Лишняя (СИ) - Гойдт Юлия - Страница 4

Ксения взвизгнула и придавила девушку подушкой. На диване завязалась нешуточная борьба. Я улыбнулась, глядя на них.

— Эй, девушки! Ну-ка, успокаиваемся! — прикрикнула я, — Разбуянились, а еще старшеклассницы называются!

— Тебя вообще не спрашивают, малявочка наша! А ну-ка, иди сюда! — Ксю схватила меня за шиворот и вовлекла в свой переполох.

Спустя минут десять, когда мы повыдирали друг у друга волосы и поотрывали пуговицы на рубашках, я, смахнув с лица непослушную прядь, спросила:

— Ксень, а там… ну куда ты завтра идешь… только пению учат?

— Да нет, вроде еще гитара, барабаны… — пожала плечами Ксюша. — А, еще ионика есть! А что, хочешь со мной?! Пойдем!

— Да нет, просто интересно, — улыбнулась я. — Посмотреть бы.

— Пойдемте, девочки, вместе?! — воодушевилась Ксюша. — А что? Вдруг в нас такие таланты пропадают, а?!

— Ну-ну, ты — певица, Настя — великий гитарист, а я, пожалуй, Моцарта переплюну! — рассмеялась Юля.

— Ну, все-таки пойдем?

— Я думаю, посмотреть будет интересно, — кивнула я…

— Нет! Нет! Я туда не пойду! — вопила я, вырываясь из рук Ксюши и Юльки.

— Настюх, ты чего взбесилась?! Да там же тебя резать не будут, просто проверят твой музыкальный слух и все! Ну, споешь песенку, выстучишь палочкой ритм и все! — успокаивала меня Ксюша.

— Нет у меня никакого ритма! И слуха тоже нет! Там все будут смотреть! Пустиииииииите! — я пнула Ксюху, и, вырвавшись, отбежала на пару метров.

— Насть, ты совсем придурошная?! — присвистнула Ксенька, обидевшись. — Да никто там на тебя смотреть не будет, у тебя шизофрения уже!

Я судорожно сглотнула. Ну надо же, и чего я так развоевалась?! Неужели ты такая слабачка, Насть?

— И вправду. — я одернула на себе толстовку, — Пойдем.

Но, как только я вошла в небольшой уютный зал, моя недолгая смелость куда-то улетучилась. Это был актовый зал. В зрительной части сидело много девчонок и мальчишек, лет от двенадцати и до семнадцати. А на сцене стояла девчонка с микрофоном, парень с гитарой и барабанщик лениво вертел в длинных пальцах свои палочки. А толстый добродушный дяденька в джинсах, рубашке и бейсболке, надетой задом наперед, махал руками и кричал:

— Костя! Костя! Лажаешь! Бери на тон выше!

Девчонка с первого ряда, худощавая, с двумя зелеными(!) косичками бросила на нас любопытный взгляд, вскочила с кресла и, подбежав к сцене, пискнула:

— Андрей Михайлович! Новенькие пришли!

Дяденька оглянулся. Суетливо всплеснул руками, спустился со сцены и широко улыбнулся, протянув ладонь:

— Здравствуйте, барышни! Вы к нам?

Так как я стояла впереди всех, пожать ладонь и представиться пришлось мне(где же пресловутая Ксюшкина дерзость?!!):

— Наст… Анастасия. А это вот мои подруги, Юлия и Ксюша.

— Очень приятно! А я Андрей Михайлович Ракитин, педагог по вокалу, гитаре и фортепиано. В общем, по всему, что вы здесь видите, — хохотнул он. Сразу было видно, что он добрый и много улыбается — в уголках прозрачных голубых глаз сеточкой расходились «гусиные лапки», седая борода придавала ему сходство с Дедом Морозом, а приятный баритон говорил о том, что его голос хорошо поставлен.

— Ну, и зачем вы к нам пожаловали? — Андрей Михайлович провел нас в кресла первого ряда и усадил, сам встал перед нами.

— Я петь, — пропищала еле слышно Ксюша.

Я усмехнулась.

— Вот наша звезда. Певицей хочет стать. А мы так, поддержать пришли.

Со всех сторон на нас с любопытством смотрели ребята. Я поежилась. Блин, как же я ненавижу эти взгляды. Хорошо хоть, я еще сидела.

— Ну что ж, славно. А ну-ка, девочки, на сцену, — неожиданно скомандовал преподаватель.

— Мы… да нет, Андрей Михайлович, это Ксюша, а мы… — пытались отбиться мы с Юлькой. Ксюша вообще как-то странно себя вела — молчала.

