Это небо (ЛП) - Доутон Отем - Страница 17

— Ты так и не ответила на вопрос. Почему ты сидишь здесь посреди ночи? Не можешь попасть к Джули?

— Не сказала бы, что сейчас ночь. — Я тереблю свитер. Надеюсь, он не заметил, что на мне короткие шорты с маленькими ярко-розовыми фламинго. — Мне не спалось, и я решила поискать место, где готовят кофе. У Джули его нет, — сообщаю я, словно о преступлении.

Да чего уж там, это должно считаться преступлением.

— А-а-а.

Низкий звук, который он издает, пробирает до мурашек.

— А ты почему не спишь в такую рань?

— Люблю серфить рано поутру, если погода позволяет. Народа меньше, да и волны мощнее.

— Ездишь каждый день?

— Стараюсь.

Ничего толком не зная о серфинге, если не считать маленького бзика, когда я на повторе смотрела «Голубую волну» и думала, что мне надо перебраться на Гавайи и стать отпадной серфингисткой, я киваю, что может означать «ясно», или «круто», или «без разницы».

На несколько секунд повисает тишина. Мы мнемся. Вздыхаем. Опять мнемся.

Лэндон откашливается и бросает взгляд на пса, который наблюдает за нами, свесив язык набок.

— Я так понимаю, с Уайтом ты уже познакомилась.

— Да.

— Надеюсь, он вел себя любезно.

— Он безупречный джентльмен. — Я сажусь на корточки и почесываю пса под подбородком в том месте, где ему понравилось. В ответ он машет куцым хвостом и топает задней лапой по земле. — Ты всегда берешь его с собой?

— Если есть время уехать подальше. Не все пляжи разрешают приводить собак, поэтому все зависит от того, на какой брейк я еду.

— Логично.

Вытираю руку о свитер и встаю.

— Хочешь поехать со мной?

Несколько раз мысленно прокручиваю слова, чтобы наверняка понять правильно. Глаза у меня чуть ли не выскакивают из орбит.

— На пляж? С тобой?

— Ну да. Думаю, вдруг… не знаю… — Лэндон отводит глаза цвета ночи, снимает шапку, проводит рукой по волосам. Он выдыхает через нос и произносит: — Сестра сказала, тебя взяли на работу.

В пятницу Клаудия настояла, чтобы я осталась в «Тете Золе» и прошла собеседование с Тиш и Джейми. Вчера днем я ходила заполнять документы.

— Да, взяли, — подтверждаю я. — Завтра твоя сестра начнет меня обучать.

— Хорошо, — кивает он, не глядя на меня, между бровями залегает огромная складка. — В общем, я тут подумал: раз уж мы соседи и будем вместе работать, надо все исправить.

В замешательстве качаю головой.

— Что исправить?

— Наше знакомство.

— Знакомство? — тихо повторяю я.

— Да, на заправке и потом… — Он чешет голову. — Все получилось через одно место, да?

— Нет, все было нормально, — выпаливаю я, пытаясь скрыть нервозность. — Это я опозорилась с кредиткой. Кстати, я до сих пор тебе должна.

Едва различимая улыбка превращается в настоящую. Он церемонно протягивает руку — это настолько идет вразрез со взлохмаченными волосами и серфбордом, что я еле сдерживаю смех.

— Лэндон Янг.

— Джемма Сэйерс, — вспомнив о вежливости, протягиваю я руку.

Рукопожатие больше похоже на то, будто мы даем друг другу пять. Мы соприкасаемся ладонями, обхватываем пальцами запястья друг друга. Спину начинает покалывать.

Как неловко.

— Рад познакомиться.

— Я тоже. Странно, — задумчиво говорю я, опустив руку и зажав свитер между двумя пальцами. — У меня дежавю. Такое ощущение, что мы уже встречались.

Улыбка превращается в ухмылку, которая действует на меня как порыв прохладного ветра в жаркий душный день.

— Странно.

Я с серьезным видом киваю, надеясь, что в глазах не отражаются мятежные мысли.

— Еще как.

Повисает молчание. Внутри все трясется. В голове шумит. Я не знаю, как реагировать на вернувшееся влечение. Надо попрощаться. Надо выйти за ворота и найти кофе. Надо перестать на него пялиться, но пересилить себя не выходит.

— Ну что, на пляж? — наклоняет Лэндон голову.

— На пляж?

Он бросает на меня веселый взгляд, будто я шизофреничка или глухая.

— Со мной.

— А, да, — киваю я. — Дело в том, что я не сажусь в машину и не езжу на пляж с тем, с кем только познакомилась.

