Новогодний P.S. (СИ) - Монакова Юлия - Страница 36

Глаза говорили ей, что она лежит в постели, в их с мужем спальне, в московской квартире. Но при этом сквозь закрытую дверь сюда пробивался дразнящий запах свежей выпечки, ароматной сдобы — и это были запахи Галинкиного детства. Так пахло давно, практически в прошлой жизни, в их с мамой маленьком ялтинском домике: пирогами с творогом и абрикосами, вергунами, пампушками с чесноком…

Галинка помнила, что во время школьных каникул из постели по утрам её выгоняли именно эти дивные ароматы. Она вприпрыжку соскакивала с кровати и босиком, прямо в пижаме, неслась на кухню, где мать без лишних вопросов ставила перед ней чашку горячего чая, заваренного с душистыми травами, и придвигала поближе блюдо с пирожками. И не было на свете ничего вкуснее эти пирожков с тающей во рту, обжигающей начинкой…

Галинка ещё несколько секунд бессознательно принюхивалась к знакомому кухонному аромату, а потом вдруг вспомнила: мама приехала! Да-да, заявилась вчера в ночи, перепугав и переполошив поначалу всех своим появлением.

Галинка с мужем и Алиной только-только вернулись домой, измотанные событиями минувшего дня и одновременно счастливые, потому что дочка снова была с ними. Меньше всего на свете они ожидали увидеть визитёршу из Крыма. А вот мама явно готовилась к встрече. Вместо того, чтобы расцеловать дочь с внучкой и обнять зятя, незваная гостья подошла к Галинке и без лишних церемоний, от души, влупила ей крепкой ладошкой по заднице.

— Мама! — взвизгнула Галинка в возмущённом протесте, вне себя от шока: родительница никогда прежде не поднимала на неё руку.

— Що — "мама"? Чому такі новини я дізнаюся від сусідів? Невже так важко було зателефонувати?* — сурово вопросила та, испепеляя дочь гневным взглядом и, похоже, снова намереваясь врезать родной кровиночке по мягкому месту.

— Тётя Ксана, послушайте… — вмешался было Белецкий, никогда прежде не видавший тёщу в таком гневе и попытавшийся как-то утихомирить её. — Мы вам сейчас всё объясним…

— А ти взагалі мовчи, — перебила она его, грозно сверкнув очами, — бо під гарячу руку, ще й ти отримаєш!..**

— Тётя Ксаночка, да пожалейте же вы нас, — взмолился зять, — у нас был такой тяжёлый день, а вы дерётесь и ругаетесь, как на базаре…

Женщина гневно упёрла руки в крутые бока.

— Совісті у вас немає! Я ледве не збожеволіла, поки в новинах не побачила, що все добре.***

Потребовалось немало усилий, чтобы смягчить воинственный настрой матери и хотя бы слегка успокоить её. Они пересказали ей историю с похищением, по возможности стараясь не пугать напрасно и не сгущать краски — ведь всё плохое осталось позади.

Ну, а дальше мама решительно приняла вожжи домоуправления в свои крепкие руки. Дочь и зять были накормлены наспех сварганенным поздним ужином, несмотря на их протесты и отказы. Затем пробудилась голодная Алиночка, которая заснула ещё в машине, по дороге домой, и бабушка непререкаемым тоном заявила, что внучка до утра будет полностью на её попечении, поскольку изнервничавшимся и уставшим родителям необходимо хорошо отдохнуть. Она заставила Галинку нацедить на ночь молока в бутылочку и чуть ли не пинками загнала дочь, а вслед за ней и Белецкого, в спальню, пригрозив, что если понадобится — она запрёт их снаружи.

Галинка думала, что отныне ни за что на свете, никогда даже просто не спустит Алиночку с рук. Она действительно собиралась всё время находиться рядом с дочкой, панически боясь снова испытать то, что пережила накануне. Но, как ни странно, действия матери не вызвали у Галинки никакого внутреннего протеста. Осознание того, что теперь девочка в надёжных руках, сработало как успокоительное и одновременно снотворное. Скинув со своих плеч груз ответственности и заботы, она почувствовала, что и в самом деле просто умирает от усталости. Банальной физической усталости.

