Тайна лотоса (СИ) - Горышина Ольга - Страница 105

Сусанна зажмурилась,  зажала двумя пальцами нос и солдатиком прыгнула в ледяную воду бескрайнего Нила.

Глава 39

Толща воды сомкнулись над головой,  заклокотала в ушах, хлынула в нос, но не родила страха. Сусанна летела вниз умело пущенной стрелой, пока над ней не разверзлось небо,  и с него не посыпались звёзды. Яркие,  колкие и обжигающие. Сусанна хотела схватить воздуха, , но получила лишь обжигающую горечь на язык. Вода колыхалась у самых губ,  и сколько бы она ни тянулась ногами,  не чувствовала дна даже кончиками пальцев. И Сусанну охватила паника, , но она не сумела закричать,  только лишь заглотила воды,  разлившейся по телу смертельным холодом. Она больше не могла сопротивляться. Сотни иголок поднялись со дна и вонзились в ноги. Только руки ещё могли шевелиться,  и с последней надеждой Сусанна потянулась к бревну,  не успев даже подумать о его природе,  потому, увидев разинутую пасть, даже не ахнула,  только пустила пузыри,  чувствуя,  как вода заполняет нос.  Перед глазами промелькнула тень,  и тело откинуло назад сильной волной. Небо стало ниже, , а звёзды ярче. Рисованные блестящим золотом. Только вместо ночной тьмы вокруг разливался мучительный свет,  и Сусанна зажмурилась,  но через секунду,  почувствовав,  как в нос,  вместо пузырьков, набирается нечто колкое,  она приподнялась на руках и зашлась кашлем. Из ноздрей полилась вода. Сусанна попыталась утереться и в страхе отпрянула от собственной чёрной руки, и,  не сразу сообразив, что это всего лишь грязь,  Сусанна наконец закричала,  и тут же золотые звёзды слились воедино — тело вновь подхватило волной и понесло прочь. Она рванулась,  и звёзды превратились в мелкий песок. Она попыталась зачерпнуть пригоршню, , но тут же перевалилась на другой бок и уткнулась носом в отполированный лист,  не сразу признав в том человеческую грудь. Под коленями и шеей,  выходит,  тоже чьи-то руки, , но больше двинуться она не смогла,  и увидела лицо, лишь когда голую спину снова кольнул песок. Он не походит на Резу,  и это главное. Мальчик,  юноша,  мужчина — слишком правильно скроенный, чтобы определить возраст. Вернее вообще не правильно… Или проблема в том,  что он остался к ней в профиль… Или, или… Только профиль и есть. Вот отчего было так неудобно в его руках — он плоский. Плоский… Он сошёл со стены гробницы,  как те девушки с опахалами…

Сусанна зажмурилась и даже рукой прикрылась,  чтобы стереть с лица испарину вместе с грязью. И вовремя — в лицо вновь полилась вода.  Только нынче она не окутывала, , а била струёй. На неё опрокинули кувшин,  и она,  дёрнувшись,  начала отплёвываться,  как собака после купания. Юноша продолжал молчать. Лодочки его глаз глядели мимо — просто мимо по закону египетского рисунка или же на кого-то за её спиной? Она обернулась — два раза смотреть не пришлось. Она знала,  кто перед ней: Нен-Нуфер.  С рисованной чёткой улыбкой она протягивала ей белое одеяние. Вскочив на ноги,  Сусанна не нашла на теле ни следов ила,  ни следов песка. Только как надеть плоскую,  будто накрахмаленную, материю,  о которую легко порезаться? Она даже обернулась за советом к юноше,  который,  как она теперь догадалась,  спас её от крокодила.  Однако тот согнул руки в локтях и стоял на песке неподвижно,  да и река замерла вместе с ним,  и камыши не шевелились более…

Сусанна поспешила обернуться. Плоский профиль Нен-Нуфер ещё хранил следы движения,  хотя грубый, почти что акварельный,  лист ткани, болтался на пальцах,  словно на вешалке. Сусанна схватила его,  и тот,  едва коснувшись груди,  приклеился к телу, , но не согнулся,  потому что грудь скосилась в сторону,  и лицо,  лицо тоже ушло в другую плоскость,  только смотреть она продолжала прямо. Теперь придётся двигаться бочком,  бочком… Как в дурацких танцах в первом классе.

