Десять месяцев (не)любви (СИ) - Монакова Юлия - Страница 17

Войдя в аудиторию, она сразу же увидела Кирилла. Он явно подготовился к появлению преподавательницы: широко раскрыл рот, делая вид, что беззвучно зевает. Илона готова была поклясться, что зевать ему совершенно не хочется и рот он разинул заблаговременно. Лучше не замечать, не обращать внимания… ему же неудобнее.

И всё-таки было сегодня что-то странное, что-то непривычное со студентом Рыбалко… Ах, вон оно что! Он же пересел.

Раньше Кирилл всегда сидел вместе с Катей Таряник. Илона не вникала особо, да и вольностей себе эта парочка на занятиях не позволяла, но было совершенно очевидно, что у них роман. Теперь же эти двое сидели в противоположных концах аудитории, словно намеренно старались лишний раз не попадаться друг другу на глаза. Поссорились?..

Ничего, милые бранятся — только тешатся, усмехнулась Илона. Откровенно говоря, она не понимала, что такая милая и славная девушка, как Катя, могла найти в этом нахале Рыбалко. О чём они могут говорить друг с другом? Впрочем, смешно: может быть, они не больно-то разговаривают, а в основном занимаются другими делами, более приятными и уместными в их возрасте.

Не успела Илона объявить тему сегодняшнего занятия, как в аудитории грянул похоронный марш Шопена: у кого-то из студентов-шутников он был установлен рингтоном. Илона даже смогла с первого раза безошибочно угадать, у кого именно.

Телефон всё звонил и звонил, студенты ржали, а Кирилл не торопился сбрасывать звонок, словно наслаждался траурной мелодией.

— Господин Рыбалко, — ровным голосом, подавляя уже поднимающуюся волну бешенства, произнесла она, — будьте добры, отключите звук у вашего мобильного телефона.

— Зачем это? — лениво, не сразу, откликнулся Кирилл, словно размышлял — стоит ли вообще удостаивать эту назойливую русичку ответом.

— Вы мешаете мне. У нас занятие. И у вас, между прочим, тоже.

— Благодарю вас, — паясничая, отозвался Рыбалко, — сегодня я как-то не расположен учиться.

Но телефон всё-таки отключил.

— Вам не кажется… — Илона с трудом подбирала нужные слова, хотя в глубине души сейчас просто хотела треснуть изо всей силы этого наглеца стулом по башке, — что ваши выходки и ужимки нестерпимо скучны и предсказуемы?

— Ваши занятия тоже нестерпимо скучны и предсказуемы, — не моргнув глазом, парировал он. Илона вспыхнула, но постаралась не показать, как уязвили её эти слова. Глупый, вздорный мальчишка… и ведь он не поймёт, не поверит, что ей действительно дорога эта дисциплина, что она любит свою профессию…

— Не смею вас больше задерживать, — холодно кивнула она Кириллу. — Можете пойти погулять, пока мы будем заниматься делом.

— Спасибо, — вальяжно кивнул он, — я лучше здесь останусь. Тут тепло, светло и мухи не кусают…

На этом молчаливая поддержка аудитории вдруг оборвалась. То ли Кирилл взял неверную ноту, то ли всем банально надоело терять время попусту… Ольга Земляникина, смуглая черноволосая красотка, с досадой обернулась на Рыбалко и раздражённо бросила:

— Слушай, Кир, ты правда достал уже. Сам не хочешь учиться — так дай другим. Или заткнись, или вали нафиг отсюда, клоун недоделанный!

И Рыбалко, дерзкий, непокорный, невыносимый нахал Рыбалко, который никогда не лез за словом в карман и мог поставить на место любого обидчика, вдруг побагровел, втянул голову в плечи и послушно замолк.

"Ого, — подумала Илона, — да уж не по этой ли самой причине, имя которой — Ольга, между Кириллом и Катей пробежала чёрная кошка?.."

Впрочем, это было абсолютно не её дело.

С Марком они столкнулись в дверях кафедры.

— Устала? — негромко и ласково спросил он, отмечая её слегка потрёпанный облик после общения с Рыбалко. — Или чем-то расстроена?

— Нет, просто устала, — Илона покачала головой, мгновенно расцветая от его внимания. У неё это было последнее занятие на сегодня, а Громов спешил на очередную лекцию. — Но приглашение на яблочный пирог по-прежнему в силе! Приходи сегодня вечером часикам к семи-восьми. Не поздно?

