Ангел ходит голым - Измайлов Андрей - Страница 13

— Да отзынь ты со своим «Плейбоем»! Задолбал! Не, без балды, как там?

— Вербуют помаленьку, вербуют.

Иносказательно «вербуют» или как? Или так. И так, и так. Вслух не произносится, но подразумевается. Не без лёгкой бравады: врёшь, не возьмёшь! Боязливо. Сейчас не тридцать седьмой год, да! Ведь да? Ведь потом никак не отразится — на карьере, на бытовых заморочках, на всём… Ведь да? То есть… Ведь нет, не отразится?

Такие все бодрячки на нервишках.

— Можно?

— Нужно! Входите, присаживайтесь.

Просто как дети! На моськах написано: зна-аем, знае-ем ваши штучки!

Да какие ж такие штучки, молодёжь! Предлагаем поработать вместе. Престижно, высокооплачиваемо, на благо Родине. Что в этой триаде смущает? Престижно? Высокооплачиваемо? Или… на благо Родине? М? Ваше право в любой момент отказаться. Было бы предложено. Ведь не каждому предложено, только избранным. Нет желания стать избранным? Так и будешь день за днём гнать строку в каком-нибудь «Талисмане» за денежку, пока не испишешься? Да ради бога! Рано или поздно подсидят, и — по сокращению штатов. Однако если ты избранный, то какой-нибудь «Талисман» не уволит ни при каких условиях. Будет дано понять: такое условие! Своих не бросаем. А глаза добрые-добрые!

Вот самое то повториться! От природы отнюдь не дура. Настолько умна, что иной раз играет дуру просто виртуозно.

Самое то — в ту субботу, при собеседовании.

Она к Граничу («Талисман») попала. Гранич, как всякий начинающий импотент, из молодых да ранний, выпучил всё, что имел. Распавлинился до неприличия: перспективы, такие перспективы! Талисман — нечто магическое, приносит удачу и счастье владельцу оного. Золотая цепка на шее. Костюм за двести баксов, бывш. за три тыщи, с распродажи на Пятой авеню. «Роллекс»-China. Дорого, но дёшево. Понты.

Дамочка с кафедры промеж прилавировала: наша Лилечка — гордость курса! вы её ещё не знаете, вы её ещё узнаете!

Ассистент рядом с Граничем — только доброжелательность, только она!

А ведь округление бёдер твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника; живот твой — круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино; чрево твоё — ворох пшеницы, обставленный лилиями; два сосца твоих — как два козлёнка, двойни серны.

Да, позвонил потом. Выдержал недельку (согласно методичке), позвонил. Сказано: мы с вами свяжемся.

И — нежданно-негаданно! Гранич уже назавтра с ней связался, уже надавал кучу заданий, предложил кучу тем, уже зазвал на корпоратив. Юному дарованию просто необходимо влиться в молодой и дружный коллектив, а ещё у нас есть кофе и печеньки. Граничу методички неведомы. Дилетант хрéнов!

— Он такой ва-ажный! — вот почтение на грани презрения. — А вы кто?

— М-м. Евлогин. Виталий Аврумович. Просто Виталий. Я вместе с Граничем был на собеседовании с вами.

— Я вас помню. Вы мне запомнились.

— Чем?

— Ничем. Просто запомнились. От вас флюид был.

— Флюид?

— Характерный.

Ну, флюид и флюид. Глаза твои голубиные под кудрями твоими. Да, чего звоню-то…

— Да, а вы чего звоните?

— Мы же сказали: мы с вами свяжемся.

— Гранич ведь уже связался. Что-то изменилось? Что-то не так? Я ему сейчас полосу про грифонов-убийц — срочно в номер. Завтра сдача до девяти ноль-ноль.

— Всё так, всё так. Пишите, пишите. А вот как сдадите, предлагаю встретиться.

— В крематории? Прямо там?

— Н-нет.

— А где?! — Неподдельное недоумение. Где же, как не в крематории, прямо там?!

— М-м. Как насчёт совместного завтрака?

— Я не завтракаю. Вообще. Тем более, завтра.

— Тем более, завтра?

— Виталий Ар… мур…

— Виталий.

— Виталий, у меня завтра — девять дней.

— Девять дней?

— Девять дней, как умер муж.

— Ох!

Глуповатое «ох!» всё же уместней идиотского «чей?!»

