Дебют черных фигур (СИ) - Лимонова Аврора - Страница 71

— Город со всякими жуткими гримасами на домах, — кивнула Майя в сторону каменных страшилищ.

— Химера с древних времен означает «несбыточная, необоснованная идея». Теперь видите, — улыбнулся маг, — этот город, пришедший прошлым поколениям из снов, возможно, такой же монстр, как и чудища в лесу, и его сказка — не более чем искусная маска.

Майя изогнула бровь. Ром оказал на нее больше эффекта, чем она ожидала. Голова стала чугунной, мысли путались, даже сконцентрироваться на лице господина Моргана стало сложно.

— Город по большей части отражение его жителей, — сказала Майя, сопротивляясь неожиданно накатившей слабости. Неужели она так устала, что вот-вот рухнет в сон? — И ужасен он будет ровно настолько, насколько люди в нем его таким сделают.

— Любопытно, что больше влияет: город на нас или мы на город? — задумался господин Морган. — Но как бы там ни было, Цветоч точно место чудес. Здесь даже юная чародейка-первогодка может оказаться самой опасной колдуньей в городе.

— О, да вы как отец — считаете, что больше разрушений, чем темный маг, может наделать только маг-недоучка, — нелепо усмехнулась Майя.

Но секундой позже осознала его слова и широкими глазами посмотрела на стирателя. Взгляд его янтарных глаз вцепился в нее, подобно хищной птице. Понадобилось пару мгновений, чтобы Майя поняла смысл его выражения. Она быстро постаралась открыть дверцу коляски и выскочить, но тело предательски обессилело, и ее потянувшуюся руку легко отвели в сторону клювом трости.

Сознание неумолимо плыло. Из последних сил Майя старалась не закрыть глаза, теперь поняв, что с теплом по крови расползалось нечто иное, что вот-вот погрузит ее во тьму. Проваливаясь в забвение, она глянула на мужчину, который рукой обхватил ее обмякшее тело и крепко прижал к сиденью.

— Отец снова про вас нагло соврал, леди Майя. Говорил, вы прилежная ученица. Но вы оказались очень плохой девочкой. — Губы мага изогнулись в плотоядной ухмылке. — Моя работа — наказывать таких.

Ответить Майя не успела — темнота погасила огни вокруг.

Глава 24. Кровавая роза

Очнулась Майя в холодном каменном подвале с крупной кладкой. Люстра из двух колец со свечами висела на старой поржавевшей цепи. Тело пробивала дрожь, Майю прислонили к холодной стене. Накидки на ней не было, верхние пуговицы блузки расстегнуты и видно три шрамика над сердцем.

Майя хотела прикрыться, но сбоку звякнуло. Она увидела на запястьях кандалы с цепями, что крепились к кольцам на стене. Стоило только взглянуть через Занавес, как стало ясно: руки оплетены магической сетью, что не пропускает ману в ладони. Ее оставили без возможности плести заклинания. Судя по всему, она в Пожирателе Судеб, в одной из комнат подземелья, где проводят допросы. На это не двузначно указывали темные пятна на кладке и полу, и в углу виден отпечаток ладони из засохшей крови. Майя не хотела думать, при каких обстоятельствах он остался тут.

Послышался шум со стороны. Девушка увидела господина Моргана на стуле возле деревянного стола. Он сидел к ней в профиль, и мрачные тени очерчивали его орлиный нос. Мужчина закинул ноги на стол и читал старый фолиант. Заметив, что Майя проснулась, он отложил книгу. На открытой странице с пожелтевшей бумагой промелькнуло изображение во весь рост черного рыцаря в доспехах с шипами и короной на голове — Стратоса.

— Ваше Темнейшество, — не без издевки выдал Морган небольшой поклон.

— Послушайте, господин Морган… — спохватилась Майя, но не успела договорить — маг произнес заклинание, символы на кандалах вспыхнули, и оковы вмиг накалились. Майя вскрикнула, ощущая, как обжигают они кожу на запястьях.

Мужчина снова произнес заклинание, и кандалы остыли так же быстро, как и накалились. Осталась только пекущая боль от прикасания жесткого железа.

— Это чтобы ты хорошенько думала, прежде чем врать мне, — не без удовольствия предупредил маг.