— А мы только познакомились? — кривится он.

Я щурюсь, наморщив нос и грызя ноготь на большом пальце.

— Примерно пять секунд назад.

— А если я тебя заверю, что Уайт будет вести себя прилично?

Смотрю на пса: он сидит на задних лапах, наблюдая за мной. Смотрю на небо, на тусклые лавандовые полоски, неспешно пробивающиеся сквозь облака. Смотрю на Лэндона Янга, стоящего с серфбордом под мышкой и вопросительным выражением на лице.

На странный напряженный миг чудится, что все на своих местах.

— А во время этой экспедиции кофе найдется? — спрашиваю я, постукивая носком ботинка по бетону.

Он вытаращивается, дернув кадыком.

— Может быть.

— Может быть или найдется? Во всем, что касается кофе, неясность меня не устраивает.

— Кофе найдется, — хмыкает он.

— Тогда ладно.

— Ты согласна? — выгибает он бровь.

— Я согласна.

— Хорошо.

Он опускает глаза на мои губы, медленно идет ко мне. Мелькает шальная мысль, что он меня поцелует. Я закрываю глаза и замираю. Не дышу. Даже кровь вроде бы перестает бегать по венам. Чувствую, как он проводит кончиками пальцев по щеке, затем за ухом.

Я охаю, распахнув глаза. Сердце начинает сильно биться.

Моргаю снова и снова.

Он отступает и, заметив растерянность у меня на лице, поясняет:

— Волос.

И все. Волос. Ну конечно же. Это был всего лишь дружеский жест. Все равно что сказать человеку, что у него в зубах застрял шпинат.

Пока я размышляю, Лэндон уже вышагивает по двору. Подняв задвижку на воротах, он оглядывается через плечо туда, где я стою, блестяще изображая пень.

Он вскидывает брови. Сердце у меня сжимается.

— Готова?

Я киваю, а сама думаю: «А я готова?» 

Лэндон

Пляж был плохой идеей.

Я это понял, как только слова соскочили с языка.

Пока Джемма общалась с Тиш и Джейми насчет работы в «Тете Золе», и без того поганое настроение стало еще хуже. Мало того что Эбби приходила просить денег, так еще и не получалось собраться с мыслями, нормально дышать и думать о работе. Из головы не шли короткое синее платье, длинные красивые ноги.

Я вспоминал звук ее голоса. То, как она наклоняла голову вбок, как жестикулировала, когда говорила.

Я представлял ее губы.

Я представлял ее язык.

Я представлял ее нижнее белье.

Нижнее белье.

Как извращенец.

Вытирая столы и пополняя запасы в баре, я бубнил под нос, что ничего не будет, несмотря на то что у нее стальные глаза, а кожа по белизне затмит слепоглазку.

Когда я выдергивал себя с утра пораньше из кровати, одевался и заталкивал барахло в рюкзак, я не ожидал, что она будет сидеть на ступени, словно явилась ко мне из сна. Я не ожидал растрепанных каштановых волос, спадающих на плечи волнами, или шорт с розовыми фламинго. Я не ожидал очков. Вот очков я ну никак не ожидал.

Мне вдруг стало противно оттого, что я отнесся к ней по-свински. Противно, что я повел себя равнодушно, грубо, а в самом начале еще и покуражился. Противно, что из-за влечения я все испортил. Противно, что она испугалась и нервничала: вращала глазами, сжимала предплечья, теребила низ свитера.

Во время натянутой беседы Джемма, такая юная, печальная, усталая, чувствовала себя не в своей тарелке. На несколько секунд я позабыл обо всем и смотрел на нее — по-настоящему смотрел.

Хотелось отмотать время на два дня назад; тогда я был услужливым парнем, заплатившим за бензин. Хотелось быть тем, кому она говорит спасибо и улыбается. Хотелось, чтобы она разглядела во мне не только закоренелого неудачника с сомнительным прошлым и без будущего.

«Хочешь поехать со мной?»

Я даже не успел сообразить, что же я спрашиваю, а слова уже слетели с губ.

По пути на пляж голова забита вопросами, которые хочется задать. Я хочу выяснить о Джемме все. Хочу узнать о ее семье, откуда она родом. Хочу услышать о прошлом, узнать любимый фильм. Хочу узнать, боится ли она темноты или высоты, бесят ли ее соцсети и политические передачи так же, как меня. Хочу спросить о бывшем. Хочу узнать, почему она грызет ногти, как такое возможно, что от нее так восхитительно пахнет.