Ангел ходит голым - Измайлов Андрей - Страница 46

Holliwood не holliwood… Не знай старина Евлогин старину Багдашова… Поизмывался он, Mad Max вволю. Застарелые плюс новообретённые комплексы тетёшкал.

Какие, какие? Расскажите, расскажите!

Увы и ах, идите nach! Без микрофона — пожалуй, да. Хоть сейчас. Точно, без микрофона? А если найду? О, вот же он! Пшли вон! Все — вон! В сад, в сад!

Теперь, когда никого нет (а никого нет, проверено!), вот…

Она же всегда-пожалуйста, если ресторан. Пристойная музыка. Строгие салфетки. Учтивые пингвины. Хамские морды по соседству исключены. И после посуду не мыть, мусор не выносить. Вполне! Макс? «Все флаги»? В который раз, но почему нет?!

Нюанс — меню.

Она — мимо рыбы. Так сложилось. Исторически. Любая рыба — не рыба, если не осетрина. Балована прикаспийским детством, есть такое. С некоторых пор и осетрина — мимо, категорически. А то, помнится, бывший супруг её… Цыц! Забыли! Ну, забыли.

А теперь? А теперь добро пожаловать! «Все флаги» к вашим услугам! Чего изволите? Не осетрину же, пусть первой свежести! Осетрина — вульгар. Ну, гламур, тот же вульгар. А вот обратите внимание! В меню сегодня: shirouo no odorigui (dancing icefish), мельчайшие прозрачные рыбки, живые. Или вот: оdori (live fried fish), их едят, они глядят. Или вот: вне меню, но если хорошо и правильно попросить, тогда вовсе takifugu rubripes, тс-с-с…

Ни разу не притронулась. Ни к dancing icefish, ни к live fried fish. Фу! Ни тем более к takifugu rubripes. Вот! Вниманию всех пытливых! Ещё раз: ни разу не притронулась! тем более, к takifugu rubripes! Потому и жива. Хотя запросто могла составить компанию своему… кавалеру, что ли. Пусть так, пусть кавалеру. Но — не составила. Мимо рыбы она, мимо рыбы.

Кавалер, сдаётся, всякий раз куражился. Заказано заранее, блюдо от шеф-повара! Хоть попробуй, на язычок! Нет? А я вот, с твоего позволения… Ничего, что причавкиваю? Просто всё настолько вкусно! Так и будешь над пустой тарелкой? Бокал вина? Какого? Эй! «Henkel», брют! Бокал!.. Но хоть что-нибудь съешь? Ну нет так нет. Понимаю, диета. Эй! Ещё бокал «Henkel», брют! А мне — сакэ. Да, «Саваноцуру», молодец! И поторопи там Косяку, князя нашего, насчёт takifugu rubripes. А то жду-жду…

Дождался! Кристальная чистота мысли. Руки-ноги немеют. Спонтанная потеря координации. Язык не слушается: бе-ме, бе… Ураганный паралич опорно-двигательного, стоп-дыхание, всё. Подробности агонии — см. holliwood production. Лучше не см. Но что-что, эта вот досада вкупе с недоумением: нет же! как же?! я же профи! я же всё учё…

Сам не видел, не приглашён был. Однако, зная старину Макса, так и вижу, будто сам был там: да нет же! как же?!

И ведь говорил ему, сколько раз ему говорил!

А она — не притронулась тогда (слава богу, которого нет! или… есть?), она — мимо рыбы. Ведь искушение, ведь было! Попробовать, на язычок. Takifugu rubripes! Не каждый день, а то и раз в жизни, первый и… последний. На себе испытал! (Треска? Ну-ну!)

Косяку (князь, шеф-повар, да-да!) подверг себя сэппуку — втихаря, не афишируя, на заднем дворе. Лужа крови, кишки наружу. Никакой эстетики, сколь самурайцы ни провозглашай: смерть — это победа! Труп-то заберёте, самурайцы? Господин Мориидзуми, тут рядышком — от вашего консульства на Мойке до Конюшенной пешком. А то белые ночи, люди гуляют, мухи, амбрэ. От нас уже приехали, уже на месте, Вась-вась, Центральный район. Господин Мориидзуми? От вас кто-нибудь подойдёт? Чтобы сообща порешать.

Подошли. Сообща порешали. Тело забрали. Без комментариев.

Косяку ты, Косяку!

А точно он?

А кто?! Тетродотоксин (tetrodotoxin), знаете ли, только в рыбе-фугу и есть. Не знаете? Знайте! На порядок, на два порядка токсичней кураре. Задача (сверхзадача!) повара — соблюдение пропорций. Скушай йаду, но ровно столько, сколько потребно для эйфории. Чуть переборщил — ку-ку, мой мальчик.

