Тайна лотоса (СИ) - Горышина Ольга - Страница 26

Да ни о чём таком она не подумала!

— Раймонд всё откладывал посещение роковой гробницы, но Маргарет настаивала, и однажды с тяжёлого похмелья он согласился. И дальше, как в романе… Ну, ты догадалась…

Нет, она не собирается строить гипотезы. Он проверяет её писательскую фантазию. Или юношескую извращённость мысли. Не выйдет, мистер Атертон!

— Я не знаю, — ответила она просто.

— Раймонд свалился в гробнице, только ударился не головой, а ногой. Двойной перелом. Левая нога, когда срослась, стала короче, и до конца дней прадед хромал и ходил с тростью, как настоящий английский лорд.

Реза вновь смеялся, а Сусанна молчала. Она не слышала такую фамилию. Картера все знают, а Атертона… Наверное, он так ничего и не откопал. И деньги Резы, наверное, просто пришли из Англии… От, ну конечно, Маргарет! Иначе чего он про неё начал?!

— Однако в этот раз падение обернулось не трагедией, а удачей. Маргарет решила ухаживать за ним и не вернулась в Англию. Ещё она, конечно, в память о сестре решила излечить вдовца от пагубного пристрастия к виски. Это у неё не получилось, а остальное… Впрочем, я пропустил второй пункт. Началась война, но из-за ноги прадеда не мобилизовали. Раскопки заморозили. Он остался один на один в пустом доме с Маргарет, возвращение в Англию которой откладывалось теперь на неопределённый срок. Она приняла это как знак свыше и сама сделала предложение Раймонду — наверное, её тоже поразило проклятье фараонов, безумная любовь к Египту.

Реза вновь смеялся, но продолжал рассказ:

— Раймонд согласился жениться на ней, но пить не бросил, потому что без виски не мог лечь в постель с женщиной, до безумия похожей на мёртвую жену, которую он не мог перестать любить. Военной почтой они решили не пользоваться и потому не сообщили о свадьбе несчастному папаше-лорду, а потом думали сообщить сразу две новости: о замужестве дочери и о том, что лорд стал дедушкой. Только и это они не смогли сделать. Маргарет прожила после рождения сына всего три дня, и лорд вместо письма получил из Египта вторую урну. Раймонд вновь не приехал, а лорд не выказал желания увидеть внука. Ну, чем тебе не сюжет для романа? Дарю.

— Вы же сами его написали.

— Это были детские попытки. Я уничтожил рукопись сразу, как умер отец. Мне тогда было как раз шестнадцать. И тогда же я решил покончить с фамильным проклятьем. И, надеюсь, у меня это получится.

— Каким проклятьем? — Сусанна уже вместо жары чувствовала ледяную дрожь злости. И за шестнадцать лет, и за уничтоженную рукопись!

— Ещё одну минуту твоего внимания, моя прекрасная леди. Дед Арчибальд вырос и влюбился в недавно приехавшую из Франции Амелию. Ей не понравился дом мужа, и я её могу понять, — усмехнулся Реза. — Постоянная пыль на полу, пустыня… В общем, они решили построить новый дом и построили — а в саду у них росли прекрасные кусты жасмина. Амелия ждала ребёнка, и всё бы хорошо, да только снова началась война, и арабское общество накалилось — все ждали прихода Гитлера, чтобы тот освободил их от ненавистных англичан. И Гитлер внял просьбе и прислал авиацию. Солдаты вытащили всех из домов и погнали в пустыню, велев всеми подручными средствами, в общем-то просто руками, рыть в песке ямы и зарываться в них. До самолётов можно было рукой дотянуться. Дед прикрыл жену своим телом. Ему оторвало два пальца, но он выжил и окровавленной рукой закрывал Амели глаза, когда они по пескам возвращались в город, если это можно было теперь назвать городом. На месте дома они нашли воронку, но один куст жасмина уцелел, и в его ветвях запуталась курица. Представляешь, живая… С этой курицей они вернулись в Каир, в их старый дом. Она сохранила ребёнка, но ребёнок не сохранил её. Моя французская бабка тоже умерла при родах. Как тебе такой сюжет для романа?

— Вы сейчас выдумываете на ходу, да?

— Нет. Когда умерла прабабка, я подумал, что это случайность. Когда умерла бабка, я решил, что это совпадение. Когда умерла моя мать, я понял, что это семейная традиция. Вот поэтому я не приведу в свой дом женщину. Я не хочу ребёнка от нелюбимой, а ту, которую полюблю, я не готов отдать ради сына на закланье. В общем, мораль романа такова, — подытожил Реза скороговоркой: — Надо слушаться родителей и не западать на первого встречного, даже если тот хорошо рисует.

