольких недель мучительных путешествий и бегства она доставила меня к герцогу

Ривенширу.

— О, сэр, я чувствую вашу боль, — прошептала я, не обращая внимания на то, что моя голова почти касалась его.

По его лицу пробежали тени, словно он сражался с демонами прошлого. Дыхание стало тяжелым. Неужели он снова переживал этот кошмар? Моя рука сжала его руку, лежащую на столе. Я старалась не думать о том, что мои гости были свидетелями этого интимного жеста. Желание утешить Деррика было слишком сильным, чтобы противостоять. Он уставился на мои пальцы. На лице была написана война, и я боялась, что он отстранится, что уйдет в себя и будет сопротивляться моему утешению. Но после долгой паузы, он перевернул свою руку и сжал мои пальцы, удивив меня этим. Дэррик переплел наши пальцы, делясь со мной своей силой. Его обветренная кожа контрастировала с моей белой, и тепло его руки заставило мою грудь сжаться.

— Спасибо за вашу доброту, миледи, — прошептал он.

— Мне не следовало заставлять вас переживать это снова.

— И мне не следовало делиться такими ужасными подробностями за ужином.

В тот день, когда я столкнулась с крысиными клетками, я видела и похуже, но сейчас мне не хотелось вспоминать о своих внутренних демонах.

Он смотрел на наши сплетенные руки:

— По крайней мере, теперь вы можете понять, почему я рыцарь без семейной чести.

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Он снова вычеркивал меня из своей жизни. Но я не могла этого допустить:

— Но ваш отец делал только то, что считал самым безопасным для своей семьи.

— Он поддался страху, — печально сказал Деррик. — И, в конце концов, отсутствие мужества стоило ему всего.

— Храбрость может проявляться в разных формах, милорд, — мягко сказал я. — Иногда это видно по тому, как рыцарь бросается вперед с копьем на коне. Но, возможно, она также может выражаться в виде головы, склоненной перед врагом.

Казалось, Деррик молчал целую вечность. Когда он, наконец, поднял голову, серые глаза заметно посветлели:

— И, возможно, требуется мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с неизвестным, а не бежать и прятаться от него.

Я поняла, что он имеет в виду меня. Я свернула с безопасного курса своей жизни. Поборола свои сомнения и рискнула найти настоящую любовь.

Нашла ли я ее?

Я изучала его лицо: сильные, красивые линии, щетина, которая придавала ему грубость, глаза цвета стали. Бессмысленно отрицать, что он привлекательный. И мысли о том, чтобы находиться рядом с ним всегда вызывали во мне странные чувства. Есть что-то еще, что мне в нем нравится?

Есть ли что-то, что отличает его от сэра Коллина и сэра Беннета?

Аббат, увидев, что Деррик держит меня за руку, громко кашлянул и нахмурился. Я быстро высвободилась, заставив Деррика улыбнуться.

— Думаю, хорошо, что у нас есть такие преданные компаньонки. — Его взгляд скользнул по моим губам. Голос стал настолько тихим, что никто вокруг не мог услышать эти слова. — Если бы не аббат, следящий за каждым моим движением, я бы непременно потребовал награду, которую вы мне обещали.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и сосредоточилась на своей тарелке с нетронутой едой. Я никогда раньше не целовалась с мужчиной. И хотя мысли о том, как Деррик притягивает меня ближе и прижимается своими губами к моим, вызывали во мне приятный трепет, я знала, что должна быть осторожна. Я не хотела, чтобы он сейчас думал, что я выбрала его, потому что сама еще сомневалась. Несмотря на все его шепоты и намеки о поцелуе, он был слишком благороден, чтобы сделать это как-то неучтиво или небрежно. Тем не менее, его слова говорили о его желании. И

хотя он отстранился от завоевания моего сердца, он не мог отрицать, что интересовался мной и находил меня привлекательной. Если я докажу ему, что его прошлое не имеет значения, захочет ли он позволить этим новым чувствам между нами развиваться и расти?

За ужином я изо всех сил старалась вовлечь Деррика в разговор. С ним было легко общаться, он открыто делился своими мыслями на самые разные темы и также интересовался моим мнением. С дворянами, поздравлявшими его с победой и почетным местом, он разговаривал легко и авторитетно. А

обсуждая с ними странные вспышки лихорадки и растущее число умирающих бедняков, интересовался и моим мнением. Мы открыто радовались, что болезнь в городе до сих пор не распространилась. Я видела, что он хорошо осведомлен и что люди прислушиваются к нему. Узнав его поближе, я не смогла не уважать его. Во время спектакля, я все чаще стала ловить на себе его взгляды. И когда я повернулась, чтобы улыбнуться ему, его глаза засветились признательностью, как будто он тоже начал уважать меня.

На небе стали появляться розовые и пурпурные полосы заката, а звезды заблестели маленькими точками. Он наклонился ближе:

— Я прекрасно провел вечер. С вами.

Под столом он потянулся к моей руке на коленях. Не отрывая взгляда, он переплел наши пальцы. Я не сопротивлялась. Деррик взглянул на аббата, который увлеченно беседовал с одним из гостей, и загадочно улыбнулся мне.

Я улыбнулась ему в ответ, внезапно почувствовав себя счастливее, чем когда-либо в жизни. Неужели это и есть любовь?

Неужели я влюбилась в Деррика? От этой мысли у меня перехватило дыхание. Его глаза потемнели, как будто он прочитал мой вопрос. Но я отвела взгляд, слишком смущенная, чтобы позволить ему прочесть правду, правду, в которой я не была уверена и готова признать.