Одна беременность на двоих (СИ) - Горышина Ольга - Страница 63

Я перегнулась назад и вытащила из кармана куртки свою лыжную перчатку. Аманда тут же, помогая себе зубами, натянула её на левую руку и, опустив стекло, принялась тереть лобовое стекло. Я молчала, боясь вымолвить слово, потому что толку от её стараний не было никакого — грязь налипла подобно замазке.

— Дура… — простонала Аманда, и я не знала, кого она сейчас имеет в виду. — Надо было залить нормальный стеклоочиститель… Идиотка, Стив же мне сразу сказал сделать это!

Она злилась, и я её не осуждала, потому что видела, как тяжело ей вести машину. Однако, в душе радовалась, что за рулём сейчас нахожусь не я. Веди я машину, мы давно бы либо съехали на обочину, либо влепились в кого-нибудь.

— Как-нибудь дотянем, — протянула Аманда и ударом руки выключила радио.

Повисла тишина, в которой я чувствовала её дыхание, неровное, прерывистое. Так она обычно дышала, когда начинались тренировочные схватки. Вести машину было тяжело, поэтому обе её руки остались на руле, хотя обычно во время схваток она опускала их на живот и коротко и часто дышала. Я молча следила за её вздымающейся под свитером грудью, то и дело поднимая глаза на бледный профиль с приоткрытыми губами. Наверное, она перенервничала, что и спровоцировало начало Брекстонов. Когда я спрашивала её, насколько они болезненные, она всегда отмахивалась от меня со словами «Живот просто каменеет и всё», но я до сих пор не могла забыть её панику на представлении в церкви.

Я взглянула в просветы на лобовом стекле в надежде увидеть приближение города, но днём не было никаких опознавательных знаков, это вечером Рино превращался в калейдоскоп огней.

— Может, всё же позвонишь матери, а? — осторожно спросила я, откидывая голову на подголовник.

— Пошли ей с моего телефона сообщение, — буркнула Аманда. — Мы только что пересекли границу. Можешь обернуться и помахать рукой калифорнийской ёлке.

Может, и надо было это сделать, потому что этот час дороги стоил Аманде море нервов, но я только поправила свой ремень безопасности, потому что сама прекрасно видела знаменитый невадский знак с улыбающимся рисованным ковбоем: «Добро пожаловать в Неваду. Пристегните ремни безопасности». Только Аманда даже не повернула в мою сторону головы. Можно было бы обидеться, но, признаться, с такими узорами на лобовом стекле, мне надо было сидеть подобно мышке и молчать, что я и сделала. Правда, мышка немного пошуршала и вытащила с заднего сиденья коробку с финиками. Всю еду мы оставили ребятам, взяв с собой пару бананов да печенье.

— Я тоже буду, — сказала Аманда раньше, чем я успела открыть коробку. — Он от голода пинается.

Она протянула руку, но я тут же сунула ей финик в рот, чтобы она даже не думала держать руль одной рукой.

— Я буду тебя кормить, а то мне и так страшно, — тут же сказала я, чтобы Аманда не начала возмущаться.

Впрочем, она и не думала сопротивляться. Лицо её выглядело до жути серьёзным, глаза прищурены, руки намертво вцепились в руль. Мы ехали так медленно, что казалось сидим в машине вечность, но часы показали, что мы выехали из города чуть больше часа назад. Я перевела взгляд обратно на Аманду и поняла, что та не знает, куда деть косточку. Не долго думая, я подставила к её рту ладонь, но она отрицательно мотнула головой.

— Аманда, какого чёрта! Выплюни ты её! У меня там пакетик есть.

Она скосила на меня глаза — счастье, что не повернула голову на такой-то дороге! — и я увидела, что губы её виновато сжаты. Тогда я просто сунула ей в рот палец, и ей ничего не оставалось, как разжать зубы. Я бросила косточку в пакетик и протянула ей новый финик, но она будто нарочно долго засасывала его в себя, и когда я уже была готова убрать руку, её губы точно специально коснулись кончиков моих пальцев, и я с ужасом отдёрнула руку. С ужасом, потому что это лёгкое прикосновение дрожью пробежалось по телу, запрятанному в тёплую кофту с капюшоном. Я с минуту боялась поднять на Аманду глаза, сжав пальцами другой финик, но так и не донеся до своего рта.

