Трудный выбор (ЛП) - Хедланд Джоди - Страница 43

Позади раздавались крики. Я должна была найти выход из монастыря.

Может быть, секретные ворота, которые я когда-то нашла? Я побежала по крытой дорожке, не обращая внимания на монаха, который остановился и с любопытством посмотрел на меня. Впереди маячила арочная дверь с витражом над ней.

Часовня.

Если бы я могла пройти через часовню, я бы нашла дверь, через которую прихожане входили и выходили. Я смогу выскользнуть наружу и приказать кому-нибудь отвезти меня домой, к Деррику. Меня передернуло от мыслей о том, что аббат запланировал для него. Потрошение и четвертование были одними из самых ужасных пыток, несомненно, изобретенных самим дьяволом. Зачем аббату это делать? Мысль о том, что мой мудрый советник намеренно планирует причинить вред Деррику, возмутила меня. Я доверяла аббату все эти годы, и мое сердце сжималось при мысли о том, что он похитил меня и запер. И теперь он собирается пытать человека, которого я люблю? Как он мог? Тем более, он знает, как я отношусь к пыткам?

Дойдя до двери церкви, я остановилась и судорожно вздохнула. Крики, доносившиеся из комнаты, эхом отозвались и подтолкнули меня вперед. Я

рывком распахнула дверь и шагнула внутрь. Высокие арки и колонны нефа возвышались надо мной, окруженные витражами. У алтаря горели канделябры. Но великолепное здание было странно тихим и пустынным. Я

скользнула вдоль стены, ища двойные двери, которые могли бы вывести меня на свободу.

— А, вот и вы, ваша светлость. — Голос аббата эхом разнесся по святилищу.

Я остановилась и увидела, что он стоит у алтаря в своем лучшем одеянии, с раскрытым молитвенником в руках.

— Я ждал вас. — Он подошел к основанию алтаря и внимательно посмотрел на меня поверх колонн. — Но почему вы не надели белую тунику, которую я вам послал?

Я отвернулась от него. Подавив новый приступ паники, я подобрала платье и побежала к двери. Не задумываясь, а только осознавая, что должна бежать. Труди подвергла свою жизнь опасности ради меня. А теперь я должна найти Деррика. Если я доберусь до него, пока не стало слишком поздно, мы вместе сможем вернуться и спасти ее. Я навалилась на резную дверь. Мои пальцы ухватились за ручку, и я рванулась вперед, но не смогла открыть ее. Дверь не поддавалась. Дернула ручку еще раз, и отчаяние заполнило мою грудь: закрыто. Вновь охваченная паникой, я развернулась и побежала к боковой двери, в которую только что вошла. Но она открылась с оглушительным грохотом, и несколько запыхавшихся стражников вбежали внутрь с обнаженными мечами. Я остановилась и стала осматриваться, ища другой путь к отступлению.

— Из любви к солнцу, луне и звездам, — раздался еще один голос позади них.

Труди.

Я смотрела, как тот же самый охранник, который пришел в нашу камеру, теперь шагал в центр святилища, таща Труди за собой, не обращая внимания на отвратительную вонь, которая сопровождала его. При виде его кинжала, приставленного к груди Труди, я закричала:

— Не трогай ее!

Эхо моего крика пронеслось по всему святилищу. Аббат улыбнулся, но совсем не по-доброму.

— Принесите нож для языка. — Он сделал знак одному из охранников. –

Я уверен, что ее светлость более охотно согласится дать обет, если увидит инструмент во рту любимой няни.

Глава 23

Я сделал глубокий вдох и прошептал безмолвную мольбу о прощении за все, что собирался сделать. Охранник наклонил голову, чтобы вставить ключи в замок, и я рванулся вперед. Прежде чем он успел среагировать, я просунул руки сквозь прутья и обернул свою тунику вокруг шеи мужчины, разворачивая его. Охранник издал сдавленный крик, но я дернул посильнее, так, чтобы перекрыть воздух в его легкие. Другой стражник с ревом бросился ко мне, держа меч наготове. Я с ловкостью, рожденной практикой и бесконечными тренировками, просунул ногу сквозь прутья решетки и нанес ему быстрый удар в живот с такой силой, что он отлетел к камере

Бартоломью. С удивительной быстротой Бартоломью обмотал тунику вокруг горла стражника и скрутил ее в узел. Жгучая боль пронзила мою ногу, и я понял, что охранник, которого я держал, выхватил кинжал из ножен и, ударив им назад, задел мое бедро. Мужчина пытался ударить еще раз, но я успел отскочить в сторону, схватить его за руку и завернуть ее за спину, заставив бросить оружие.

