А я прожила 10 только жизней (СИ) - Четверт Снежанна - Страница 12

— Травмировалась? — Поинтересовалась она.

— Да, неудачно вышла на проезжую часть. Очень хотела встретиться с бампером мазды, но не рассчитала свои силы!

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась. Я тоже ей в ответ.

— А у Вас, что случилось?

Женщина перестала улыбаться, склонив голову вниз.

— Не хочу навешивать свои проблемы на кого-то, у тебя и так своих хватает.

— Мне не трудно Вас выслушать. Если Вам от этого станет легче, то я с радостью. Говорят чужому человеку сказать легче, чем своему. Так, что случилось?

— Во всем, что произошло виновата я сама. Сейчас здесь сижу, вспоминаю свою жизнь и понимаю, что надо было прожить иначе. Я бухгалтер по образованию. В девяностые работала на одного бизнесмена. Он имел собственную оптовую базу и занимался поставкой продуктов питания в рестораны, магазины, на кухни государственных структур. Зарабатывала неплохо. Из семьи — сын, которого растила без мужа. Так уж получилось. Мы жили в достатке. Когда на полках магазинов было пусто, а люди стояли в километровых очередях хоть за чем-то, у нас в холодильнике было все. Жили не тужили, но мне хотелось жить еще лучше. Тогда как раз открылась одна финансовая фирма, которая обещала огромные проценты при вложении денег. Вся страна, как с ума сошла, люди в очередях стояли, чтобы занести туда деньги. Я тоже попалась на эту удочку. Заняла у хозяина под залог квартиры крупную сумму денег и вложила. Фирма оказалась финансовой пирамидой. Когда она лопнула, я еще даже первой выплаты не получила. Долг был большой, хозяин настаивал на возвращении. Тогда, в те годы бандитизм и рэкет были страшными, опасными для жизни. Он был связан с ними. Я вынуждена була продать трехкомнатную квартиру и рассчитаться полностью, еще и с процентами за просрочку. С работы он меня уволил после этого. Сказал, что теперь не устроюсь ни на одну фирму, я его подвела — долг не вовремя отдала. Сына перевезла к матери в деревню. Была в полном отчаянии. Денег еще немного осталось, но как жить дальше? В те времена, как и сейчас, люди повально уезжали за границу на заработки. Тяжело было, а что делать. Мне было сорок лет, сыну — восемь. Думала поеду на год-два поработаю — вернусь с деньгами, потом устрою как-то нашу с ним жизнь. Поехала в Италию. Год-два затянулись на двадцать шесть лет. Сначала я устроилась уборщицей и пятнадцать лет работала у одной семейной пары. Домой меня отпускали раз в год на две недели. Я приезжала, иногда пересылала, какие-то средства. На моих глазах выросли чужие хозяйские дети, а мой собственный ребенок вырос без матери. Он за это время вырос, выучился на механика, открыл собственный бизнес — автомастерскую. Когда ему было двадцать два — похоронил мою мать. На похороны я приехать не смогла — заболела в то время сильно. Он это расценил по-своему. Сказал, что могу и к нему больше не приезжать — все равно мы чужие, потому что родного человека, который его вырастил, он похоронил. Я на него обиделась, не понимала тогда всей глубины его чувств, перестала звонить, приезжать. Но жизнь шла. Я начала там жить с одним мужчиной. Получила гражданство, жила в свое удовольствие. Могла позволить себе не работать. Смотря на его взрослых детей от первого брака, их теплые, семейные отношения, я все чаще понимала, что со своим сыном поступила не правильно. Гордость и обида не позволили мне вовремя опомниться. С Антонио мы прожили душа в душу одиннадцать счастливых лет. А потом он умер — инсульт. Я никогда не думала, что состояние моего мужа сможет рассорить когда такую ​​дружную семью. Антонио не оставил по себе завещания. Все думал потом, потом. Мы не были официально женаты, по-этому дети, которых я считала и своими выставили меня на улицу ни с чем. В тот момент поняла, что никому здесь больше не нужна. Я вернулась домой к сыну. Сейчас ему почти тридцать пять, он счастливо женат, имеет двух дочерей, собственный загородный дом и несколько СТО. Он меня даже на порог дома не пустил. Сказал, что матери его давно нет, она когда-то поехала в Италию строить свою жизнь и больше не вернулась. Он не простил мне. Я отказалась от гражданства Италии, получила месное и поселилась здесь. Думала, что он отойдет со временем. Не отошёл. Я как-то внучек на улице подстерегла, когда он их из школы домой привез, хотела конфеты им дать. Он бросил те конфеты на землю. Сказал, чтобы я не приближалась к его семье, а ехала в Италию к своей. А кто у меня там есть? Никого. На свои сбережения купила здесь домик под городом и езжу иногда в школу, чтобы хоть издали посмотреть на девочек. Сейчас лето, каникулы, потому в школу они не ходят. К сожалению, увижу их украдкой только осенью. Если доживу. Глупая была, думала, что это он ко мне подход найти должен был. Я же за рубежом для него работала, деньги пересылала. Не большие, но пересылала. А он неблагодарный не оценил этого. Только потом поняла, что деньги для ребенка — это ничто. Важнее было быть рядом, растить его, переживать его проблемы, поддерживать в трудные времена, любить его каждый день, говорить об этом. Любовь ребенка надо заслужить не деньгами, а теплом, уважением и пониманием. Сожалею, что поехала, что деньги эти проклятые вложила. Возможно, если бы хоть кто-то меня тогда остановил, все сложилась бы иначе.

