Одна беременность на двоих (СИ) - Горышина Ольга - Страница 11

— Зачем ты всё это накупила? Зачем? Пюре зачем ты купила?

— Захотелось, — сказала я тихо и вздрогнула от звука бьющегося стекла — похоже, Аманда швырнула одну из баночек в раковину.

Затем я услышала ещё один хлопок и обернулась. В ту же секунду голова Аманды исчезла за барной стойкой. Я рванула на кухню. Она сидела прямо на плитке, глядя на растекающуюся вокруг тетра-пакета лужу апельсинового сока.

— Я сама!

Она резко вскочила на ноги, когда я попыталась вступить на кухню, схватила с ручки дверцы полотенце и принялась вытирать лужу. Я поставила текущий пакет в раковину, но не ушла. Ноги будто приросли к полу, я не могла оторвать взгляда от рук Аманды, нервно скользящих по плитке. Полотенце давно промокло, но она продолжала размазывать сок по полу. Волосы скрывали лицо, но по характерным звукам я поняла, что она плачет.

— Аманда, — позвала я тихо.

Она среагировала только в третий раз и взглянула мне в лицо покрасневшими глазами.

— Что? — в голосе по-прежнему слышалась злость, и я сжалась от незаслуженного обвинения, будто это я сглазила ребёнка.

— Аманда, а может…

— Ничего не может. Неужели ты не понимаешь?! Я не смогу воспитывать дауна, не смогу… И я не хочу такую жизнь своему малышу. Понимаешь?

— Понимаю.

Я, конечно же, ничего не понимала. Единственное, что мне была ясно, как божий день, что Аманде плохо. А как помочь, я не знала. Я отмотала пару бумажных полотенец и присела на корточки подле апельсинового моря.

— Что ты делаешь? — завизжала Аманда. — Тряпки, что ли нет! Ты, небось, и в школьном саду ни одного дерева не посадила!

Я уже намочила бумагу, но вытирать дальше не решилась и потому кинула мокрый комок в помойное ведро. Спокойнее доразбирать сумки — куриные грудки давно пора сунуть в морозилку. Однако я слишком резко распахнула дверцу, и лёд для заморозки приземлился прямо мне на ногу — я еле сдержала крик. Стиснув зубы, я вернула брусок в морозилку. Затем, стараясь ступать ровно, обошла Аманду, продолжавшую размазывать на полу лужу мокрым до последней нитки полотенцем, и доковыляла до дивана. Шевеление пальцами далось с трудом. В мозгу сверкнула мысль отвлечь Аманду своей болячкой, но я испугалась — вдруг она заорёт, что её проблема намного серьёзнее и мне просто плевать на подругу. Поэтому я молча подтянула к животу ногу и принялась сжимать зашибленные пальцы.

В кране зашумела вода — Аманда споласкивала полотенце, затем ушла в туалет и долго не возвращалась. Мне стало страшно. Я не могла понять, что происходит и что она могла там так долго делать. Пойти к ней? Я вновь заковыляла на полусогнутых и осторожно постучала в дверь ванной комнаты. Ответом стала тишина. Я постучала настойчивее. Аманда открыла, но, ни говоря и слова, прошла мимо меня к дивану голой. Вся одежда валялась на полу, даже трусы. Она забралась под одеяло без пижамы и отвернулась к стене.

— А ужинать?

Она ничего не ответила. Я выдавила на щётку пасту. Есть в одиночку было неловко, да и живот от пережитого испуга перестало крутить от голода. Я потушила свет и, скинув лишь джинсы, примостилась на краю дивана. Спать не хотелось — во-первых, слишком рано, а, во-вторых, какой к чёрту сон, когда Аманда всхлипывает в тишине.

Мне показалось, что у меня поднялась температура, и я даже приложила ко лбу ладонь — наверное, мозг закипал, пытаясь разобраться в абсурдной ситуации. Как могло так получиться, что у малыша нашли отклонения, что ему не дано родиться и что она должна делать аборт? Меня захлёстывало цунами единственной мысли — это я хотела, чтобы живот не рос. Это я виновата, что так получилось… Я зажала рот, боясь разреветься. Ну почему я такая дура? Почему всегда думаю о плохом, накликиваю беду… Почему я не хочу, чтобы Аманда стала матерью? Почему…

— Аманда?

Она тут же повернулась ко мне.

— У тебя записан сотовый врача?

— Нет, — ответила она быстро.

