Выжить - Селютин Алексей Викторович - Страница 13

Я сжал кулак и овальный оранжевый щит появился у моей руки. Правой рукой я выхватил из огня самую длинную ветку с ярким пламенем на конце и сделал шаг на вершину оврага.

- Идите сюда, твари! - прикрыв тело энергетическим щитом и размахивая во все стороны веткой, заорал я. - Ко мне! Идите ко мне, твари!

Злобное рычание, вырвавшееся сразу из трёх зубастых пастей, вызвало у меня смех.

- Ха-ха! Трусите!? Ну же, смелее! Подойдите ближе, ублюдки! - вновь закричал я принялся делать взмахи щитом. Уверен, даже это мерзкое полусогнутое тело щит перерубит пополам и не задержится на костях. Развалит на две половинки ещё проще, чем дерево.

Рычание прекратилось, когда существа замерли и раздался протяжный вой. Они дружно начали сдавать назад и, как мне казалось, не отрывали жутких взглядов от щита. Огонь их пугал и они его боялись. Но щит был куда опаснее и они это понимали. Моё сольное выступление, конечно, было невероятно красочным и бесстрашным, но именно щит убедил, что сегодня им мною не полакомиться. Они издали несколько странных каркающих звуков, словно переговаривались между собой, и торопливо растворились в ночи. Я бросил им в след горящую ветку, но она не пролетела и десяти метров. Упала и рассыпалась.

- То-то же, суки! Выкусите! Будете знать с кем связались! - погрозил я кулаком темноте, чувствуя как ноги предательски дрожат. Такого знакомства я совсем не желал и точно не ожидал его. Уж лучше бы это были простые и понятные волки, чем ужасные двухметровые монстры со страшными глазами...

Горячка понемногу проходила и я без сил опустился на землю. Деактивировал щит и тяжело дышал. Меня трясло. Зрелище оказалось не для слабонервных. Теперь точно не засну всю ночь.

Несколько минут мне понадобилось, чтобы взять себя в руки. В прямом смысле слова. От пережитого ужаса ладони были холодны, как лёд. Я держал их над огнём, впитывая тепло, и с ним отступал страх. Я подкинул дров в каждый костёр, смотрел, как они ярко разгораются и, в очередной раз, похвалил сам себя за предусмотрительность. Расслабил бы булки, пренебрёг предосторожностью и, возможно, уже отдельными кусками переваривался бы в жутких желудках... Чёрт возьми, что же это за существа такие, а? Неужели простые-обычные местные лесные хищники? Не может быть! Они выглядят чересчур уж страшно. Такими только детей перед сном пугать... Впрочем, и взрослых тоже. Я сам едва в штаны не наложил...

...До утра я действительно не сомкнул глаз. Только и делал, что подбрасывал дров в костёр, выбирался из оврага под прикрытием щита и вглядывался в темноту. Смотрел, пока не начинало мерещиться, а потом спускался обратно к теплу. И так делал раз за разом до того момента, когда спасительное и уже невероятно любимое мною солнце начало выходить из-за горизонта. Маленькие и практически незаметные птички в кронах словно ожили, встречая его. Загомонили, запищали и радостно чирикали, как будто благодарили за то, что развеяло ужас ночи. Похоже, птичкам тоже пришлось несладко из-за этих существ. Они, наверное, их чувствуют. Что-то я не припомню в этом лесу такого радостного птичьего гомона. Я вообще за всё время встретил только одну птицу здесь. Ту, которую ограбил...

Когда в лесу стало достаточно светло, я засобирался. Не переставая оглядываться, затушил костры, тщательно засыпал землёй и затоптал. Не хватало ещё пожар устроить. Если огонь распространится, я зажарюсь как рождественская индейка... Затем подобрал палку, проверил, все ли вещи собрал и немного пригорюнился от того, что банкнот осталось всего 5 штук. Ночью, даже не задумываясь, я спалил почти все свои деньги. Не подумал о том, что бумагу не мешало бы экономить.

Но с этим ничего уже нельзя было поделать и я, выбрав направление противоположное тому, откуда появились монстры, двинулся вперёд. План на сегодня был прост: шагать без остановок весь световой день, чтобы убраться отсюда как можно дальше. Несмотря на то, что с таким щитом я совсем непростая добыча, вновь пересекаться с зубастыми уродцами мне не хотелось. Неизвестно ещё кто победит в этой войне, а значит лучше не рисковать. Да и вообще, как говорится, самая лучшая война та, которой не было.