В свете факела я видел, как Бартоломью пытается увернуться от лезвия меча, которым его пленник отчаянно размахивал, пытаясь освободиться от смертельной хватки. Но ему мешало длинное лезвие меча. Я понимал, что у меня нет времени. Если Бартоломью ослабит хватку, освободить нас будет несколько сложнее.

Быстрым рывком я откинул голову пленника назад и ударил о решетку с такой силой, что он потерял сознание. Когда охранник соскользнул на пол, я вырвал ключи из его рук. Быстро отпер камеру и, прежде чем пленник

Бартоломью успел среагировать, нанес ему резкий удар в живот, а затем в руку, державшую меч. Боль от удара заставила стражника выпустить оружие, и оно со звоном упало на землю. Бартоломью потуже затянул веревку на шее стражника. В тот же миг я ударил охранника кулаком по голове. Человек рухнул, и я перехватил у него факел, выпавший из его безвольной руки. Не теряя ни секунды, я отпер камеру Бартоломью и затащил одного из лежащих без сознания охранников за решетку.

— Хорошая работа, сэр, — задыхаясь, сказал Бартоломью, наклоняясь, чтобы помочь мне.

Как только мужчины были надежно заперты, я надел тунику и взял оружие охранников.

Я повернулся к Бартоломью:

— Мне нужно, чтобы ты нашел мое оружие, особенно алебарду, а затем показал мне наименее заметный выход из замка.

— Вам нужно обработать рану. — Бартоломью многозначительно уставился на кровь, просочившуюся сквозь штаны.

Я схватил тунику старого охранника и, оторвав кусочек от края, обернул вокруг ноги, крепко связав, чтобы остановить кровь. Сейчас у меня была только одна цель: найти Розмари. Я пойду на все, чтобы найти ее.

— Потом. — Я шагнул к двери. — Ты покажешь мне выход? Или мне придется пробиваться из этого замка напролом?

Напряженный от беспокойства Бартоломью посмотрел на меня:

— Вы не можете ехать в монастырь один, сэр. У аббата много вооруженной охраны.

— Покажи дорогу, — потребовал я.

Бартоломью на мгновение заколебался. Затем, блеснув восхищением в глазах, двинулся вперед:

— Следуйте за мной.

Я горячо молился, чтобы добраться до Розмари вовремя. Прежде чем аббат заставит ее сделать что-то, о чем она потом пожалеет.

С каждым вдохом я сдерживала крики ужаса. При виде Труди с ржавой железной клеткой на голове меня затошнило. Ее рот был неестественно широко открыт двумя зазубренными кусками металла и ужасным острым концом пыточного инструмента, который был засунут ей в рот. Губы Труди уже потрескались и кровоточили. Она закатила глаза, обезумев от боли.

Каждый раз, когда она давилась, острие инструмента резало ей язык.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Пожалуйста, начинайте церемонию как можно скорее.

Аббат стоял перед алтарем, размеренно размахивая ладаном.

— Я ценю ваше содействие, ваша светлость.

Охранник поставил Труди так, чтобы я могла ее видеть, но ничем не могла помочь. Они связали мне руки. Так что мне ничего не оставалось, как опуститься на колени на молитвенную подушку.

Настоятель, наконец, повернулся:

— Мне жаль, что до этого дошло.

Его безмятежность только пробудила во мне желание надеть ему на голову пыточное орудие и дать испытать его же жестокость на себе.

— Я не верю в ваше сожаление, святой отец. — Мой голос задрожал от усилий, которые потребовались, чтобы успокоиться.

— Конечно, сожалею. — Он поднял ладан и взмахнул им над моей головой. — Но не волнуйтесь. Я сохраню вам няню живой. Мне нет прока в ее смерти.