Он подхватил трость, подошел к сидевшей на полу девушке и посмотрел на нее сверху вниз. Выражение его по-прежнему напоминало орла, что поймал кролика и теперь прикидывал, с какого места начать рвать тушку беспомощной добычи.

— Итак, Майя Семироз, как тебе удалось ухватить темную корону? — поправил он прядь на лице девушки позолоченным клювом трости. — Ты любовница Маскарона или у вас чисто деловой союз?

— Не то и не другое, — возразила Майя.

— Признаться, я поражен, — с насмешкой произнес маг. — Со стороны Маскарона это невероятно умно и издевательски одновременно: спрятать свою избранницу за спинами врагов. Велизар, несмотря на все его таланты ищейки, никогда бы не додумался искать темную княгиню у себя в семье. Мне даже его жаль. Лесана, теперь и дочь… С женщинами ему явно не везет, — помотал головой Морган.

— Прошу, дайте объяснить, — настояла Майя. — Это все ошибка.

— А я вижу воистину гениальный план. Если бы не свидетель, мы бы тебя никогда не нашли.

— Свидетель? — Морган промолчал. Конечно, он не собирался говорить, кто ему донес на нее. — Позовите отца, — потребовала Майя, решив, что все не так плохо, если ей дадут сделать задуманное. Ее не «стерли» сразу, а значит, у нее есть время все исправить. — Я хочу поговорить с ним.

— О, этот приказной тон здесь не сработает, Ваше Темнейшество, — помотал головой маг. — Здесь хоть и мрак, но не твое царство теней.

Майя стиснула губы. Ее нарастающую панику приняли за наглость, впрочем, отрицать она не собиралась. Отец учил, что страх лучше обращать в злость, даже когда ты загнан в угол. Особенно, когда ты загнан в угол.

— Итак, мой старый друг Велизар работает с вами?

— Нет! — тут же воскликнула Майя, и на этот раз в голосе проступил испуг. — Он ничего об этом не знает!

— Тогда зачем тебе с ним встречаться глубокой ночью?

— Потому что я кое-что узнала. Кое-что, что, возможно, поможет остановить войну. И я хочу рассказать об этом отцу.

— Велизар по правилам не может участвовать в расследовании из-за личных отношений с обвиняемой. Он ведь тебя учил нашим порядкам, не так ли? А вот если ты расскажешь мне, я подумаю, стоят ли твои слова внимания.

Майя сжала кулаки, от чего обожженная под обручами кожа отозвалась новой острой болью. Злость и страх ледяной рукой сжали ее живот. Как она могла так оплошать?! Почему не усомнилась в правдивости слов Моргана?! Мысль о скором завершении войны так завладела ею, что она совершенно забыла об осторожности. Но как Морган ее вычислил? Даже если понятно, что он мог перехватить ее сообщение от профессора Белозора у стражей, то как он узнал про шрамы? Не стал же декан рассказывать ему о них без причины? Скорее, он бы сказал отцу. А кроме учителя, отца и Эльдара, никто о ее пятнах над сердцем и не знал…

— Хорошо, я скажу все вам, — заявила Майя, решив исходить из ситуации. — Прежде чем судить меня и Маскарона, вы должны узнать историю народа, который здесь жил до нас.

Она глянула на герб Оскарии, что, как и на плаще мага Ковена, был аккуратно вышит золотыми нитями на грудном кармане сюртука Моргана. И стала говорить обо всем, что так желала раскрыть отцу. Закончила она тем, через что пришлось пройти Маскарону в плену у людей. Как издевались над его собратьями, как забавы ради пытали и как выпускали из клеток и травили, устраивая себе развлекательную охоту. Майя рассказала все, что узнала о вырезании народа Акротер солдатами Оскарии и становлении последнего мага из забытого Двора тем, кем его теперь знал весь волшебный край.

— …Он не завоеватель, а гений места, — старалась Майя говорить четко и внятно, хотя ее переполняло негодование. — Они по своей сути хранители. Все дело в том, что он видит в людях угрозу для Чарогорья. Он хочет вернуть себе утраченную землю, которую у его сестры когда-то отобрали люди. Вот зачем ему война и Армия… Конечно, — замялась Майя, — правдивость его слов еще нужно доказать. Я поэтому и хотела встречи с отцом, чтобы все ему объяснить. И я пойму, если вы сразу мне не поверите…

— Я верю.

Майя подняла пораженный взгляд на мага.