Одна беременность на двоих (СИ) - Горышина Ольга - Страница 112

Наконец собрались все восемь человек. Мы поспешили во дворик, в который выходило несколько балкончиков. Они заинтересовали меня намного больше остального — резные, с викторианским шармом, смотрящиеся вместе аляповато, но по отдельности представлявшие собой произведение искусства. Остальные пытались высмотреть что-то в окнах соседнего павильона.

— Жаль, что сейчас закрыт музей винтовок, — вздохнул приятель Логана, но тут же получил в руки игрушечный винчестер от подоспевшей служительницы.

Мы выстроились в арке, каждый вооружённый винчестером — достаточно тяжёлым, пусть и муляжом. Попытались улыбнуться, позабыв, сколько жизней унёс этот «жёлтый парень», как прозвали его за блестящие медные части индейцы. Да, эти ружья завоевали Запад… Впрочем, это всё, что я знала о винчестерах и владельцах оружейного завода.

— Знаете, — продолжил приятель Логана, успевший купить в сувенирной лавке книгу, — здесь написано, что Оливер Винчестер, тогда лейтенант-губернатор Коннектикута, подарил винчестер Линкольну.

В этом все парни… Их больше ничего и не интересует. Мы же с девчонками заглядывали в окна гостиной, где одетые в викторианские костюмы люди распевали рождественские гимны. Наконец пришёл наш экскурсовод. Он был одет, как и остальные, в малиновый джемпер, но лишь ему он дополнял имеющийся образ. Поставленным чубом и лоснящейся, как у младенца, кожей он походил на Элвиса Пресли. Одной фразы оказалось достаточно, чтобы понять, отчего создалось подобное впечатление.

— Меня зовут Джеки, и сегодня я буду вашим экскурсоводом.

И длинные аккуратно подточенные ногти лишили парня последних остатков брутальности. Я старалась оторвать от них взгляд и сосредоточиться на рассказе. Но движения его пальцев и тембр голоса заставили мой разум утратить способность поглощать смысл слов… С трудом слушала я, как говорил он, что нам повезло попасть в особняк во время праздников, когда сюда приходит много любителей почувствовать себя викторианцами — они шьют себе викторианские костюмы, устраивают чаепития, музыкальные вечера или просто сидят в интерьерах особняка и читают книги. Сегодня эти люди решили петь гимны, и мы встретим их в разных комнатах. И мы действительно встретили, только если у дам обычно в руках были красиво разукрашенные блокноты с нотами и текстами, то у одного великолепно разодетого джентльмена в руках оказался планшет — странное совмещение двух культур.

Джеки, проводя нас по комнатам, вещал, что этот особняк остаётся до сих пор тайной, хотя почти каждому явлению можно отыскать разумное объяснение. Началась история с того, что приехавшая из Коннектикута миллионерша купила небольшой фермерский домик и прилегающие к нему земли. Решив провести остаток жизни в уединении, она повелела оградить особняк от мира высокой зелёной изгородью в надежде, что рядом никогда не построят салун, которые росли во времена золотой лихорадки, как грибы после дождя. Для маленького городка Сан-Хосе приезд такой дамы уже был событием, а начавшееся сразу после покупки строительство родило множество слухов, которые бытуют в народе до сих пор. Дамой этой была вдова владельца оружейного завода Сара Винчестер. Она покинула Нью-Хейвен после смерти мужа, как говорят, по совету медиума, которыми в то время увлекались по обе стороны океана. За четырнадцать лет до того, не прожив и шести недель, умерла их новорожденная дочь. Дух мужа, говоривший через медиума, сказал миссис Винчестер, что их семью прокляли души людей, убитых из винчестеров. Если та желает сохранить жизнь, она должна немедленно продать их дом и поехать на Запад, и там уже дух мужа укажет ей, где надо поселиться. Она должна незамедлительно начать строить новый дом, и пока не забит последний гвоздь, она останется жива. Фермерский дом в восемь комнат, купленный за двенадцать с половиной тысяч золотом, вскоре стал особняком со ста шестьюдесятью пятью комнатами. Наследнице миллионного состояния ничего не стоило призвать на работу умелых плотников и садовников, и уже за шесть месяцев старый домишко принял вид особняка с двадцатью шестью комнатами. Строительство не прекращалось ни на минуту целых тридцать восемь лет до самой смерти миссис Винчестер. Сразу же, как оттуда была вывезена дорогая мебель, часть которой сейчас вернули, особняк был открыт для публики, и дом подвергся вандализму — отковыривали даже штукатурку от стен. Тогда было принято решение сделать особняк музеем, но в нем почти не велись восстановительные работы — он остался почти таким же, как в последний день жизни его владелицы. Этот особняк был и остаётся лидером в списке самых странных домов мира.

