Арма (СИ) - Годына Виталий - Страница 81

Оценив собственное положение, мужчина громко хмыкнул.

— У тебя есть несколько минут, чтобы попрощаться с этими недоумками. Отряд ждет внизу, как и Элис. А вы, невежественные сопляки… Те, кто воспротивились воле служителя Деуса, в Небесные чертоги после погибели не попадают. Вам светит только путь в ад.

— Да иди уже, святоша, — выпалил вдогонку уходящему паладину Хридриф.

Прайма не могла понять, что сейчас произошло. С ней такое случилось впервые в жизни — когда кто-то, даже если не она сама, дал отпор родному отцу. Каждый из этих ребят вряд ли счел бы его за родителя. Скорее за тирана или куда похуже.

Девушка всю жизнь мечтала о свободе и сейчас у нее был, возможно, единственный шанс её получить. Отсутствие нравоучений и наказаний, усиленного контроля и обязательств перед общиной паладинов. Но её воспитали прежде всего уважать и чтить орден и его традиции. Чаша весов склоняла её скорее к долгу, нежели к собственному желанию.

— Спасибо вам… Вы так добры ко мне. Я была рада помочь всем, кто в этом нуждался и…

Водная волшебница подошла к Прайме и взяла её за руки. Взволнованные взгляды девушек встретились.

— Ты не обязана этого делать… — шепотом проговорила Мирана.

— Да, но… Это моя семья. Какой бы она ни была. Да, бывают моменты, когда я жалею, что родилась паладином, но… Хороших моментов тоже хватает.

Она не умела лгать. Компания невооруженным глазом видела, насколько целительница несчастна и как она лукавит. Но никто из них не осмелился её переубедить.

— Мироэн был прав. Если бы что-то в моей жизни пошло иначе, я бы не научилась всему этому и жертв было бы куда больше… Хотя бы несколько жизней я сумела спасти.

— Ты спасла и его, и меня. Я за это в неоплатном долгу перед тобой, — с улыбкой произнесла Мирана и обняла подругу.

Прайма подошла к каждому из друзей и попрощалась лично. Ей никогда не было так тепло внутри от того, что она познакомилась с хорошими людьми при столь смутных и трагических событиях.

— Вытри слезы. И помни о том, что сказал Мироэн. А иначе мы навестим твоего злобного и обиженного на весь мир отца и тогда-то устроим ему…

Паладин кивнула и последовала совету подруги. Вытерев щеки, она искренне усмехнулась и ушла. Дверь за ней закрылась, а через несколько минут в неё снова кто-то постучался. На пороге появились Высшие Мастера.

— Идти можете? — в спешке спросила Лилия у ребят.

Они утвердительно кивнули. Саргон вкратце объяснил ситуацию. Укутавшись во что-то теплое, компания покинула пристанище, отдаваясь в объятия пустынного холода и темноты.

*

Они пришли туда, откуда все и началось. Арена, на которой участники турнира еще днем сражались за звание сильнейшего на континенте, была разрушена. Бледный свет луны прикоснулся к обвалившимся стенам и трибунам амфитеатра, заставляя руины отбрасывать искривленную мрачную тень.

Участники фестиваля и двое Высших Мастеров вышли в центр и молча наблюдали за происходящим. Люмия, до этого ни на секунду не отходившая от колдуна, подошла к своим друзьям. Глаза её были красными и заплаканными. Все ждали последних приготовлений.

Он лежал на погребальном костре. Лежал со скрещенными руками и закрытыми глазами. Дыра, проделанная в его груди, была спрятана под плащом человека, укрывшего его перед уходом. Седрик побледнел, тело его задубело, а кожа стала бледной. При виде него Лилии стало плохо.

Они познакомились более тридцати лет назад. Тогдашний Магистр, Бириян, скончался незадолго до турнира. Рыжеволосая чародейка, входившая в то время в состав Высших Мастеров, с интересом наблюдала за тем, как скромный и добродушный мужчина в серой робе творит невероятные вещи. Одолевая одного за другим, Седрик дошел до финала и мог занять место Магистра, одолев хотя бы одного из титулованных волшебников. Но нет.

Он решил вызвать на дуэль сразу всех Высших Мастеров. Лилия нашла его желание забавным и смешным, не верила, что фиалковоглазый маг сможет одолеть их непобедимую четверку. Это был последний раз, когда она так сильно ошиблась в своих суждениях.