Песок не скрипит,  воздух не колышется,  зато наполнен ярким дурманящим ароматом непонятно какого цветочного происхождения. Только бы не опиум, , а то она все рассветы на свете проспит… Но она действительно упала и с трудом поняла,  как вновь оказалась на руках юноши, только больше не чувствовала его колкости — узкое тело мягко вошло в прорези его рук. Сусанна хотела открыть глаза, , но в итоге закрыла уши от страшного воя,  и всё равно ей казалось,  что через тонкие ладони прорывается скрежет зубов. И она даже почувствовала,  как приклеенного платье отошло от коленок,  когда его за подол рванули вниз.

Сусанна хотела открыть глаза, , но ресницы склеились. Она силилась разлепить их, но когда это удалось, пожалела о своём желании. Она завизжала и чуть не схватила зубами крюк, , но его быстро отдёрнули,  и разинутая пасть исчезла вместе с ним,  но, соскребая себя с ледяных плит,  Сусанна успела увидеть удаляющуюся фигуру с огромными торчащими ушами. В последний момент шакал обернулся, но тут же исчез. У Сусанны затряслись руки, и она рухнула обратно на плиты — Анубис, проводник мёртвых. Что он только что с ней сотворил?

Она вновь почувствовала под собой движение. Только теперь её волокли.  Коленкам было больно, , но встать не получалось,  пока горячий порыв ветра не бросил в лицо горсть песка. Она вскочила и вновь оказалась лицом к лицу с Нен-Нуфер. Её рука была в её руке,  и это она тащила её всю дорогу и теперь сама припала на колено,  чтобы отдышаться.

— Анубис потребовал закрыть тебе глаза и рот перед входом в наш мир, , но открыв их,  он,  кажется,  скрутил тебе ноги, — почти усмехнулась Нен-Нуфер. — Ты совсем не можешь идти?  Кекемуру не позволили сопровождать нас, , а я уже без сил.

— Я не могу идти,  у меня не получается,  я падаю,  меня сдувает…

Сусанна говорила правду — как,  как идти,  когда нет чувства опоры.

— Прости,  — Нен-Нуфер поднялась,  и будто живая утерла блестящий лоб. — Я забыла,  что твоё тело не пустое…

Сусанна в страхе попятилась и тут же вновь осела на обжигающий песок. — А разве нам нужно что-то, кроме сердца,  чтобы жить?  — Нен-Нуфер глядела мимо или же на неё, просто не двигала глазами. — Больше всего сердцу мешает мозг, не зря мы оставляем его в мире живых. Но и там выбрось его за ненадобностью и следуй дорогой сердца — оно ведёт к свету, , а разум приводит во тьму и холод.

— Кольцо!  — Сусанна,  обдирая колени,  поползла назад, не зная ещё, как попадёт обратно к реке, да и река у ней на глазах превратилась в расписанную стену. Как же она забыла о кольце… На песок упали две слезинки и зашипели раскалённым маслом, и тут же Сусанна почувствовала на плече невесомую руку.

— Вот оно.

Кольцо лежало на тонком срезе ладони Нен-Нуфер,  и Сусанна поспешила его забрать и, прорезая собственную плоть, втиснула кольцо на палец,  и только оно одно сейчас имело объём и вес. Теперь две капли крови скатились по бледной руке в песок там, где исчезли слёзы, только остались видимыми. К ним тут же подполз жук,  и Сусанна прикоснулась к его панцирю,  отдавая боль. Скарабей скатал кровяной песчаный шарик и покатил прочь.

— Идём, — Нен-Нуфер протянула руку.  — Скоро рассвет,  у тебя слишком мало времени… А ты знаешь,  что мужчины ничего не делают быстро,  кроме двух вещей,  — она сжала пальцы Сусанны: — лгут,  чтобы заполучить женщину, и умирают, чтобы оставить женщину одну.

Сусанна промолчала. Она согласна на любую ложь,  лишь бы сердце Резы забилось с прежней силой.

Поддержка Нен-Нуфер оказалась слабой,  и Сусанна вновь пошатнулась. Пески поплыли перед глазами и взвились вверх, но тут же превратились в стену. Стену гробницы с росписями, восстановленными Резой. Они шли по узкому коридору почти в полной темноте, и Сусанна второй рукой опиралась на стену.

— Теперь ты научилась ходить?

Сусанна не успела ответить — глаза залил яркий свет,  и она отпрыгнула назад в темноту коридора, , но Нен-Нуфер потянула её обратно на свет,  по дороге взяв со стены протянутый пекарем хлеб. Она разломила его и дала половинку Сусанне,  которая вгрызлась в его твердь,  не жалея зубов,  наплевав на возможный песок — нет,  хлеб оказался чист и мягок. Она рвала его зубами,  как изголодавшийся зверь мясо, нисколько не смущаясь, потому что Нен-Нуфер выглядела такой же голодной.