Я не сдамся (СИ) - Вольская Виктория - Страница 2

Но ответить я не успеваю, резко открывается дверь, и в ординаторскую входит ОН. Я даже онемела на секунду. Наверняка, побледнела. По спине побежал холодный пот. А перед глазами зарябило от шока. Только не ОН.

— А вот и ты — говорит Коршунов, обращаясь к вновь вошедшему мужчине — Знакомься, Мартынов, эта красавица наша новая сотрудница, врач — психотерапевт — воодушевленно вещает начальник моему личному кошмару — Кстати, твоя однофамилица, Мартынова Анастасия Николаевна.

— Привет, однофамилица — ошарашенно произносит он. Не я одна нахожусь в шоковом состоянии от этой неожиданной встречи.

— Здравствуйте — тихо отвечаю я.

А он почти не изменился. Только повзрослел и возмужал. Свело — каштановые волосы уложены в короткую классическую стрижку. А светло — серые глаза прожигают меня холодным металлом.

— Настенька, это наш заведующий хирургией. Хирург, не побоюсь этого слова, от Бога — Мартынов Олег Евгеньевич.

— Очень, приятно — шепчу я, смотря в глаза человека, которого ненавижу больше всего на свете. Сквозь бурю неприязни и отвращения протягиваю руку для рукопожатия. И он сжимает ее, как говорится «от души». Больно, но я терплю.

— Психотерапевт, значит — говорит таким пренебрежительным тоном, будто я и не врач вовсе, а так санитарка в морге.

— Да — отвечаю, гордо подняв голову — Психотерапевт.

— Я после операции — разрывает наш зрительный контакт — Устал. Пойду, посплю.

— Иди, иди, Олежик. Потрясающий врач, золотые руки. Сутки уже на ногах, одна операция за другой.

— Виталий Петрович, а можно я украду у вас Анастасию Николаевну — меня под руку берет Светлана и ведет к выходу — мне она очень нужна в профессиональном смысле.

— Если в профессиональном, то ничего не имею против. Настенька, только зайтиде ко мне в конце смены.

— Обязательно зайду.

Мы выходим в коридор, и Светлана ведет меня к лифтам. Поднимаемся на третий этаж и только когда оказываемся наедине в ее кабинете, Светлана рассказывает мне суть проблемы.

— Насть. Могу я так обращаться?

— Конечно.

— У меня в отделении сейчас лежит девушка. Девятнадцать лет. Прошлой ночью родила девочку. Уже в родовой отказалась от малышки, даже не взглянула. Акушерка проявила инициативу и принесла девочку в палату через несколько часов после родов, а та закрылась в туалете с криком, чтобы убрали ребенка. Я пыталась сама поговорить с ней, но она не идет на контакт. Но я вижу, что — то не так. Не похожа она на кукушку. Может, ей помощь нужна?

— Вы хотите, чтобы я побеседовал с ней?

— Именно. Если не сложно.

— Это моя работа.

— И прекрати мне выкать — Света снова улыбается, подходит к большому шкафу — Возьми мой халат. Без него в отделение нельзя.

Я надела на себя белоснежный медицинский халат и пошла на первое боевое задание.

Перед тем, как пойти к пациентке я зашла в детское отделение. Чтобы говорить о ребенке, нужно увидеть о ком пойдет речь. Малыши лежали в кувезах, кто плакал от голода, кому нужно поменять подгузник, кто просто плакал, от того что разлучили с мамой. И лишь один ребенок просто лежал, тот который не знал матери, кого не прикладывали к груди после родов, кого мать отказалась даже увидеть. Малышка молча лежала и голубыми глазками смотрела вокруг. Милейшее создание. И как от такого чуда можно отказаться? Я бы никогда. Если бы Господь дал мне шанс стать матерью я бы его не упустила.

— Мамаша не передумала? — спросила меня медсестра, подошедшая, чтобы покормить девочку.

— Пока нет — тихо отвечаю я, не отводя взгляда от пухлых и розовых щечек.

— Была бы, какая больная, я бы поняла — ворчит женщина — А тут, такая красавица. Здоровая, три шестьсот.

Оставляю эту фразу без комментариев и иду к роженице.

— Здравствуй, Мила. Меня зовут Анастасия Николаевна — я вхожу в палату и присаживаюсь на свободную кровать. Палата рассчитана на две пациентки, но сейчас девушка одна. Посредине между койками большое окно, под ним стол и тумбочки. Снова смотрю на молодую мамочку. Она забилась в угол койки, обхватив руками колени, смотря на меня исподлобья — Я психиатр.

