Между нами никаких секретов - С. Робин - Страница 29

— Хорошо, — рассеянно ответила Скарлетт, — но тебе снова придется одолжить мне что-нибудь из одежды, у меня нет ничего подходящего для такого места.

— Мне тоже, на самом деле. Завтра утром, перед работой, пойдём и что-нибудь найдём. Мой друг Шанталь открыл винтажный магазин возле Юнион-сквер.

— Винтажный стиль отстой.

— Чёрт, какой ты стала кислой в последнее время! Окей, тогда пойдём куда хочешь, лишь бы найти что-то элегантное и сексуальное. На этой вечеринке будут все важные люди Сан-Франциско.

Взгляд Скарлетт внезапно стал задумчивым, а затем более внимательным.

— Вечеринка вправду такая эксклюзивная?

— О да, можешь поклясться. Актеры, музыканты, финансисты. Сливки, подруга, и на один вечер мы перейдём на их сторону баррикады.

— Хорошо, позже, после смены мы пойдем искать подходящий наряд, — сказала Скарлетт уверенно-странным тоном.

— Отлично! — воскликнула Аманда. — Однако потом, покажись кому-нибудь. Эти твои перепады настроения начинают меня серьезно беспокоить.

* * *

Минут пять Матиас смотрел на две полоски белого порошка, аккуратно уложенные перед ним на безупречной стеклянной поверхности стола. В руке новенькая стодолларовая купюра.

— Господи!

Он закрыл глаза. Это дерьмо убьет его, он был уверен. С выражением молчаливого упрёка на него смотрело лицо Бенджамина Франклина рядом с первыми строчками Декларации независимости.

Оксана сидела рядом с ним, держа в одной руке бокал шампанского и бутылку Krug в другой, взволнованная по поводу очередной частной вечеринки, которую организовала. Её холодный, словно лёд голос, всегда посылал дрожь по его спине. Эта женщина на самом деле была безумной, как все и говорили. Матиас понял это почти сразу.

— Пошевеливайся, — шепнула она ему вполголоса, и он, как всегда, повиновался.

Матиас свернул трубочкой купюру, поднес к правой ноздре и склонился над кокаином. Он сильно вдохнул наркотик, а Оксана завершила работу, собрав увлажнённым указательным пальцем оставшиеся крупинки, и положив в его рот. Несколько минут, и Матиас почувствовал мощный эффект этой адской субстанции: сердце стало пульсировать быстрее, от груди к остальным частям тела растеклось тепло, а затем пришло внезапное и мощное искусственное возбуждение, которому он отдавался всё легче и легче, пытаясь забыть, где он и с кем. Через полчаса он оказался с Оксаной в комнате на верхнем этаже особняка вместе с молодой темноволосой женщиной и ещё одним, таким же неудачником, как и он. Перед ним на четвереньках стояла безымянная цыпочка и дико стонала, пока он брал её сзади, до боли дёргая за волосы. Рядом с ними между раздвинутыми ногами Оксаны пировал парень. Глаза Оксаны были прикованы к Матиасу, своей платной игрушке.

— Тебе нравится член моего Мати, Оливия?

— О… да... да... — между стонами и мычанием ответила женщина. Она чуть не плакала от боли и удовольствия, которые причинял ей вбивающийся таз Матиаса. Оксана пнула парня, который ублажал её языком, и подошла на четвереньках к своему мужчине.

— А тебе нравится трахать её, Мати? Нравится также, как тебе нравится трахать меня?

Он знал, что должен ответить, выучил под звук настоящих хлыстов.

— Нет… — фыркнул в ответ, не переставая безжалостно и без остановки вбиваться, и вызывая довольную улыбку у психопатки, которая держала его в кулаке неделями.

— Тогда прекрати трахать её!

Острая и неожиданная боль, пронзившая кожу на голове, заставила Матиаса остановиться. Оксана схватила его за волосы, и потянула назад, заставляя выгнуться и посмотреть ей в глаза.

— Оливия, ты слышала? Мати не любит трахаться с тобой, он хочет только меня. Убирайтесь отсюда! Я хочу побыть наедине со своим мужчиной.