Галинка чуть не заснула, стоя под горячим душем, и выползла оттуда, как сомнабула. Впрочем, муж тоже катастрофически вымотался за этот бесконечный день, поэтому, добравшись до постели, они оба просто рухнули туда, как подкошенные, и уснули в ту же секунду.

___________________________

*Что — “мама”? Почему я должна такие новости узнавать от соседей? Так трудно было позвонить? (здесь и далее — перевод с укр.)

**А ты вообще молчи, пока под горячую руку не попал. А то и тебе влетит!..

***Вот же бессовестные! Я чуть с ума не сошла, пока в новостях не увидела, что всё нормально.

Похитительницей оказалась сбрендившая поклонница Белецкого. С ней уже вели работу специалисты-психиатры. У бедняги действительно поехала крыша на почве своей отчаянной фанатской любви: женщина вбила себе в голову, что Алина — её дочь. Её и Белецкого.

До недавнего времени она жила в Воронеже, где однажды побывал с гастролями московский театр. Много лет увлечённая творчеством Белецкого, “Тонечка” подкараулила его после спектакля у служебного входа, подарила цветы, поблагодарила за чудесный вечер и попросила автограф. Он вежливо побеседовал с ней и ещё несколькими поклонницами, дожидавшимся его после представления, а затем распрощался и отбыл вместе с труппой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Всего пара-тройка минут формального общения, но… этого оказалось достаточно, чтобы окончательно сойти с ума. “Тонечка” действительно искренне поверила в то, что они с известным артистом каким-то непостижимым образом успели провести вместе ночь, в результате чего она забеременела, а девять месяцев спустя на свет появилась Алина. Она даже весьма достоверно описала процесс своих родов, хотя, как выяснилось, вообще никогда не рожала.

В сознании у несчастной женщины всё перевернулось с ног на голову до такой степени, что она считала, будто это Галинка выкрала у неё младенца прямо из роддома, воспользовавшись своими деньгами и связями. Она была уверена, что молодая жена Белецкого просто запудрила ему мозги и убедила в том, что это их совместный ребёнок. Так что “Тонечка” всего-навсего забирала своё: Галинка похитила у неё дочь, а теперь она сама отняла малышку у Галинки.

Похитительница основательно подготовилась, продала свою воронежскую квартиру и сняла жильё в Москве. Каждое утро она являлась к дому, где жил Белецкий с женой и дочерью, и подкарауливала Галинку во дворе, выдавая себя за соседку. Она дотошно изучила расписание артиста и точно знала, во сколько он выезжает из дома по утрам, во сколько возвращается после спектаклей. Она упорно втиралась в доверие к его жене и терпеливо выжидала удобного момента. В снятой ею квартире всё давно было подготовлено и куплено для малышки, дожидаясь её появления: детская одежда, игрушки, кроватка, коляска, бутылочки и даже памперсы…

За то время, что Алина провела с похитительницей, лже-мама не причинила ей никакого вреда. Напротив, она окружила её поистине материнской заботой и лаской. Она по-настоящему любила её и верила, что вскоре пелена спадёт с глаз Белецкого, он вспомнит о своей любви к "Тонечке", устыдится и вернётся к ней, бросив свою обманщицу-жену. И они будут втроём жить долго и счастливо…

Узнав все эти подробности, Галинка почувствовала даже некоторое подобие жалости. Эта сумасшедшая женщина действительно уверовала в то, что является мамой чужой дочери, её сердце действительно было полно любви к Алиночке и, вероятно, разрывалось от боли в разлуке… Галинка и хотела бы её ненавидеть — но при всём желании не могла. Тонечка и так получила по заслугам — её при любом раскладе ожидала психиатрическая больница.

Чудесные запахи, разливающиеся из кухни по всей квартире, разбудили и Белецкого.

— Ммм… — произнёс он, — чую, тётя Ксана оседлала своего любимого конька — принялась готовить как на роту солдат. И каждый день — непременная смена меню из десяти блюд… Я просто обожаю свою тёщу, — он протяжно зевнул.