Любимый цветок фараона (СИ) - Горышина Ольга - Страница 19

2.7 "Откуда? От верблюда!"

— Нам еще далеко?

Вопрос полетел в лицо каирца, как плевок верблюда. Она заметила впереди стоянку бедуинов.

— Вон, до тех самых верблюдов, — Реза махнул рукой. — Если я знаю их хозяев, то нам повезло… Я без денег, а если нет… — Сусанна вновь забыла про жару и похолодела под взглядом каирца. — Я понесу тебя нея на руках. Такое в романе есть?

— В чьем? В вашем? Потому что в моем — нет! — отрезала Сусанна, пытаясь вырвать руку. — В моем есть колесница.

— До колесницы я тебя не донесу, но донести до места, откуда можно вызвать такси, надеюсь, у меня хватит сил.

— У меня есть деньги.

Реза покачал головой. Понятное дело, что не возьмет, но она же не за него платит, а за себя — пусть его принципы горят белым пламенем! Ее сейчас занесет злым дыханием Сета!

— Сомневаюсь, что у тебя есть столько наличных.

В этом он может оказаться прав. Родители велели пользоваться картой.

— Ты можешь передвигать ноги быстрее?

Затащил ее в пески и еще недоволен! Но, наверное, боится, что разлегшийся в песках верблюд встанет и уйдет вслед за маячащей вдали троицей собратьев. Но верблюд продолжал мерно покачиваться в раскаленном мареве.

— Гашиша накурился, — пошутил Реза, но ей и ее ногам уже было не до шуток. Однако радостное приветствие внушило надежду, что Резу тут знают. Только слишком долго они говорили. и бедуин все махал руками, явно набивая цену, а Реза все оборачивался и глядел вдаль мимо нее. Наконец бедуин поднес мобильник к спрятанному под платком уху, и Реза шагнул к ней с улыбкой:

— Они приведут лошадей. На верблюде я тебя в другой раз покатаю, когда будешь менее горячей.

Это что он опять сказал? И про следующий раз, и… Да ладно, Суслик, к словам придираться! Пусть сначала вытащит тебя из пустыни, а уж потом будете отношения выяснять.

— Устала?

И Сусанна даже не поняла, какое сальто он сделал, чтобы в миг оказаться на песке с ней на коленях. Сил сопротивляться не было, и она покорно опустила голову ему на плечо, наплевав на жесткую лямку рюкзака, врезавшуюся в щеку. Но лишь она тяжело вздохнула, рядом сразу скрипнул песок, но она не смогла уже поднять головы, потому что на волосах лежала тяжелая ладонь каирца. Реза заговорил по- арабски, но она сумела разобрать слово "спасибо", а потом на голове оказалась куфия — и Сусанна в страхе обернулась на бедуина. Ух, это платок не с его головы! И снова прилегла на плечо Резы.

Странный какой-то… И зачем все это устроил? Может, ему просто скучно живется с мамочкой. И с этой мыслью она, кажется, уснула, потому что когда открыла глаза, сразу увидела перед собой копыта. Реза заставил ее выпить откуда-то взявшейся воды и попытался водрузить на коня. Но уж тут она его оттолкнула — это она сумеет сделать без его помощи!

Он распрощался с бедуинами и обошел ее лошадь со всех сторон, подтягивая подпруги и регулируя стремена.

— Держи повод, как трубочку от мороженого, — и увидев ее злую мину, тут же улыбнулся: — Часа не пройдет, я накормлю тебя мороженым, обещаю!

Он уже конкретно достал — она ничего не просит у него! Только бы добраться до гостиницы. А уж завтра она на порог его не пустит, чтобы его мать там ни приготовила! Имя-то у нее какое… Фиг запомнишь!

— Ты меня слышишь? Сожми повод в одной руке, не натягивай. Лошадь пойдет следом за моей, они так приучены. Главное — держи ее на небольшом расстоянии и не давай обходить мою лошадь, потому что она кусается.

Сусанна кивнула. Поехали уже, а то и платок станет таким же мокрым, как и кепка, пригвоздившая его к голове. На лошади почти не качало, и Сусанна порадовалась, что Реза не взял верблюда — иначе из нее бы все кишки вытрясло. Однако каирец постоянно оборачивался, словно боялся, что она грохнется в обморок, но после краткого сна и пол литра воды она вновь почувствовала себя человеком, хотя была бы рада, если бы вся вода все же испарилась через кожу и не мешала ехать.