— А может у них есть круглосуточная линия? Ну не может быть всё плохо. Просто не может! Я хочу этого малыша!

Аманда села, одеяло съехало, обнажив грудь и припухший живот. Под моим внимательным взглядом она скрестила на животе руки. Я виновато отвернулась.

— Тебе-то какое дело до моего ребёнка? — сказала Аманда совсем не вопросительно.

Я ничего не ответила, встала с дивана и подошла к невыключенному ноутбуку. Быстро набрав адрес сайта медицинского офиса, я стала искать контакты врачей и зацепилась взглядом за ссылку на личный кабинет пациента. Я крутанула стул к дивану.

— Аманда, ты регистрировалась на сайте? Может, у них результаты анализов есть онлайн?

— Имя с фамилией через точку. Пароль — дата рождения.

Я быстро ввела данные. Всё сработало. О, небо — вот она, ссылка на результаты теста, и не надо ждать девяти утра, когда откроется офис. Соединение с сервером было настолько медленным, что я успела сгрызть ноготь, и вот…

— Отрицательный!

Я крутанула стул и вскочила на ноги.

— Аманда, ты слышишь меня! Отрицательный результат. У тебя всё хорошо!

Она не шелохнулась, продолжая сидеть со скрещёнными на животе руками. В непонятном порыве я бросилась к ней на диван и, скинув руки, поцеловала пупок, а потом прошептала, не отрывая губ от кожи:

— Ну толкни свою маму, чтобы она наконец поняла, что ты здоровый мальчик.

— Мальчик? С чего ты взяла, что мальчик?

Я выпрямилась и пожала плечами.

— Ну девочка. Какая разница! Малыш здоров, а мама его придурошная психопатка. Правда, этой суке медсестре по морде надавать не мешало бы! Не могла просто результат сказать!

— Конфиденциальность… А вдруг не я прослушаю сообщение… Кейти, жрать хочется!

Я бросилась на кухню, схватила с барной стойки вторую баночку детского питания и метнулась обратно к дивану.

— Сдурела?! — только злости в голосе Аманды не было, только нервный смешок.

— Не знаю, — пожала я плечами, — может и сдурела. Мне просто вдруг захотелось попробовать…

— Поверь, мы его ещё наедимся, — улыбнулась Аманда, хотя глаза блестели от слёз, только теперь счастливых.

Хлопок. Крышка в сторону. И полная ложка прыгнула в рот к Аманде. Она облизала губы, выхватила у меня банку и принялась скармливать оставшееся пюре мне ложку за ложкой, пока пустая банка не оказалась на полу. Её руки обвились вокруг моей шеи, и она завалила меня на диван. Я прижала к себе Аманду крепко-крепко, забыв про живот, и мы начали кататься по дивану, радостно визжа, будто девчонки, получившие в подарок новую Барби. И остановились лишь тогда, когда я рукой коснулась ворсинок коврового покрытия, с трудом удержав Аманду наверху.

— Пойду за пижамой.

Аманда перевалилась через меня и шагнула к шкафу, но вдруг остановилась и провела рукой по своим ягодицам.

— Потрогай, — обернулась она ко мне.

— Что?

Она смотрела на меня чистыми голубыми глазами, не понимая моего замешательства.

— Потрогай, какая у меня на заднице корка… Ну просто апельсин! Что делать-то?

— Кремом намажь, — бросила я, отвернувшись.

— Погугли, пожалуйста, что это может означать.

Я аж подскочила с дивана.

— Аманда, ты что, с ума сошла! Теперь будешь искать объяснение каждому прыщику? Меньше на заднице сидеть надо, и корки не будет.

Я поседею с этой дурой за оставшиеся полгода!

Глава девятая "Мы - это я и ты"

Я достала из духовки запечённую рыбу и подняла глаза на Аманду, которая должна была заканчивать на компьютере проект по дизайну. Только вместо этого она развернула кресло от стола и гладила живот, заметно подросший за неделю. Снова пытается угадать шевеления, которые беременные якобы должны чувствовать уже на шестнадцатой неделе.

— Зачем ты приготовила рыбу? Её нельзя беременным.

— Её много нельзя, а я уже не помню, когда мы ели рыбу в последний раз. И потом ты забыла, как я люблю лосось?

— А меня тошнит от его запаха!

— Не ешь.

Я сказала это довольно спокойно. Две пороховые бочки не могут жить в четырёх стенах, и я научилась подавлять в себе все эмоции.