— Позволь, — попросил Саргон, приблизившись к Фантому. Тот, не отрывая взгляда от покойника, кивнул.

— Мы собрались здесь для того, чтобы отправить в последний путь величественного мага, любящего отца и добрейшего человека, каких в этом мире не сыскать. То, что сегодня случилось, коснулось всех нас. И станет для нас важным уроком. Седрик всегда боролся со злом — даже до того, как получить звание сильнейшего на континенте. Он стал Магистром не потому, что так сильно жаждал славы и признания людей, а потому, что творил благие дела и имел безграничную силу, которой страшились лидеры кланов. Фестиваль мастеров Армы создали после того, как боги объединились с людьми, дабы противостоять абсолютному злу, пытавшемуся разрушить этот мир до самого его основания тысячу лет назад. Тот, кто обрел титул Магистра, несет бремя героя, который в случае новой угрозы будет готов защитить континент, даже если это будет стоить ему жизни.

Саргон резко замолчал. При виде покойного Седркиа, стратегу стало не по себе. Его холодное сердце защемило от боли. Ему были чужды эмоции и не копил в памяти теплых и приятных воспоминаний из прошлого, но один момент из жизни Церебруму запомнился очень ярко.

Незадолго до того, как он отважился участвовать в турнире, на его селение напала шайка мародеров и убийц во главе с одним из самых сильных колдунов, с которыми Саргону когда-либо доводилось сталкиваться. Когда деревня горела и находилась в оцеплении врагов, когда план стратега с треском провалился и казалось, что выхода из сложившейся ситуации нет, на помощь пришел он.

Ни главы величественных семейств Корвела, ни гильдии из соседних регионов не ответили на зов помощи. Седрик был единственным, кто не бросил Саргона и его людей в беде. То волшебное зарево, которое он тогда увидел, до сих пор вспоминалось при виде фиалковых глаз. Возможно, после тех событий у Церебрума и возникла идея стать одним из числа Высших Мастеров.

— Покойся с миром, наш герой. Твоя жертва не будет напрасной.

Трудно сказать, что чувствовал Фантом в этот момент. Их взаимоотношения с отцом были не такими теплыми и близкими, но, тем не менее, он его любил. Седрик приучал своего единственного сына к дисциплине, любить людей даже с их изъянами, защищать невинных и наказывать виновных. Но он не хотел, чтобы его чадо пошло по такому же пути, что и он.

Они редко виделись. В то время, как Седрик был в странствиях и помогал жителям континента в разных его частях, Фантом проводил время за книгами и изучением основ родового колдовства. Когда он стал старше и окреп духом, то испытал свои силы на фестивале. Волшебник всячески пытался привлечь внимание любящего родителя и доказать ему, что он способный, но Магистр этого не оценил. Эта затея не понравилась ему с самого начала и он не поддерживал сына в те моменты, когда тот нуждался в словах напутствия.

Фантом стал Высшим Мастером не с первого раза. Одержав желаемый титул, он странствовал по миру, пытаясь познать его таинства. Последняя встреча с отцом закончилась ссорой. И, прибыв в Калидум на турнир, он хотел попросить прощения. Но не успел.

Мужчина подошел к телу Магистра и взялся за его холодную руку. Ему хотелось еще при жизни посмотреть старику в глаза и извиниться. Но сейчас он вряд ли его услышит.

Коснувшись губами холодного лба, Фантом взял белый посох и приступил к особому обряду их рода.

Факелы, окружившие погребальный костер, вспыхнули один за другим. Рунические знаки, выведенные ранее на земле, засветились. На темно-синем небосводе показалась девятка звезд, соединившихся между собой прочными цепями. На бренную землю пролился ослепляющий поток чистой энергии. Она была необычайно теплой и приятной, согревала не только тела, но и души тех, кто стоял рядом с ней. Это чувство невозможно было описать какими-либо словами. После этого погребальный костер воспламенился.

Его душа не попала в рай или ад, нет. Душа Седрика вознеслась выше небес, переродилась и стала одной из тех звезд, которые мы привыкли видеть ночью. Как только все закончилось, на небосводе, между созвездиями Дракона и Феникса, засиял новый огонек. Маленький, слабый и едва окрепший. Но свет его был, возможно, ярче и белее всего белого, что может быть в этом мире.