В самом начале экскурсии Джеки открыл небольшую дверцу, и наши взгляды уперлись в кирпичную стену. Другая дверь, достающая нам до пояса, казалось, была создана для кролика из сказки про Алису.

— Почему они так построены, никто не знает, — улыбнулся парень, и меня передёрнуло. — Но всему можно придумать объяснения — сама миссис Винчестер была ростом с восьмилетнего ребёнка, а дверь эта когда-то могла куда-то вести, как и лестницы, упирающиеся в потолок. Дом строился и перестраивался. Хозяйка могла отдать приказ покрасить комнату в белый цвет, а на следующее утро отправить туда маляра с голубой краской. Или же действительно она строила лабиринты, чтобы запутать охотящихся за ней духов. Отсюда пошла легенда, что каждую ночь миссис Винчестер спала в новой спальне, но это не так. Она спала лишь в двух. Когда первая была разрушена во время землетрясения тысяча девятьсот шестого года, она перебралась в другую и там умерла в семьдесят восемь лет. А крохотные ступени на лестницах объясняются её маленьким ростом и артритом. Отсюда и по нескольку каминов в комнатах, пусть и некоторые из них без дымоходов, чтобы в доме было тепло. Для того было проведено паровое отопление, и в подвале всегда работал котёл.

Джеки вновь улыбнулся.

— Но одно остаётся правдой — отставать от меня нельзя, иначе вы заблудитесь в комнатах, и мы не обещаем, что найдём вас до утра. Отсюда берёт корни иная легенда — система оповещений прислуги, которой миссис Винчестер пользовалась, чтобы те знали, в какой из спален её утром искать. Но опять же мы, работники музея, в эти легенды не верим. Как и в то, что она всегда носила чёрную вуаль, даже внутри дома, и якобы слугу, который увидел её без вуали, она уволила с годовым жалованьем. Это вообще не имеет никакого смысла. Во-первых, она была достаточно красивой женщиной, чтобы скрывать лицо, во-вторых, если так и было, то вовсе не из-за духов, а потому, что в то время носить траур по мужу до самой смерти было принято в высшем свете. Впрочем, женщина, на счёте которой лежало двадцать миллионов, оставленных ей мужем, могла позволить себе быть немного странной. Однако же миссис Винчестер занималась благотворительностью. Муж её умер от туберкулёза, и она построила больницу и основала фонд помощи больным, который действует по сей день. В Сан-Хосе она тоже помогала бедным, жертвовала на общественные обеды и каждый год лично отвозила в церковь тюки с новой одеждой для бедствующих семей. Слухи о том, что она не принимала никого у себя дома, тоже преувеличены. Да, парадные двери с витражами от Тиффани никогда не открывались, и рассказ о том, что Рузвельт отказался войти через чёрный ход, которым все пользовались, тоже факт — хотя, быть может, он не посетил миссис Винчестер по иной причине. Но она устраивала праздники с французским мороженым для соседских девочек. Только им позволяла она веселиться в многочисленных комнатах её особняка и в саду, для них она играла на рояле — так она лечила свою тоску по единственной умершей дочери. Вот, взгляните на эту ёлку…

Мы уже прошли несколько узких лестниц, побывали в паре красиво декорированных комнат и замерли в небольшой гостиной.

— В Викторианскую эпоху было модно на Рождество ставить на круглые столики небольшие ёлки. Вот эту мы специально украсили пряничными ангелочками, детскими пинетками и свечками. Свою материнскую боль она пронесла через всю жизнь. После её смерти долго не могли открыть сейф, расположенный в танцевальной зале, которую никогда по назначению так же не использовали. Что, думаете, в нём обнаружили? Крошечную бархатную коробочку, в которой лежал локон умершего младенца, и вырезка из газеты о смерти Анни Парди-Винчестер… Ну ещё там лежал моток рыболовной лески, носки и шерстяные трусы… Как и многому в этом доме, объяснений этим находкам нет.