— Давайте-давайте! Раз пришли, всех послушаем, — улыбнулся Андрей Михайлович.

Мы поплелись на сцену. Девочка, стоявшая у стойки, протянула нам микрофон. Юлька с Ксюшкой попятились. Я с испугом взглянула на препода. Он ободряюще кивнул и улыбнулся. Я взяла микрофон и, прошипев в сторону Ксюхи: «Ну ты у меня дождешься!», нерешительно пробормотала:

— И что петь?

— А что хочешь?

Я задумалась. По-моему, единственная песня, у которой я знала все слова, была «Качели» из фильма «Приключения Электроника». Я музыкой, честно говоря, вообще не увлекалась.

— «Крылатые качели», — брякнула я.

— Замечательно. Костя, пожалуйста! — Андрей Михайлович кивнул долговязому кудрявому парню с гитарой. Тот нахмурился, расставил длинные паучьи пальцы на тонком грифе, и заиграл. Я вздрогнула. Казалось, музыки и звуков, я не различала вообще. Кое-как выдержав вступление, я запела.

— Настя! Да ты молодец! Необычный тембр, слух присутствует, вот только подшлифовать немножко! Ты не поешь? — спросил преподаватель, когда я завершила песню на самой ужасающей ноте.

— Не думаю, даже в душе. — мотнула головой я.

— Хорошо, Ксения! Вы следующая!

Ну, Ксенька, конечно, выступила лучше всех. Отмалчивалась — отмалчивалась, да как распелась! Спела и русскую народную песню, и до ужаса популярных тогда «Зверей», и много чего еще. Андрей Михайлович словно бы наслаждался её голосом. Да и не только он. В конце концов, мы с Юлькой записались на соло и бас-гитару, а Ксюша — на пение. Вечером, уставшая и довольная, я сделала в своем дневнике очередную запись: «Ну что, еще один триумф? Посмотрим, что получится! Настя — гитаристка, хи:)»

Все гении — математики играют на инструментах

— Гадство, у предков нет денег, чтобы купить гитару, — я тяжело вздохнула, — Папа пообещал привезти, но приедет он только через пару месяцев. Придется, видимо, забросить.

— Настюха — какашка унылая. — пропела Ксюнька, не поднимая головы от тетради — мы делали вместе уроки. Точнее, я писала ей сочинение по английскому, а она старательно в это время решала физику. Экономия времени, так сказать.

— Да не унылая я. Просто откуда взять эту чертову гитару? Ведь ходить каждый день в кружок, чтобы репетировать на тамошней гитаре, я не смогу! У меня и так три раза в неделю дополнительные по алгебре, я уж молчу про английский и физику. — я скорчила рожицу и продолжила дальше царапать ручкой в Ксюшкиной тетради.

— Почему бы и нет? У тебя отлично получается, не смей бросать! Думаю, понапрягаешься два месяца, а потом будешь виртуозно бренчать на собственном инструменте! И потом, лучше всего петь у меня получается почему-то только под твой аккомпанемент, пусть даже не самый совершенный. Я не позволю тебе бросить! — Ксения высунула розовый, как ливерная колбаса, язык.

— Ладно, посмотрим, — улыбнулась я.

Well I'm not paralyzed But,

I seem to be struck by you …

— тихонько мурлыкала себе под нос я, сидя по-турецки на сцене актового зала нашей школы и пытаясь подыграть себе на школьной же гитаре. Акустическая, старая, с дребезжащими струнами, она искажала звук, но я каким-то образом находила в этих отзвуках малейший признак гармонии, и мне это нравилось. Завуч разрешила мне порепетировать немного после занятий по алгебре, и я с воодушевлением использовала предоставленное мне время, тем более здесь мне никто не мешал. По крайней мере, я так думала.

— Ты неправильно берешь этот аккорд, — раздался голос за спиной. Я вздрогнула и чуть не уронила гитару. Обернулась — это был Тимур. Он растянул губы в какой-то ненастоящей улыбке, сбросил рюкзак на скамейку рядом со сценой и взобрался на край рядом со мной.

— Здесь надо Фа-минор, а ты берешь просто Фа, и барре у тебя неправильно звучит, — он протянул руку и поставил мой средний палец на третью струну второго лада, нажал на указательный, зажимавший все струны:

— Вот как надо. Попробуй.

Я смутилась.

— Давай же, пой.

— …I want to make you move Because you're standing still — еще тише пропищала я. И правда, созвучие стало лучше.

— Вооооот, — одобрительно кивнул Тимур. — Давно играешь?