Абигайль, или Романтическая катастрофа (СИ) - Полянская Екатерина Владимировна - Страница 41

— А чем они вообще там занимаются? — проявила интерес уже я.

— Изучают забытую историю и, конечно, ищут следы ушедших драконов.

Драконшем и есть.

— У общества со столичной Академией договоренность, — продолжал Лайон, пока мы шли домой. — Если удастся найти что-то существенное, всех членов общества, которым на тот момент будет меньше тридцати лет, без экзаменов зачислят на теоретический факультет.

Сильно.

Неужели серьезные маги тоже верят в сказки? Тогда получается… сказки — не просто сказки?

А может, кто-то из магов просто пошутил, а лельшемцы поверили?

Лайон выдержал эффектную паузу и закончил:

— Однако общество недавно сто тридцать лет своего существования отметило, а ни один его представитель в столице так и не учился.

Дом встретил нас еле уловимым едким запашком и звенящими противопожарными чарами.

О, нет!!!

В ужасе первым делом каждый рванул в свою комнату. Лично я по дороге успела придумать штук сто извинений, прекрасно помня, что все бытовые неприятности здесь начинаются с меня. Распахнула дверь… Комната не горела, даже не собиралась. Только покрывало на кровати было плохо расправлено. Мыша сидела на подлокотнике кресла и смотрела взволнованно.

Фух!

Мастерская!!!

— Жди здесь! — приказала я мышке, а сама побежала во флигель.

Шею не свернула на лестнице каким-то чудом.

Ворвалась…

Стеклянные вставки на двери жалобно звякнули, но ни одна не разбилась.

Добрый знак.

Рабочий кабинет тоже радовал порядком и спокойствием. Здесь было прибрано, я даже пыль утром протерла. Зелье варила, но горелку погасила. И медную миску, в которой жгла записки с заклинаниями, давно вытряхнула. Неприятных запахов не витало — перед тем как уйти, я проветривала.

Счастье просто, когда причина катастрофы в кои веки не ты!

— Девушки? — взволнованно окликнул со своей части дома Лайон.

— Абигайль! — Эли так вообще не стала скрывать обвинительных ноток.

Поразительное, возмутительное, вопиющее недоверие!

— Порядок! — крикнула им я. — А у вас?

У них тоже пожар нигде не начинался.

Чары, однако же, продолжали выть.

Судя по тому, что на наши крики никакие соседи даже не выглянули, дома мы находились втроем. Это несколько усложняло задачу. Пришлось обходить все двери, принюхиваться и слушать, где звук громче. Лайон, как домовладелец, конечно, имел в своем распоряжении запасные ключи, но это на совсем крайний случай. Частная территория, личное пространство и все такое. Чтоб его с этой вежливой нерешительностью, как сказала Эли.

Крайний случай не наступил. В том смысле, что вскрывать все двери не пришлось, только одну. Посторонних запахов возле нее не ощущалось, но звук именно там был наиболее резкий.

Лайон сходил за ключом.

Любопытная Мыша нарушила приказание оставаться в комнате и вцепилась лапками в кофту у меня на плече. Ладно. Ругать не стану, я тоже девушка и прекрасно понимаю, как хочется в числе первых узнавать самое интересное.

— Кто тут живет? — спросила, пока Лайон поворачивал ключ в замке.

— Повариха, как там ее… Где-то записано.

С нами и Лисом он дружил, с целительницами просто здоровался, а ее даже имени не запомнил. Бывают вот такие незаметные люди. Да и дома она практически не появлялась.

Замок со щелчком открылся.

Мы дружно ввалились в квартирку.

Мыша чихнула и поспешила спрятать нос в моей кофте.

Пожара никакого не случилось, как выяснилось. Просто наша соседка, уходя, зажгла ароматную палочку. А чары среагировали… Я улыбнулась. Эли скривилась. Мыша готовилась упасть в обморок и пронзительным писком требовала унести ее хотя бы в коридор из этого вонючего места.

— Ох уж эти женщины, — вздохнул Лайон.

— Эй, не обобщай! — возмутилась Эли.

Уж в ее-то комнате никаких благовоний не найдешь, разве что еще одну боксерскую грушу. И духи у нее мужские. Я как-то заходила, своими глазами видела.