— Еще чуть-чуть!

Хорошее ободрение с учетом, что она уже потеряла счет времени, только солнце явно подумывало занырнуть в хаос. И вдруг Реза поворотил назад своего коня и поравнялся с ней.

— Доставай из рюкзака телефон. Отсюда хороший вид на Сфинкса. Мы ближе подходить не будем. Да, и куфию не снимай. Тебе очень идет. Лучше зеленых волос.

Какое счастье, что на ней солнцезащитные очки! В них ни глаз, ни лица не видно. Жаль, конечно, что фото без верблюда, но лошадь тоже хороша с такой узорчатой попоной…

— Все, разрядился, но я успел сфотографировать, — и Реза вновь подставил ей спину с рюкзаком. — Пять минут, и мы избавимся от лошадей. А вообще подумай, такая продвинутая цивилизация, а ни плавать не научились, ни лошадей не оседлали.

— Кто?

— Египтяне, конечно!

— Я тоже плавать не умею.

— Зато на лошади теперь умеешь. И иероглифы писать, я точно знаю…

Мокрый весь, а не ерничать не может, нахал! Только бы не затоптать теперь туристов копытами. Но два бедуина сами к ним подбежали, и Сусанна с ужасом увидела, как Реза протянул старшему золотой браслет! Она его так по миру пустит. Бедуин не подумает возвращать золото. А, может, браслет и не золотой вовсе…

— Еще сто шагов, моя царица, и будет тебе терраса с видом на пирамиды.

Да ей сейчас никакой вид не нужен! Ей бы умыться да сесть на то, что не качается. Она решила не глядеть в зеркало, потому что у встретивших их вышколенных официантов в красной униформе был достаточно красноречивый взгляд. Но, наверное, богатые люди, даже после пешей прогулки по Сахаре, выглядят платежеспособными.

Обтеревшись водой, Сусанна доковыляла до плетеного шезлонга в углу террасы и вытянула ноги, наплевав на их серость. Заходящее солнце вовсю жарило небо, но в воздухе еще не разлилась вечерняя прохлада, если в песках она вообще существует. Однако на столике ее поджидали мороженое и стакан с лимонадом — оставалось надеяться, что это не махито. Даже капля алкоголя сейчас убьет ее.

— Я взял только мороженое, надеясь на домашний ужин, — на столе подле Резы лежал его телефон, — но мой тоже разрядился, а заявляться к матери без звонка я не хочу. Взглянешь на меню?

Сусанна покачала головой. Из-за усталости она абсолютно не чувствовала голода. Реза протянул ей вазочку с мороженым и задержал горячие пальцы на ее руках, а потом скользнул на запястье.

— У меня есть для тебя браслет. Чуть подогнуть, и будет точно твой размер.

Суслик, говори — нет. И быстро! Но язык распух от жары и не шевелился.

— Только не уверен, что его будет достаточно, чтобы искупить нынешнюю прогулку. Прости меня. Я дурак, что потащил тебя в пески.

И когда Реза наконец убрал руку, Сусанна тут же схватила ложечку. На этот раз он, похоже, не издевался, потому что действительно выглядел расстроенным.

— Неужели я ошибся, и кольцо тебе велико?

— Что? — Сусанна нервно уронила руку на колени.

— Я заметил, что ты постоянно крутишь его.

— Я… — Сусанна совсем потерялась в чужом языке. — Я… Я просто не привыкла к кольцам. — Ну же, Суслик, скажи это наконец! — И я… Я хочу его вам вернуть. Мои родители не поймут…

— Верно, не поймут, — перебил Реза довольно зло, но тут же улыбнулся. — Скажешь, что купила у торговцев. У них куча похожих побрякушек. Никто ценности кольца не узнает. И ценность не золотом измеряется и даже не часами работы ювелира, а чувствами дарителя. Это кольцо ничего не стоит, поверь.

От его улыбки дрожь побежала по спине. Или же наконец-то на террасу прокралась долгожданная вечерняя прохлада.

— Дай сюда руку…

И Сусанна подчинилась — пальцы оказались на его ладони даже раньше, чем он сказал "пожалуйста", она хорошая ученица Сельмы.

— Хорошо сидит. Мои губы редко ошибаются в выборе пальцев.

Сусанна не могла сформулировать вопрос, да и не знала, который озвучить из сонма роящихся в голове. Реза поцеловал палец с кольцом и отпустил руку, и падая та чуть не выбила ложечку из вазочки с мороженым.