Мне стало жаль эту женщину. Она искренне раскаялась в своих поступках и заслуживала еще один шанс. Я оглянулась на Алекса. Он стоял в метрах тридцати, спиной к нам. Он снова будет волноваться когда будет приводить меня в сознание, но другого выхода не было. Решение принято. Я прикоснулась к женщине и зажмурила глаза. Свет закрутил меня в водовороте.

— Максим Николаевич! — Открыла глаза. Я за столом, сижу в каком-то кабинете на кожаном кресле. Первое, что бросилось в глаза — это мой живот, он был объемным и нависал на ноги. Я подняла взгляд к женщине, которая трясла меня за плечо. Даже не удивилась, когда увидела ее, ту самую — из парка, но на тридцать лет моложе. Она испуганно заглядывала мне в глаза. — Все в порядке? Вы внезапно потеряли сознание!

— Все хорошо. — Сказала я удобнее усаживаясь в кресло. Ох и тяжело в этом большом теле, едва дышала. В том, что я мужчина не сомневалась: грудной, низкий, мужской голос, широкие ладони, мужская одежда, провела рукой по щекам — щетина. — Подай воды.

Женщина бросилась к шкафчику, открыла его, достала графин с водой и стакан. Дрожащими руками налила и поднесла мне. Я отпила несколько глотков. Горло смочила, но дышать не стало легче, наверное это из-за веса. Женщина молча стояла, заламывая руки.

— Что хотела? — Голос вышел с неприятной жесткой интонацией. Но именно так и должен говорить босс. В этот момент я вспомнила своего шефа и пыталась немного его скопировать.

— Я же Вам говорила, до того, как Вы…

— Скажи еще раз, я не все правильно расслышал! — Грянул я рукой по столу. — Сядь и не трусись! — Надо было ее как-то успокоить, потому что она уж очень волновалась.

Женщина покорно села. Она сложила руки перед собой, как школьница и выдохнула на минутку прикрыв глаза. Затем собралась с духом.

— Максим Николаевич, я Вас просила о помощи. Хочу вложить деньги в финансовую компанию. Вы знаете в какую. Люди вкладывают деньги и получают от нее дивиденды. Мне нужно десять тысяч долларов. Я все верну. Под залог предлагаю свою трехкомнатную квартиру в центре. Это успешное и выгодное дело. Чувствую, что смогу неплохо здесь заработать.

Я позволила ей договорить. Затем саркастически, угрожающе улыбнулась.

— Скажи мне, как долго ты у меня работаешь?

— Пять лет. — С опаской сказала она.

— Я достаточно тебе плачу или нет?

— Достаточно, я не жалуюсь. — Тихо согласилась.

— Тогда почему ты ввязуешся в эту аферу?

— Почему аферу?

— Скажи мне, я туда деньги вложил?

— Нет.

— Как ты думаешь почему?

— Не знаю.

— Я не ведусь на общий инстинкт — думаю своей головой! Ты знаешь такую ​​поговорку: «Бесплатный сыр — только в мышеловке»! Пойми, не может быть прибыли из ничего. Ты же бухгалтер! Это финансовая пирамида. Такая сказка для Буратин, которые верят, будто деньги вырастут за одну ночь на дереве, если их закопать в землю. Я понимаю, что все звучит логично. Вы вкладываете деньги, приводите знакомых, чтобы они вкладывали, затем получаете какие-то копейки в виде выплат. Как можно вкладывать средства в такую ​​ерунду? Для чего? Это все равно, что выбросить их в мусорное ведро! Через месяц — два они закроются и оставят всех своих вкладчиков ни с чем. Ты одолжешь у меня деньги, а я захочу их вернуть. Я тяжело работаю, честно зарабатываю, всем плачу: законникам, бандитам, рэкету. Мне тоже хочется жить хорошо. Разве я не человек? А что ты? Продашь свою квартиру, отдашь мне долг с процентами за то, что вовремя вернула. Я конечно уволю тебя, потому что люди которые подвели меня хоть раз — теряют мое доверие и больше здесь не работают, да вообще в этом городе. Ты же знаешь. Что будешь делать потом? Поедешь за границу? А сына кому оставишь? Ну конечно маме! Это она обязана его на старости лет растить. Тебя вырастила, пусть теперь внука растит, пока ты за границей жить и пахать будешь. Ну конечно, ты ж будешь присылать средства и раз в год на две недели приезжать. Этого же достаточно для твоего сына, чтобы он в тебе видел родную душу. Потом конечно, он вырастет и все поймет! Так думаешь? Оценит, что ты ради денег пожертвовала его детством, юностью и оторвала его от сердца! Только потом не жалуйся, когда на старости поймешь, что вы абсолютно чужие люди. Ты предашь своим поступком его чувства и доверие, он вырастет с ощущением брошенного ребенка. Чем отличается эта ситуация от той, если бы ты сдала бы его в интернат. Тем, что оставила его на бабушку, а не на чужих людей и две недели в год приезжать будешь? Ты ему нужна сейчас, а не когда он вырастет и устроит свою жизнь. Тогда он и знать тебя не захочет. Не простит!