Правила Реннера (ЛП) - Вебстер К. - Страница 24

— Ты действительно хочешь на мне жениться?

Смеясь, я целую её в нос.

— Хочу и это произойдёт. Завтра.

— Моя мама говорила, что так было и с ней, и с папой. Они влюбились быстро и серьёзно. Он никогда не колебался в своей любви к ней. Она боготворила землю, по которой он ходил, — заплаканные глаза Элмы встречаются с моими. — Я росла, отчаянно желая такой любви для себя. И она у меня есть.

Я переворачиваю нас, пока она не оказывается на спине, и медленно толкаюсь в неё.

— Чертовски верно, у тебя она есть, детка. Я никогда тебя не отпущу.

Наши взгляды встречаются, и она кивает. Элма знает, что я никогда не нарушу свою клятву. Глядя друг на друга, мы медленно занимаемся любовью. Я целую её, пока мы оба не кончаем.

— Пора вставать и принимать душ, — говорю я ей, покусывая её нижнюю губу. — Тебе также нужно позвонить своему отцу и вернуть его обратно.

— Даже так? — дерзит она.

— Мне нужно купить своей невесте обручальное кольцо. И если я планирую жениться на тебе завтра, то Матео должен присутствовать.

— В таком случае, — говорит она с хриплым смехом. — Да, сэр.

Я подмигиваю ей.

— Какое прекрасное начало для нашего брака. По крайней мере, ты знаешь, кто здесь главный.

Она хлопает меня по груди.

— Я почти уверена, что это ты умоляешь меня каждый раз, когда я стою на коленях.

Мысли о последнем минете, который она мне сделала, постоянно крутятся у меня в голове. Прежде чем я успеваю прижать Элму к полу и снова трахнуть, моя нахальная девчонка вылезает из кровати и бежит в ванную. Я смотрю ей вслед, благодаря небеса за то, что Бог не забрал её сочную задницу.

— Ты идёшь или как? — спрашивает она через плечо, вопросительно приподняв тёмную бровь.

Я рычу, когда вскакиваю с кровати и крадусь своей голой задницей к моей женщине.

— Мы оба кончим примерно через три секунды.

Её хихиканье звучит музыкой для моих ушей, когда я поднимаю её и жёстко трахаю напротив дверного косяка, выполняя своё обещание.

Эпилог

Элма

Два года спустя…

— Что? — требую я, уперев руки в бока.

Он ухмыляется и отпивает из своей бутылки пива.

— Просто любуюсь видом.

Я оборачиваюсь и смотрю на сверкающее озеро Ньюэлл. Вид просто великолепен. Я никогда не устану жить здесь. Зима здесь суровая, а лето липкое и жаркое, но компания отличная. Обернувшись, я улыбаюсь Адаму.

— Пойдём поплаваем вместе.

— Нет, я предпочитаю смотреть отсюда, как твои сиськи подпрыгивают в красном бикини.

Мне не нужно было видеть его глаза из-за солнцезащитных очков, чтобы понять, что он подмигнул мне. Боже, его подмигивания заводят меня. Одна только мысль о них заставляет меня в отчаянии сжимать бёдра.

Я вхожу в озеро по бёдра и дрожу. Вода холодная, но это почти единственное, что может держать меня в прохладе этим летом. И во всём этом тоже виноват Адам. Он всегда говорит, что я самая непослушная. Но он сделал это со мной.

— Повернись и дай мне посмотреть, — кричит он, с гордостью произнося каждое своё слово.

Я храбро поворачиваюсь и показываю ему свой живот. Он обожает мой живот. Всегда обожал. Но теперь он ему поклоняется. Кольцо на пупке уже давно было выменяно на серебристые растяжки. Даже я признаю, что они прекрасны. Как по команде, наша маленькая конфетка кувыркается у меня в животе.

— Он голоден, — говорю я Адаму. Малыш всегда голоден. Я на седьмом месяце беременности своим сыном и клянусь, что всё, что я делаю, это ем. Он будет таким же великаном, как и его папочка.

Адам протягивает руку к ящику со льдом и достаёт оттуда миску со свежесрезанными фруктами.

— Хочешь этого?

Я взвизгиваю от возбуждения и выхожу из озера. Он стонет, когда я плюхаю свою мокрую задницу ему на колени, но я знаю, что он не возражает. Его рука обвивается вокруг меня, и он гладит меня по животу.

— Как поживает мой мальчик?

— Идеально.

— Совсем как его мама.

Я кладу виноградину в рот и прижимаюсь поцелуем к его губам, пока жую.

— Совсем как его папа.

Остаток дня мы провели в объятиях друг друга. Адаму больше не снятся кошмары. Он говорит, что я исцелила его.

— Почему тебе больше не снятся кошмары? — спрашиваю у него. Я всегда задаю ему один и тот же вопрос, и он всегда даёт мне один и тот же ответ. Это наш ритуал.

— Потому что когда у меня случался приступ, я должен был найти своё счастливое место. Тихое, спокойное озеро… — он замолкает. Вдалеке щебечут птицы, и ветер шелестит в кронах деревьев.

— А теперь? — я смотрю на его красивое лицо.

— А теперь моё счастливое место — это не фантазия. Это настоящая жизнь. Ты фигурировала в моём сознании, а также в моей реальности. Кому нужен побег, когда они живут этим каждый день?

Я ухмыляюсь ему.

— Вы такой романтик, директор Реннер.

Его губы ищут мои, и его поцелуй полон обещаний. Возможно, я больше не посещаю школу, в которой он преподаёт, но с тех пор у нас было больше одной шалости в его офисе. Никто никогда нас не сдавал. Мисс Боуден и тренер Лонг не произнесли ни слова. Папа, конечно, тоже. Адам сберёг и свою работу, и свою девушку.

— Будет ли всё ещё романтично, если я хочу облизать арбузный сок с твоих сисек? — спрашивает он, его голос полон нужды.

Я смеюсь и достаю из миски кусочек арбуза.

— Ты спрашиваешь беременную цыпочку, считает ли она, что добавить немного еды к сексуальному контакту — это романтично? Хм-м-м, дай мне подумать…

Он не дожидается моего ответа и дёргает за верёвочку у меня за спиной.

— А вот и моя девочка.

— Твоя непослушная девочка.

— Самая непослушная, — соглашается Адам.

Он отбрасывает мой верх бикини и проводит холодным кусочком арбуза по моему соску, заставляя его затвердеть. Затем он наклоняется вперед и всасывает сок.

— И, — говорит он с рычанием, от которого у меня внутри всё сжимается, — чертовски сладкая тоже.