Чего он её по носу-то не щёлкнул? Это она на него запала? Ага, размечтался! Идиот! Но фантазия у него всяко лучше её собственной.

— Нам ещё далеко?

Вопрос полетел в лицо каирца, как плевок верблюда. Она заметила впереди их стоянку.

— Вон, до тех самых верблюдов, — Реза махнул рукой. — Если я знаю их хозяев, то нам повезло… Я без денег, а если нет… — Сусанна вновь забыла про жару и похолодела под взглядом каирца. — Я понесу тебя на руках. Такое в романе есть?

— В чьём? В вашем? Потому что в моём — нет! — отрезала Сусанна, пытаясь вырвать руку. — В моём есть колесница.

— До колесницы я тебя не донесу, но донести до места, откуда можно вызвать такси, надеюсь, у меня хватит сил.

— У меня есть деньги.

Реза покачал головой. Понятное дело, что не возьмёт, но она же не за него платит, а за себя — пусть его принципы горят белым пламенем! Её сейчас занесёт злым дыханием Сета!

— Сомневаюсь, что у тебя есть столько наличных.

В этом он может оказаться прав. Родители велели пользоваться картой.

— Ты можешь передвигать ноги быстрее?

Затащил её в пески и ещё недоволен! Но, наверное, боится, что разлёгшийся в песках верблюд встанет и уйдёт вслед за маячащей вдали троицей собратьев. Но верблюд продолжал мерно покачиваться в раскалённом мареве.

— Гашиша накурился, — пошутил Реза, но ей и её ногам уже было не до шуток. Однако радостное приветствие внушило надежду, что Резу тут знают. Только слишком долго они говорили, и бедуин всё махал руками, явно набивая цену, а Реза всё оборачивался и глядел вдаль мимо неё. Наконец бедуин поднёс мобильник к спрятанному под платком уху, и Реза шагнул к ней с улыбкой:

— Они приведут лошадей. На верблюде я тебя в другой раз покатаю, когда будешь менее горячей.

Это что он опять сказал? И про следующий раз, и… Да ладно, Суслик, к словам придираться! Пусть сначала вытащит тебя из пустыни, а уж потом будете отношения выяснять.

— Устала?

И Сусанна даже не поняла, какое сальто он сделал, чтобы в миг оказаться на песке с ней на коленях. Сил сопротивляться не было, и она покорно опустила голову ему на плечо, наплевав на жёсткую лямку рюкзака, врезавшуюся в щёку. Но лишь она тяжело вздохнула, рядом сразу скрипнул песок, но она не смогла уже поднять головы, потому что на волосах лежала тяжёлая ладонь каирца. Реза заговорил по-арабски, но она сумела разобрать слово «спасибо», а потом на голове оказалась куфия — и Сусанна в страхе обернулась на бедуина. Ух, это платок не с его головы! И снова прилегла на плечо Резы. Странный какой-то… И зачем всё это устроил? Может, ему просто скучно живётся с мамочкой. И с этой мыслью она, кажется, уснула, потому что когда открыла глаза, сразу увидела перед собой копыта. Реза заставил её выпить откуда-то взявшейся воды и попытался водрузить на коня. Но уж тут она его оттолкнула — это она сумеет сделать без его помощи!

Он распрощался с бедуинами и обошёл её лошадь со всех сторон, подтягивая подпруги и регулируя стремена.

— Держи повод, как трубочку от мороженого, — и увидев её злую мину, тут же улыбнулся: — Часа не пройдёт, я накормлю тебя мороженым, обещаю!

Он уже конкретно достал — она ничего не просит у него! Только бы добраться до гостиницы. А уж завтра она на порог его не пустит, чтобы его мать там ни приготовила! Имя-то у неё какое… Фиг запомнишь!

— Ты меня слышишь? Сожми повод в одной руке, не натягивай. Лошадь пойдёт следом за моей, они так приучены. Главное — держи её на небольшом расстоянии и не давай обходить мою лошадь, потому что она кусается.

Сусанна кивнула. Поехали уже, а то и платок станет таким же мокрым, как и кепка, пригвоздившая его к голове. На лошади почти не качало, и Сусанна порадовалась, что Реза не взял верблюда — иначе из неё бы все кишки вытрясло. Однако каирец постоянно оборачивался, словно боялся, что она грохнется в обморок, но после краткого сна и пол литра воды она вновь почувствовала себя человеком, хотя была бы рада, если бы вся вода всё же испарилась через кожу и не мешала ехать.