Одна беременность на двоих (СИ) - Горышина Ольга - Страница 19

— Определённо ты похудела, — повторила серьёзно Аманда. — Только не смей жрать сегодня конфеты.

Я кивнула и выжидающе посмотрела на неё: вылези уже из ванны!

— Сегодня нет литературы, но это не значит, что мы должны весь день проторчать дома! — едва не топнула я босой ногой.

— Поехали в музей Диснея. Мы ни разу там не были. В кой-то веке во Фриско выбираемся… После Белоснежки тебя и геи меньше раздражать будут. Согласна?

Да я на всё согласна! Только пусти в душ!

— Я позвоню матери и приготовлю завтрак.

Через пять минут с закрученными в полотенце волосами я сидела у барной стойки и уплетала тост с сыром «Филадельфия», запивая йогуртом, смешанным с замороженными лесными ягодами. Перспектива провести целый день без лекций и домашней работы была светлая и радостная. Вампирша в разноцветном парике и чёртик с красными рожками будут великолепной парой. И никакой гей с бантиком на причинном месте с нами не сравнится!

Глава пятнадцатая "Дурацкий поцелуй"

Аманда припечаталась к экрану, на котором шли начальные кадры знаменитого диснеевского «Бэмби», а я рассматривала в витринах оригинальные эскизы, пошаговые зарисовки и первые цветные наброски к этому шедевру. Мы уже больше часа находились в музее Уолта Диснея, и мозг мой уже перестал фиксировать информацию. Слишком много всего сразу предлагалось неискушённому зрителю: эскизы к фильмам, афиши, диснеевские фигурки, товары с мультяшными эмблемами, первые фото- и видеокамеры, рабочие места художников, грандиозный фото и видео архив — всё, что сумела собрать дочь художника, даже миниатюрные книжицы, которые коллекционировал Уолт Дисней.

Меня сбивало с ног информационным потоком, но Аманда редко уходила из музея, не изучив его досконально. За два года она не пропустила ни одну привезённую из Европы коллекцию, и даже я научилась прочитывать стенды от корки до корки, надеясь, что хоть треть информации осядет в какой-нибудь клеточке моего мозга. Однако в этом музее я действительно получала удовольствие. Впиваясь глазами в раскадровки, сделанные сангиновыми карандашами, я надеялась впитать хоть крупицу мастерства знаменитых аниматоров. На экране не замечаешь, насколько мастерски прописан задний план — по всем правилам детализированной акварели, тогда как фигуры выдержаны всего в нескольких тонах. В отдельности они выглядят больше плоскими, чем объёмными. Однако контраст с богатой палитрой задника и выписанными деталями, вплоть до сочетания четырёх цветов в одном листочке, придаёт персонажам завораживающую трехмерность. Она завораживает намного сильнее всей современной компьютерной графики.

Аманда пришла в восторг от интерьера, выдержанного в спокойном стиле минимализма, меняющегося от зала к залу в зависимости от экспозиции — и не догадаешься, что музей расположился на берегу залива в бывших военных казармах. Мы с головой погрузились в атмосферу киностудии, творившей бессмертные шедевры, на которых выросло и ещё вырастет не одно поколение детей всех цветов кожи и языков. Уверена, что и сын Аманды будет смотреть то же, что смотрели мы в детстве. Я и сейчас с открытым ртом следила за пробуждением Белоснежки, и радость моя, пожалуй, превосходила ликование гномиков. А сейчас я буду плакать вместе с Амандой, которая уже не видела ни оленёнка, ни других зверюшек, потому что слёзы даже не капали, а лились из её покрасневших глаз. Я осторожно коснулась её плеча, и Аманда заметно вздрогнула.

— А, это ты… — втянула она сопли. — Ну как можно детям такое показывать! Вон ты через пять лет ревёшь при одном упоминании мамы… Помню, нам в школе на психологии рассказывали, что какой-то психолог советовал не водить детей на «Бэмби», потому что самый большой детский страх — это потерять маму.

Аманда вытерла глаза кулаком, но в голосе продолжали стоять слезы. Я сжала ей руку молча, потому что не знала, какие слова она ждёт от меня, и ждёт ли вообще. Она продолжала смотреть на экран, где эпизод пошёл уже по второму кругу.

— Они же и в садике не хотят оставаться, потому что боятся, что мама уйдёт и не вернётся. Нам говорили, что следует приучать ребёнка находиться одному ещё дома, говоря с ним из соседней комнаты так, чтобы он, не видя тебя, слышал твой голос.