— Кейти, ты это чего? — сказала Аманда не очень чётко из-за косточки во рту. — Я просто спасибо хотела тебе сказать.

— Ничего, — я быстро вскинула на неё глаза. — Просто задумалась, а что мы так долго до Рино едем? Даже с учётом пробки.

Я увидела, что косточка уже торчит между зубами Аманды, поэтому, затаив дыхание, двумя пальцами вытащила её и быстро бросила в пакетик.

— Мы не в Рино едем. Я хотела показать тебе памятник одному очень хорошему человеку в дыре, которую считают колыбелью Невады и до которой нормальный человек никогда не добирается, а памятник красивый. Во всяком случае, как я его помню. Должны были за полчаса доехать, но с этой дурью на дорогах. Впрочем, вон уже и указатель — можешь увидеть его в боковое стекло.

Я повернула голову и действительно увидела коричневый указатель с надписью: «Генуя. Первое поселения штата Невада. 1851», и ещё поразилась, как за этими чертовыми финиками не заметила, что мы въехали в городишко — правда, даже слово «городишко» звучало слишком громко для домиков, разбросанных вдоль двуколейки. Зато мне вдруг сразу стало приятно от мысли, что я родилась не совсем в деревне. Аманду же порадовало наличие заправочной станции.

— Слушай, попытайся вымыть стекло, — попросила она, вылезая из машины, чтобы в танцевальных движениях афроамериканцев размять спину. — А я пока нам горячий шоколад куплю.

— И кексы не забудь! — бросила я совсем не зло.

Но Аманда ничего не ответила. Не расслышала, что ли, или обиделась? На размышления, впрочем, времени не было. Я нацепила перчатки и вылезла из машины. Было прохладно, но я поняла, что смогу побыть минут пять без куртки. Не знаю, что за химию они тут добавляют в воду для мытья стёкол, но мне даже не потребовалось и двух раз обмакивать щётку, чтобы отодрать налипшую на окно дрянь.

— Представляешь, — сказала Аманда, возвращаясь с двумя стаканами к машине. — Хотела у них стеклоочиститель купить, а у них ни черта нет, даже втридорога… Деревня… Надеюсь, больше мести не будет.

Я взяла протянутый стакан и села в машину.

— Спасибо за стекло, — улыбнулась Аманда, возвращаясь в водительское кресло. — Осторожно, не обожгись. Тут минута до главной площади, если это можно так назвать, а там и памятник почтальону.

— Кому? — переспросила я, пристёгивая ремень безопасности.

Я не стала следовать примеру Аманды и ставить стакан в подстаканник. Холодная щётка проморозила пальцы через перчатки, и теперь я с наслаждением отогревала их теплом стакана.

— Тут почтальон один, имя не помню, на памятнике посмотрим, два раза в месяц целых двадцать лет со стопудовым мешком за плечами совершал почтовый поход между Плэйсвилем, чёрт знает, где такое у вас в Калифорнии, и этой Генуей. Если не ошибаюсь, это порядка девяноста миль через горы, в снег, пешком… А мы тут на машине проехать не можем. Кстати, три дня шёл и жрал лишь сухари да сушёную говядину, запивая топлёным снегом. Ему на могиле монумент поставили в виде скрещённых лыж. Он сам их смастерил — длинные такие, только шёл без палок, балансируя посохом. Двадцать лет, прикинь?

— Угу, — промычала я. — Работы лучше, что ли, найти не мог…

— Ты что, он свято исполнял долг, ведь почте сугробы не помеха, если зимой ты остаёшься единственной связью с внешним миром. Наверное, эта мысль его грела в мороз. Жители зимой никуда не выбирались, да и сейчас то же самое, у них с октября все музеи закрываются, и город вымирает.

Ну да, фермерская деревня… Главная улица, состоящая из загонов для лошадей… Впрочем, чему я удивляюсь, у нас в Калифорнии не лучше. Единственное отличие, что снега нет, поэтому белые заборы с выжженным пейзажем не сливаются.

— А ты откуда всё это знаешь? — я попыталась сделать глоток и чуть не облилась, так резко Аманда затормозила машину.

— Нас сюда в начальной школе возили изучать историю штата. Больше ничего и не помню, а мужик впечатлил, особенно памятник. Вон глянь.

О, мы действительно припарковались на обочине, и на этой же обочине стоял знаменитый дядька. Мы вылезли из машины, нацепили куртки и подошли поближе к памятнику.