Как покорить маркиза - Грей Джулиана - Страница 45

Эмили вскрикнула и заключила сестру в объятия.

– Стефани! – задыхаясь от счастья, сказала она. Обняв девушку за плечи, Эмили отстранила ее от себя, вглядываясь в знакомые черты. Она обхватила прохладными ладонями, затянутыми в перчатки, лицо Стефани; ее распахнутые глаза, поймав свет дальних фонарей, казались зловеще-прекрасными. – Это ты!

– Да-да, это я, – сказала Стефани с радостным смехом, то обнимая сестру, то отстраняясь, чтобы посмотреть на нее, тиская ее, словно не могла поверить, что под толс-тым шерстяным пальто, с котелком на голове, как и у нее, скрывается любимая сестра.

– Ш-ш-ш, – сказал кто-то из мужчин довольно резко. Нет сомнения, что это был спутник Эмили, ибо с самого начала в его поведении чувствовалось скрытое нетерпение и неодобрение. Несмотря на темноту, Стефани могла с уверенностью сказать, что его руки были скрещены на мощной груди.

Взяв сестру за руки, Стефани потащила ее к скамейке.

– Пятнадцать минут, – крикнул им вслед Хэтерфилд.

– Да-да, я помню, – сказала Стефани и взяла Эмили за руки. – У нас пятнадцать минут, моя дорогая, так что расскажи мне все о нем.

– О ком? – с невинным видом спросила Эмили.

– О твоем герцоге, конечно. Об Эшленде. Хэтерфилд говорит, что он легендарная личность. Ты с ним целовалась? Господи, что я говорю, ведь вы помолвлены. Ну и как он?

Эмили рассмеялась.

– А ты не меняешься, да? Он чудесный, правда, он… ну, он немногословен, начнем с этого…

– Это я уже заметила.

– Но в душе он любящий, нежный и… О! Стефани!

Стефани ахнула:

– Ты очень любишь его, да?

Эмили глубоко вздохнула и схватила сестру за руки.

– Да, очень!

– Дай посмотреть на тебя! – Стефани сняла с ее головы шляпу и провела рукой по золотистым волосам. – А где твои очки?

– Я забыла их в экипаже. Очень волновалась.

– Ты выглядишь прекрасно. Вся сияешь. Ты действительно хочешь выйти за него замуж?

– Я и сама не знаю. Не знаю, как поступить. Думаю, нам придется пожениться. – Эмили низко опустила го-лову.

Стефани захлопала в ладоши от восторга:

– Ты… ты же не… Не может быть!

– Да. Думаю, да. Это ужасно, правда? Но…

– О! О! Не знаю, что и сказать. Ты счастлива? Не могу поверить. Ну, уж от тебя я этого никак не ожидала!

– Тс-с. Тише, Стефани. Они могут нас услышать.

Стефани придвинулась к сестре.

– А он знает? – горячо зашептала она.

– Нет! Еще нет. Я сама еще не уверена. То есть я уверена, но не совсем. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Неожиданно резкая боль пронзила грудь Стефани.

– Не очень, – ответила она.

– Наверное, я кажусь тебе ужасной.

Стефани собралась с духом и крепко сжала руки сестры.

– Ты ужасно порочна, и я безумно рада за тебя. Ты такая хорошенькая. Ты вырвалась на свободу и действовала по велению сердца. Признайся, это было здорово?

Эмили наклонилась к самому уху Стефани.

– Это было божественно. И он великолепен. Я даже и представить себе не могла, что такое бывает. О, Стефани. Но у нас больше ничего не… после Йоркшира… и мне этого так не хватает. Я тоскую по нему. Хочу, чтобы все было по-прежнему. Наверное, это звучит странно? Завтра состоится бал в честь нашей помолвки, и мне бы следовало прыгать от счастья, но все, чего я хочу и о чем думаю постоянно, это вернуться обратно в Йоркшир и… и грешить с ним. – Эмили произнесла слово «грешить» с таким вожделением, что Стефани почувствовала покалывание в пальцах ног от желания.

– Осталось пять минут, – раздался голос герцога.

Сестры посмотрели друг на друга и захихикали.

– Я так рада, Эмили, так рада за тебя. А я буду тетей!

– Ш-ш-ш! – Эмили посмотрела в сторону мужчин и снова на сестру. – Не говори это вслух. Ты пугаешь меня до смерти. Я сама еще не свыклась с этой мыслью, все еще так… о боже. В голове не укладывается. Расскажи лучше о своем возлюбленном. Как его зовут?