Приняв решение, я, часто оглядываясь, многие часы шёл вперёд. Хоть лес и не думал заканчиваться, ландшафт изменился. Я поднимался на возвышенности и спускался с холмов. Слышал крики птиц и видел их стайки, летающие в небесах. Видел мелких животных, спешивших укрыться в норках, вырытых у корней деревьев. Несколько раз пробовал их отловить, но безрезультатно - слишком уж резвые они были... Вся природа говорила о том, что здесь есть жизнь. Хвойный лес уже не казался настолько высохшим и зелёные иголки источали приятный запах, пробуждавший ностальгию.

К тому времени, как солнце достигло зенита, я набрёл на грибную посадку. Но как бы это меня не обрадовало, я не стал собирать их в надежде зажарить на привале. С неизвестными грибами шутки плохи. И хоть они были очень похожи на простые шампиньоны и выглядели аппетитно, я даже не стал к ним прикасаться. Риск отравиться был слишком велик. Внутренний голос уверял воздержаться от их употребления и я, бросив прощальный взгляд на белые шляпки, продолжил путь. Заметил, что лес опять пошёл в гору и долго забирался, торопясь добраться до пика. Когда увидел, что наверху есть проплешина, заторопился ещё сильнее: наконец-то смогу рассмотреть куда я угодил. Сориентируюсь с высоты и решу куда двигаться дальше.

Но забравшись наверх, я опечалился ещё сильнее - лес и не думал заканчиваться. Куда хватало взгляда было видно широкое хвойное полотно. Только на самом горизонте, казалось, он исчезал, растворяясь в облаках. Я стоял на вершине, пытался не поддаваться охватившей меня безнадёге и тщательно выбирал маршрут. Впереди лес шёл под уклон, а значит спуск мне предстоял долгий. Жажда продолжала драть горло, а желудок мучили спазмы и я решил спускаться в самый низ. Там оборудую местечко и буду долбить землю, пока не найду воду. Разведу костёр и постараюсь раздобыть еды. Птицу собью палкой или придушу зверька мелкого, если поймаю.

Спускаясь по склону, я заметил, что деревья с правой стороны высажены менее плотно и направился туда. Осторожно спускался, не забывая смотреть по сторонам, и радостно закричал, когда услышал журчание. Журчание, издаваемое рекой, ни с чем нельзя было спутать. Едва я заметил в просветах зеркальное отражение деревьев, добавил скорости и через несколько минут стоял у берега неширокой - метров 5 не больше - и довольно мелкой речушки. Извиваясь как змея, она уходила и по правую, и по левую руку. Чистейшая вода не могла скрыть песчаного дна и стайки мелких рыбок, снующих у берега.

Чуть не ошалев от свалившегося на меня счастья, я всё же успел остановиться и не прыгнуть в эту чистую воду в одежде. Радостно улюлюкая, я разделся быстрей, чем поднятый по тревоге солдат, зашёл в реку и первым делом окунул в неё губы. Вода была холодная, но чистая и вкусная. Я пил пока зубы не заныли от холода. Затем стоял, закрыв глаза, подставил лицо солнцу, наслаждался счастьем и снова пил.

Спасён. Я спасён. Три дня я шёл сквозь лес без всякой надежды на спасение. Три дня мучился и, наконец-то, нашёл воду. Чистую речную воду, а не стоячее вонючее болото полное мерзких склизких тварей.

Напившись, я долго плескался, смывая с себя грязь и пот последний дней, и абсолютно не боялся, что здесь водятся хищники, способные откусить нечто важное. Такие мелочи меня сейчас не волновали. Я просто наслаждался, понимая, что теперь не погибну от жажды. Даже если задержусь здесь ненадолго, пойду вниз по течению. Из школьных уроков географии я помнил, что любая река куда-нибудь впадает. В озеро, в море или океан. Так или иначе, она обязательно меня куда-то выведет. И сейчас мне совсем неважно куда. Лишь бы выбраться наконец из этого осточертевшего леса.

Вдоволь накупавшись, я выбрался из воды и первым дело начисто выстирал футболку. Повесил её тут же на ветке, чтобы просушилась и решил поиграть в рыбака. У берега плавала мелкота на один зуб и её поймать можно было только сетью. Но за неимением таковой, я сосредоточился на рыбе, плававшей в глубине. Терпеливо замирал на месте, пытался хватать руками, но безрезультатно. Рыбёшка размером с ладошку, которую я бы с удовольствием съел даже сырой, была слишком ловкой и без проблем уходила от такого матёрого охотника.