У Матиаса стремительно кружилась голова, кокаин и алкоголь в очередной раз оглушили его, лишая трезвого мышления сильнее, чем он бы хотел, и погружая в эйфорию, несмотря на то отвращение, которое мужчина испытывал к самому себе. Оксана широко расставила ноги и протянула ему флакон со смазочным маслом. Как робот, он схватил его, открыл зубами, и выдавил на ладонь правой руки обильную дозу. Смазал защищающий его презерватив, и её промежность; женщина до безумия любила предаваться содомии в такой позе — глядя ему в глаза.

— Боже, как ты красив, — застонала она.

Матиас закинул её длинные ноги себе на плечи, сгибая Оксану, чтобы глубже проникать и целовать, соединяя ритм ударов бёдрами с танцем их языков.

— Тебе правда не нравилось трахать мою подругу? — хрипло спросила она, глядя на Матиаса изменившимися глазами с расширившимися зрачками.

— Да…

— Правда, тебе нравится делать это только со мной?

— Да, меня сводит с ума.

Оксана закрыла глаза и прижала Матиаса к себе, стала сильно царапать его вдоль спины, почти до крови, кусать губы и плечи, ставить отметины повсюду, куда могла добраться.

— Ты только мой?

— Только твой.

Мужчина ускорил темп, чтобы как можно скорее покончить с этим ужасом, и попытался сосредоточиться на том, что до завершения безумного контракта осталось меньше месяца. Изгибаясь, Оксана закричала от удовольствия, и наконец — измученный и с рвотными позывами, Матиас тоже кончил, рухнув на согнутое под ним тело.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Матиас, как по бумажке, восстанавливая дыхание.

Горя от напряжения у него болели на ногах мышцы, и Мати молился, чтобы на этом ночь закончилась. «В каком, бл*дь, мире он оказался?» — спросил сам себя, прежде чем встать, пошатываясь.

— Я приму душ, ты идёшь? — спросил у Оксаны, стягивая использованный презерватив, чтобы выбросить в мусорное ведро, где их уже скопилось немало.

Она улыбнулась ему:

— Нет, но возвращайся скорее.

Медленным шагом Матиас направился в ванную, запер за собой дверь, и сполз на пол, зажав руками голову. Он закрыл глаза и назло происходящему в последнее время, пробудил в памяти лица тех, кого любил. Элизабет, Грейс и Скарлетт. За прошедшие месяцы Матиас ни на секунду не переставал думать о молодой женщине, которая неумолимо оставалась у него в сердце. С той единственной совместной ночи он отказался от попыток отрицать свои чувства к ней, более того, Матиас ревниво их охранял, как секретный амулет, который использовал, чтобы выжить в этом аду, состоящем из побоев, наркотиков, алкоголя и бесконечного секса.

Он не раз пытался покончить с этим безумием, пробуя расторгнуть проклятый контракт, но после первых двух попыток, закончившихся кровью, мужчина сдался. Оксана была не только скандально богата. Она также была дочерью очень опасного человека, который сделал бы всё, чтобы угодить ей, вплоть до хладнокровного убийства несговорчивого любовника. Но Матиас боялся не за себя, а за дочь. Он хорошо запомнил жестокий взгляд, который встретил в её глазах, когда в первый раз попытался уйти, и самое главное, Матиас помнил её слова: «Мы же не хотим, чтобы с твоей малышкой случилось что-то плохое, не так ли?»

Матиас заледенел, потеряв дар речи.

— Мати, к счастью я всегда смогу вас защитить. Рядом со мной тебе ничего не нужно бояться. Никогда меня не предавай, иначе живым не выберешься.

В тот раз он понял — Оксана не шутит. Она всегда говорила серьёзно. И не остановилась бы даже перед ребенком.

Она была психопаткой, импульсивной любительницей острых ощущений и немедленного наслаждения. Женщина выталкивала за допустимые рамки, всех кто её окружал. А главное, она не испытывала тех эмоций, которые обычно испытывают нормальные люди. Она ничего не боялась, ни перед чем не смущалась, не знала значение раскаяния или вины. Всё это делало её опасной и непредсказуемой, жестокой садисткой. Казалось, что причиняемые людям страдания её мотивировали. Она была внутривидовой хищницей, привыкшей манипулировать окружающими, пользуясь их слабыми местами. Все остальные были для неё словно предметы, часто не имеющие ценность, и среди них Матиас оставался её любимцем.