Однако! Девять дней, как умер муж. Но про грифонов-убийц — вынь да положь — срочно в номер, до девяти ноль-ноль. Ранняя профессиональная деформация? Нет, формация. Достойно уважения.

А, и к сведению! Прикопайся Вась-вась к подозреваемой Лилит Данияловой: где была? что делала? кто подтвердит? Заявлю хоть на Страшном cуде: в ту самую субботу Лилит Даниялова от сих до сих пребывала на факультете журналистики, собеседовала, вербально и не вербально реагировала адекватно. А до того, в четверг-пятницу вне дома — сеанс академической булимии. Сленг. То есть всю ночь сообща давясь поглощаешь знания, чтобы наутро вытошнить накопленное перед преподом и навсегда благополучно забыть. Организм чист! Экзамен сдан. Сначала один, потом второй: социология, потом экономика. Дурацкие дисциплины! Где журналистика и где социология с экономикой? Абсурд! Дважды «отл.» в зачётку — и забыть навсегда!

Могу призвать в свидетели того же Максима Багдашова. Он, Макс, через две парты от меня в аудитории ассистировал. Ему «Савва», что ли, попался в качестве нагрузки. То есть он — в нагрузку к «Савве».

Ещё флюидом с Максом обменялись, когда Лилька за наш с Граничем столик подсела.

Макс: о! какая в перспективе ласточка, старина! в перспективе!

Я: не-ет, старина, не ласточка! никак не в перспективе!

Перемигивания, жест, взгляд — киношная хрень для совсем бестолковых. Лишь флюид.

Не тот ли флюид Лилит Даниялова тогда уловила: она не ласточка!

Женщина пришла в хижину Кун-цзы и спросила, чем многожёнство отличается от многомужества.

Кун-цзы поставил перед женщиной пять чайников и пять чашек. Сказал:

— Наливай чай в пять чашек из одного чайника. Нравится?

— Нравится, — согласилась женщина.

— А теперь, наоборот, лей в одну чашку из пяти чайников. Нравится?

— О-о, ещё больше нравится! — призналась женщина.

— Дура! — громко огорчился Кун-цзы. — Такую притчу испортила!

Всем известное:

«Медовая ловушка» — термин. Ласточка (или ворон) используется разведками для разработки объекта — соблазнение, компрометация с целью вербовки в дальнейшем.

Не каждая (не каждый) сгодится на роль ласточки (или ворона). Ну, воронов пока в сторону. Мужчина урод уродом, а вдруг сердцеед. Вот Бельмондо… Примеры можно множить. Не нужно множить. Про воронов отдельный разговор. Не о них сейчас. О ласточках. Тут будьте добры, чтобы и красавицы, и умницы. И, да: будьте добры. То есть три непременных условия. Четыре! Оно, четвёртое: не забыться! всего лишь работа! См. где-то выше.

Четыре непременных условия. Поди соблюди.

Но! Не можешь — научим. Априори отметаем: не хочешь — заставим. Иначе не ласточка получится, а чёрт-те что. И сбоку бантик.

Значит, во-первых — учиться, во-вторых — учиться, в-третьих — учиться. Чтобы эта наука не оставалась мёртвой буквой, чтобы входила в плоть и кровь, превращалась в составной элемент быта вполне и настоящим образом.

Вот! Составной элемент быта и настоящим образом!

Извольте, курсистки, на лекцию — нагишом. Да, совсем-совсем. Что непонятно? Шкафчики в коридорчике.

Затем переходим к водным процедурам. Да, к совместным водным процедурам, с мужчинами. Да, впервые вижу, но потрите спинку, пожалуйста. Теперь — не спинку. Теперь — он вам. И не спинку — тоже. Не дышите глубже, не волнуйтесь. Интимная техника — следующее занятие.

Вот оно. Прослушайте курс от содержательниц подотчётных борделей. Кто-то что-то не усвоил досконально?

Переходим к практике. Все в зал. Да, все. И одновременно. Разбираем наставников. Hardcore-sex? Он самый. Но не порно как таковое. Скорее урок анатомии. На спортивных матах. Вот, во-от! Ласковей! Не сжимай сильно, мы этого не любим. Умничка. Теперь покажи язык. Теперь… Глубже, интенсивней. Ещё, ещё! Смелей, смелей! Да подавись ты! Во-от!.. Всё при всех и при участии остальных.