— Я не хочу ни с кем разговаривать. Я приняла решение. Я ведь имею право на это? Вы же не можете меня заставить забрать ребенка? — голос ее дрожит, а на глазах наворачиваются слезы.

— Не можем. И ты права, это твое право забирать ребенка или оставить. Но тебя не выпишут, пока мы не побеседуем. Я не буду уговаривать тебя забрать малышку — девушка немного расслабилась после этой фразы — Я просто задам тебе несколько протокольных вопросов, после, которых выпишу справку, и ты сможешь уйти.

— Хорошо. Задавайте свои вопросы.

Для подобных ситуаций действительно есть набор протокольных вопрос, но я не стала задавать ни одного из них. Уверена, что девушка их уже слышала и забилась от них, как улитка в свою раковину. Чтобы вывести ее из этого состояния нужно шокировать ее. Задать, тот вопрос, которого она не ожидает.

— Ты любишь отца ребенка?

Вопрос, действительно, застает ее врасплох. Девушка еще больше зажимается. Но уже через две минуты отвечает.

— Нет. Я его даже не знаю.

Она внимательно смотрит на меня, ожидания осуждения. Но, не увидев подобной эмоции в моих глазах, решается продолжить.

— Это было в ночном клубе. Я в первый раз туда пошла с подругой. Ее парень пригласил, а она меня с собой потащила, не хотела идти одна. Кроме Игоря, там было еще трое парней и мне не нравилось, как они смотрели на меня. Они пили коктейли и пиво, а я сок. Один из парней проявил ко мне чрезмерное внимание, долго пытался напоить меня, уговаривал попробовать водку с апельсиновым соком, но я не поддавалась. Потом пригласил на танец. Я согласилась. После танца вернулась за столик и допила сок. А потом мне стало плохо. Голова закружилась и затошнило. Я пошла в туалет, освежиться. Он тут же увязался за мной. Я не сразу заметила, что он закрыл дверь на щеколду и…

— Он изнасиловал тебя?

— Нет. Я не помню. Все было, как в тумане, мои руки и ноги не слушались меня. Но я точно не была против. Мне нравилось, что он делал со мной — нижняя губа девушки задрожала.

— Успокойся, Мила — наливаю девушке стакан воды, который она залпом выпивает — Почему не сделала аборт?

— Узнала слишком поздно. Не было у меня токсикоза. А цикл у меня нестабильный, вот я и не паниковала. В университете на мед. осмотре узнала. Срок уже был большой.

— Родители знают?

— Нет. Они живут в другом городе.

— За девять месяцев вы ни разу не виделись? На каникулы не ездила к семье?

— Я сказала, что устроилась на подработку, поэтому не смогу приехать.

— А если узнают, осудят?

— Думаю, нет. Они у меня хорошие.

— Тогда в чем дело?

— В моем парне. Он сейчас в армии. Скоро придет, и мы собираемся пожениться. Я люблю его, очень. Я его жду. Честно жду. Он у меня единственный. Я не хочу перечеркнуть свою жизнь из — за ребенка от незнакомого мужчины.

Я подсела рядом с девушкой, обняла за плечи. Мила начала плакать, прижимаясь ко мне, она всхлипывала и бормотала, что — то о прощении.

Я больше ничего не смогла сказать, как доктор должна была задать еще кучу вопросов, но как женщина, не имела морального права продолжить. Одна нелепая глупость перечёркивает всю жизнь. А может, наоборот, ребенок дан ей во спасение. Возможно, Господь подарил ей это дитя, чтобы она не выходила замуж за этого парня. Кто знает, что ждет ее впереди. Не всегда замужество — это сказка. В моем случае сказка очень быстро превратилась в кошмар. Отголоски, которого до сих пор, не дают мне спать по ночам. Придет время и она пожалеет о своем поступке. Но будет поздно. Хочется только одного, чтобы малышка нашла любящих родителей. Ведь многие хорошие и обеспеченные люди не могут иметь детей. Не знаю с чем это связано, может с экологией, может с питанием и ритмом жизни. Но жители больших городов чаще встречаются с проблемой зачатия, нежели девушки из глубинки.

— Вы видели ее? — спрашивает девушка, когда я уже стою у дверей.