Мы с фамильярой первые покинули чужую территорию. И пока Лайон тушил безобразие, а Эли зачем-то торчала рядом, нам открывался хороший обзор на приоткрытую дверь спальни. С места, где я стояла, был виден край кровати, часть пустого туалетного столика и окно. И вот на подоконнике как раз кое-что меня привлекло.

Вазон с цветком.

Крепкий стебель и пышные алые бутоны.

Красота! А пахнет, наверное!..

Я как раз боролась с желанием подойти и понюхать, когда рядом с окном зажужжала муха. Противная такая, громкая. Мыша сразу же напряглась. Водилась за ней привычка играть в догонялки с залетающими в дом насекомыми. Вреда она им не делала, просто развлекалась. И однажды целый вечер искала у меня сочувствия, когда ее покусал какой-то жук. Но сейчас боль уже была забыта, фамильяра жаждала веселья. Только противный по ее мнению запах заставлял сомневаться. Вот если бы это замечательная муха (опять-таки по фамильяриному мнению) вылетела в коридор, тогда-а…

Но муху тоже заинтересовал цветок.

Она подлетела к самому большому бутону.

Тяп!

И насекомого нет.

Сквозь толстую кофту в мое плечо вонзились острые коготочки.

— Мухоловка. — Я успокаивающе погладила фамильяру по пушистой спинке. — Хищным цветам тоже надо есть, увы.

Падать в обморок она вроде передумала.

— Гадостный цветочек. — Эли передернуло. — Ей что, розочек и фиалок не хватает?

Общение с магами до добра не доводит, — решала я. Взять того же Дотта. Он бы точно выбрал не розочку, даже не странно пахнущую герань, а что-то вот такое.

Бутон облизнулся, продемонстрировав два ряда остреньких зубок и длинный язык, покрытый зеленоватой слизью. А мгновение спустя там снова был прекрасный цветок.

Бр-р!

Лучшая месть всегда получается спонтанно, и не надо специально готовить пакость, судьба будто сама торопится покарать негодяя. Ведьме же остается лишь принять в причинении справедливости посильное участие. Так объясняли наставницы, сразу после напоминания о том, что мы совсем не пакостные и вообще романтичные.

Отправившись отрабатывать распределение, я со всей ясностью поняла, что одно другому не мешает.

— В городе магическая проверка, — как-то утром сообщил новость Лайон. — Мэр им с ночи наши леса показывает. Говорят, соловьем заливается, как он чуть ли не собственными руками браконьеров отлавливал и животных из ловушек вынимал. Его секретарша утром в булочной сказала, что даже скупую слезу пустил.

Завтракать расхотелось.

Первой реакцией было возмущение. Мало того, что припахали романтичную ведьму к опасной работе, так еще наши с Мышей и Эли заслуги подло приписали себе! И если Эли реагировала спокойно, привычно даже, то мы с мышей спускать наглость не собирались.

На смену возмущению пришел азарт.

— А не кажется ли тебе, подруга, — повернулась я к сидящей на плече мышке, которая давно на мышку уже не походила, — что это идеальный момент для справедливости?

Фамильяра заметно оживилась и радостно пискнула.

Эли обреченно закатила глаза.

Но когда мы пару минут спустя бодро неслись к мэрии, не отставала. Несъеденный завтрак манил домой, но обязанностей телохранительницы никто не отменял. Хотя мы бы прекрасно обошлись без нее. Надо после распределения намекнуть папе, чтобы заканчивал с этим. Лучше, чем ее фамильяр, ведьму никто не защитит. К тому же, она у меня такая! Что никого другого и не надо.

Внутри шевельнулось что-то несогласное. Чего-то моей ведьминской душе определенно не хватало… Но сейчас я была слишком занята планируемой местью, так что отпихнула лишние мысли прочь.

Придет ещё время определить, чего мне там хочется, и добыть желаемое.

Входить в здание не стали, устроились под окном.

— Придется тебе, дорогая, полетать, — сообщила я мышке.

Она радостно сверкнула глазками и растопырила крылья.

Ну прелесть же!

Даже у черствой к милоте Эли потянулась рука погладить. Правда, она потом спешно спрятала эту руку за спину, но это ничего. Положительное ведьминское влияние уже заметно.