Нет, не цирроз. Вскрытие показало. Тетродотоксин (tetrodotoxin). Фугу, тварь иглобрюхая!

Фугу? А разве у нас разрешено?

Запрещено. Повсеместно. Во избежание. Но — места надо знать. «Все флаги» на Конюшеной, было такое место, теперь нет. Косяку ты, Косяку! И ведь не ряженый киргиз-казах-узбек в кимоно! Подлинный, с токийской Гинзы! И нá тебе!

Дальнейшее — молчание. Везде нас подстерегает молчание и вмешивается, но мы должны быть начеку.

В этой стране стало страшно жить. Недавно случайно нашла в Интернете базу данных поиска людей http: //syim.com/baza. И главное, сделали вроде как для поиска утерянных родственников. Но здесь вся информация о каждом из нас: переписки с друзьями, адреса, телефоны, место работы, и, что самое страшное, есть даже мои обнажённые фото (правда, не знаю откуда). В общем, испугалась очень. Но есть такая функция, как «скрыть данные». Воспользовалась и всем советую не медлить. Мало ли что эти придурки могут сделать дальше!

Написал sd354wetsdg — 23: 16: 17

Глава 11

И вот имена сынов Измаиловых, имена их по родословию их: первенец Измаилов Наваноф, за ним Кедар, Адбеел, Мивсам, Мишиа, Дума, Масса, Хадад, Фема, Иетур, Нафиш и Кедма…

Или тоже из классики: Осоавиахим родил Освода, Освод родил Досаафа, Досааф родил Вдоама, Вдоам же оказался бесплоден.

Цокаем языком. Монотонное перечисление, но экая скрытая поэтика, экая! Тогда, чтоб мало не показалось, ещё:

Аглаонема — умеренно ядовит. Акалифа — ядовит. Алоказия — ядовит. Антуриум — ядовит. Аукуба японская — ядовит. Глориоза — сильно ядовит. Замиокулькас — умеренно ядовит. Катарантус — сильно ядовит. Кодиеум — ядовит. Крестовник миканиевидный, крупноязычковый — сильно ядовит. Кринум — сильно ядовит. Олеандр — ядовит. Пахиподиум — cильно ядовит. Плюмерия — сильно ядовит. Сингониум — ядовит. Стапелия — cильно ядовит. Хойя мясистая — ядовит. Ятрофа — cильно ядовит.

Спасибо, что не в столбик, без дубля на латыни, без особых примет: декоративно-лиственное, красиво цветущее, ампельное, капризное, не капризное, лазящие лианы! Поэтика, Ѣ!

А ты в её отсутствие поливай и поливай, ничего не спутай. Всё-таки подруга редкостная. Не каждый день (любой рехнётся), но просьба ненавязчивая… Относительно редко. При убытии за рубежи на недельку до второго то и дело. Тогда получается относительно часто. Всё относительно, всё.

Ключ запасной — только подруге редкостной, больше никому. Охранная структура в лице главы её, Виталия Аврумовича Евлогина, гарантирует.

— Не надо каждый раз повторять, Виталь.

— Не могу не повторить, Лиль. Строго по инструкции.

— Ты всегда строго по инструкции?

— Работа.

— В данный момент — работа?

— В данный момент — нет.

— Тогда послушай меня. Вот сейчас послушай и услышь…

— Лиль? Ли-и-иль?!

— Прекрати! Совсем с ума сошёл?! Мы же договаривались!

— Ни о чём мы не…

— Перестань! В Пулково опоздаю!

— Коне-е-ечно! Куда ж твой Юлик без тебя, куда ж ты без него! Вот просрём Испандии! Ноль — один, с пенальти, в дополнительное. Я так вижу. И никакой твой Бершик не спасёт. Ночь спать не буду, смотреть буду, чтобы только увидеть.

— Он никогда, никогда не пропускает. И не пропустит, запомни.

— Never say never.

— Виталь… Прости, ты сейчас в адеквате?

— Всегда!

— Что-то меня терзают смутные сомнения. Руку пусти, синяк будет.

— Не будет, я нежно.

— Давай без этих нежностей. Умничка, хороший мальчик! Значит, вот сейчас меня услышь. Поливать строго по списку, дозированно. Ничего не спутай. Сразу обнаружу, вернувшись. Тогда не обижайся! Всё! Пока-пока!

Тогда не обижусь. Не спутаю. Не впервой. Пока-пока!

— Виталь! Совсем напоследок!

— М?

— Слова забери обратно.

— Насчёт?

— Насчёт Испандии. Насчёт: ноль — один.

— Забрал, забрал.

— И чтобы больше никогда!

— Никогда, никогда!