— Ты так хорошо всё со школы помнишь, или снова читала что-то? — удивилась я.

— Я волонтерила в детской комнате в спорт-клубе. Мы сдавали тест по детской психологии. Я думала, что всё забыла, а сейчас живо всё вспомнилось. Слушай, я так боюсь, что он останется один, никому не нужный, если со мной что-нибудь случится.

Она положила руки на животик и выглядела такой серьёзной, что я с трудом подавила улыбку и сказала лишь то, что сказала:

— Знаешь ли, умереть сейчас стало немного проблематично. При родах умирают единицы, и тебе это не грозит, да и болезни все лечатся. Раковой наследственности у тебя нет, да ты ещё и грудью собралась кормить, а это уменьшает вероятность рака груди, который у нас, женщин, самый серьёзный. Впрочем, вон, Анджелина Джоли справилась…

Ну зачем я это сказала? Ну зачем! Лицо Аманды покраснело и сравнялось по цвету с заплаканными глазами.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала она чуть ли не по слогам. — Ты за себя-то ответственность нести не можешь, поэтому тебе и не понять, что я для себя больше не живу! Что думаешь, я не могу на дороге разбиться? Вон, позавчера какую аварию видели — кирпичное ограждение пробило на крошечной скорости — и всё, конец… А если его или её дома дети ждали?

Я не знала что делать, Аманда опять начала плакать, а я, безответственная, стояла рядом, засунув руки в карманы джинсов, и молчала. Вон, на стенде было написано, что Дисней не советовал водить в кинотеатр на свои мультики детей до восьми лет, потому что у тех психика ещё не устоялась, и они могут испугаться страшных сказок. Похоже, что нынешнем детям смотреть мультики безопаснее, чем некоторым взрослым, хотя он и говорил, что его сказки предназначены для ребёнка, который сидит внутри каждого взрослого.

— Давай кофе купим?

Ну что? В мою голову пришла только эта спасительная мысль! И всё же голова моя не была набита только лишь диснеевскими мультиками, и я добавила:

— Или чай, если кофе тебе нельзя…

— Маленькую чашечку можно, — отозвалась тотчас Аманда. — Да и большую можно, я уже забыла, когда мы с тобой в «Старбакс» ходили.

Она вновь вытерла слезы, уже рукавом, и громко шмыгнула. Мы быстро пробежали зал со всевозможными Микки-Маусами, расположившимися на чашках, пластинках, проигрывателях, значках, магнитах, музыкальных шкатулках — на всём, куда можно его налепить. Верно, эта мышка — символ нашей страны наравне с дядюшкой Сэмом! Остался последний зал, и вот уже коридор и в конце — кафе, о близости которого говорил аромат не только кофе, но и подогретых булок с корицей.

— Эй, гляди, что он дочерям дарил!

Аманда вновь прилипла к стеклянному шкафу и принялась пожирать глазами бусики и другие женские безделушки. Я же вновь скользила глазами по печатным знакам, сообщавшим о том, что папа весь год искал дочерям подарки по лавкам старьёвщиков, чтобы откопать какую-нибудь редчайшую и стариннейшую вещь! Он обожал проводить время с девочками, читал им на ночь сказки, играл в куклы, брал во многие путешествия. Мы снова забыли про кофе и замерли перед экранами с семейной видеохроникой, и у меня в который раз защемило сердце от мысли, что Аманда не будет стоять ни с кем под руку и смотреть на резвящихся в траве детей. На ум непроизвольно пришло множественное число. После УЗИ она сказала, что не будет больше рожать. Почему?

— Ну ты идёшь?

Я бегом бросилась за Амандой и чуть не растянулась на отполированном тысячами посетителей полу. Аманда успела подхватить меня под руку и так и не отпустила, пока мы не дошли до кафе.

— Не смотри на меня так, — почти что зло выпалила Аманда, заказав к кофе две булки. — Можешь не есть.

Я разве откажусь, даже если всю дорогу до Сан-Франциско мы жевали. Аманда запаслась виноградом, клубникой, орехами… И как-то так получилось, что мы подчистили всё за час, и это после нашего, казалось бы, калорийного завтрака. Время ланча давно прошло, и я чувствовала, как живот начинает закипать и скоро начнёт вещать о голоде в голос.