— Н-нет… нормально, — чуть замявшись, всё-таки отзвался он.

— Где я живу, помнишь? Или давай, я запишу тебе точный адрес на всякий случай, а то запутаешься в подъездах и квартирах… — намеренно игнорируя эту красноречивую секундную заминку, Илона вырвала листок из записной книжки. Она готова была завизжать от восторга, по-девчоночьи запрыгать, захлопать в ладоши и покружиться вокруг собственной оси. Марк придёт к ней в гости! И уж, по-любому, она его сегодня не отпустит. Останется ночевать, как миленький!

Глава 5

Домой Илона спешила, улыбаясь идиотской счастливой улыбкой; с этой же улыбкой бродила по супермаркету, толкая перед собой тележку и закупаясь необходимыми продуктами. Пирог-то она Марку пообещала, и не какую-то банальную шарлотку, а её фирменный, "цветаевский" — но в доме нет ни муки, ни сметаны, ни лимонного сока. Подумав, Илона взяла также хороший кусок говяжьей вырезки и бутылку вина. Марк — взрослый мужик, поэтому нужно прежде всего накормить его нормальным ужином… а чаёк с пирогом — это так, баловство после основной трапезы.

Она возилась с ключами, пытаясь одновременно удержать в руках пакеты из супермаркета, как вдруг дверь сама распахнулась ей навстречу. Радостно-приподнятое настроение Илоны тут же испарилось: в квартире её поджидала мама.

Она уже много раз пожалела о том, что сгоряча отдала ей когда-то запасной комплект ключей. Мама, совершенно не обладающая даже минимальной деликатностью, имела свойство сваливаться, как снег на голову, без звонка — и затем часами выедать мозг, читая мораль и раздавая непрошенные советы.

— Мамуля… — растерянно проговорила Илона, машинально подставляя щёку для традиционного поцелуя. Милая, славная, идиллическая картинка: заботливая любяшая мама и кроткая послушная дочурка.

— Что-то ты скисла, — проницательно заметила мать. — Не рада?

— Тебе я всегда рада, — отозвалась Илона, запнувшись, — но, откровенно говоря… сегодня ты немного некстати, уж извини. Я жду кое-кого, у меня куча дел, нужно прибраться в квартире и заняться готовкой.

— Кого ты ждёшь? — глаза матери хищно блеснули. — Неужели мужчину, слава тебе, господи?!!

Чувство такта было ей абсолютно неведомо. Она так откровенно, так неприкрыто радовалась тому, что у дочери — наконец-то! — хоть кто-то появился! Но Илона решила с ней пока не откровенничать. С Марком всё ещё так зыбко, так призрачно… она просто боялась сглазить. А мама… мама никогда не щадит и всегда бьёт по самому больному. Ни к чему ей об этом знать.

— Нет, не мужчину… подругу с кафедры. Мусю… то есть, Машу, — быстро соврала она.

— Подруги, подруги… а годы идут, — брови матери поднялись скорбным домиком. — Ты что, совершенно махнула на себя и на свою личную жизнь рукой? Все твои бывшие одноклассницы и однокурсницы уже обзавелись семьями и детьми, а ты после смерти Андреса словно запретила себе даже думать об отношениях с противоположным полом! Боже, как же вы с ним сглупили, когда решили не торопиться с детьми… Сейчас ты хотя бы была не одна!

— Мам… пожалуйста, не начинай! — взмолилась Илона; всего за пять минут общения родительница успела надавить поочерёдно на все её уязвимые точки. — Мне правда не до этого сейчас.

Мать поджала губы, давая понять, что уступает, но не меняет при этом своего отношения к ситуации.

Однако долго молчать она не умела — это было не в её характере. Проследовав за дочерью на кухню и одновременно пытаясь вырвать у неё из рук пакеты, чтобы распределить покупки по местам (ещё одна материнская привычка, которую Илона терпеть не могла — всюду сунуть свой нос и самой навести порядок в шкафах и холодильнике, "я же лучше знаю, как надо!"), она внимательно рассмотрела лицо Илоны при ярком дневном свете, проникающем через окно, и вынесла приговор:

— Ты похудела… даже морщинок прибавилось. И под глазами синева. Слушай-ка, тебе надо обязательно проверить почки.