– Его зовут Джеймс. – Стефани было непривычно слышать его имя из собственных уст. – Маркиз Хэтерфилд.

– И?.. – сказала Эмили многозначительно.

– Что «и»?

Эмили слегка толкнула сестру в бок.

– Давай расскажи мне о нем. Хватит запираться. Это нечестно, я же открыла тебе душу.

– Ну, он очень красивый. Это первое, что бросается в глаза. С этим приходится считаться.

– И?

– И… он занимается греблей.

– На лодке?

– На гоночной шлюпке.

– Короткое весло или длинное?

– Понятия не имею. Он просто гребет. Веслами. Очень быстро. Даже, кажется, чемпион. Это все, что я знаю.

Эмили откинулась назад с отвисшей челюстью.

– Ты влюблена в него.

– Чепуха. Просто он очень красив, вот и все. Ну, хорошо, прекрасен, как бог. А еще я думаю, что у него потрясающая фигура, если кого-то приводят в восхищение британцы с развитой мускулатурой. Безупречная физическая форма, казалось бы, чего проще, но, если задуматься, добиться подобного совершенства можно лишь с помощью утомительных физических упражнений. Грести и грести, вверх и вниз по реке, снова и снова… – Она замолчала на мгновение. – Ну, еще мне кажется, что он человек чести. По моему мнению, ему свойственно благородство, этакий старомодный джентльмен до мозга костей, что делает общение с ним немного нудным для человека современных взглядов, как я. Иногда он выдает нечто остроумное, если на него надавить, и, естественно, ждет восторга и похвалы, когда ему это удается. Но ты ошибаешься. Я вовсе не влюблена в него.

Смех Эмили зазвенел, как колокольчик.

– Две минуты!

– О, Стефани, – сказала Эмили, – как же я соскучилась по нашей болтовне. Мне тебя так не хватает!

– Мне бы очень хотелось приехать на бал завтра, чтобы увидеть, как ты появишься в зале, нарядная и счастливая, гордо опираясь на его руку.

– Все будет не совсем так. Олимпия и Эшленд планировали этот бал, чтобы…

– Хэтерфилд, прикрой женщин! – раздался резкий окрик.

Стефани привстала, и в этот момент неясный силуэт промелькнул мимо скамейки и скрылся в кустах. В следующее мгновение рядом прогремел выстрел, взорвав ночную тишину.

– Ложись! – Она почувствовала на спине тяжелую ладонь Хэтерфилда, которая прижала ее к земле рядом со скамьей. Чуть поодаль приземлилась Эмили.

– Где Эшленд? Надо найти его! – вскрикнула ее сестра.

– Лежать! – рявкнул Хэтерфилд и загородил собой лежавших на земле женщин. Не успел он сказать это, как ночная темнота ожила, наполнившись движением скачущих силуэтов. Хэтерфилд размахнулся и нанес точный, сокрушительный удар в челюсть одному из нападавших, развернулся и ударил в живот другого.

– Их слишком много! – сказала Стефани. В схватке лицом к лицу пистолет Хэтерфилда был совершенно бесполезен.

Кровь Стефани кипела от ярости и злости на этих злодеев, которые, вне всякого сомнения, были связаны с теми, кто убил ее отца и которые теперь угрожали Хэтерфилду. Угрожали ее сестре.

Она начала подниматься, но в этот момент кто-то схватил ее сзади за воротник и рывком поставил на ноги. Извернувшись, она смогла увидеть на мгновение грубое лицо со шрамом, рассекавшим густую бровь, затем тяжелая рука обхватила ее за шею и прижала к твердой, словно камень, груди. В следующий момент ее уже волокли к реке.

Где-то рядом, словно зверь, зарычал Хэтерфилд. От тяжелого удара девушку тряхнуло, но человек, державший ее, ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, она выскользнула и развернулась к нему лицом. Снова чья-то рука потянулась к ее шее, но Стефани резко дернулась в сторону и впилась зубами в протянутую руку как раз вовремя. Крик боли ударил по ушам.

Послышался сдавленный крик Эмили, но слов нельзя было разобрать. Стефани оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать во мраке сестру; на мгновение бледное любимое лицо промелькнуло перед ней, зажатое под подбородком огромной ручищей в шерстяном рукаве, принадлежавшей широкоплечему громиле.

Мимо Стефани пролетело массивное тело Эшленда с яростно сжатым кулаком. Раздался тяжелый стон, и громила, схвативший Эмили, опрокинулся назад. Эшленд приставил ему нож к горлу – боже, как страшно блеснуло лезвие в свете газового фонаря! В этот момент Стефани схватили за руку и резко развернули.