Тайна лотоса (СИ) - Горышина Ольга - Страница 97

Но Нен-Нуфер ничего не отвечала. Она глядела на него и не видела.

— Нен-Нуфер,  — позвал фараон тихо,  и так же тихо она ответила ему:

— За моей спиной больше нет Хатор. Теперь она за твоей. И какое же злое у неё лицо…

Нен-Нуфер ударилась лбом ему в грудь, , но он сумел обернуться, но никого не увидев,  попытался поднять голову жены,  чтобы забрать поцелуем боль, , но Нен-Нуфер вскрикнула,  и через мгновение он почувствовал,  что кровать под ними стала мокрой.

— Я позову врача,  слышишь?

Он вновь попытался распрямить сгорбившуюся жену, но опять не увидел её лица.

— Не нужно врача,  — простонала Нен-Нуфер. — Великая Хатор сказала,  что я получу сына. Его не получишь только ты,  лгун!

— Тебе нужен врач!

Теперь она глядела ему в глаза,  и фараон не смог сдержать дрожи.

— Боги не знают прощения для лгунов,  слышишь меня,  Райя?

— Тебе нужен врач!  И я позову его.

— Сожги папирус.  Пусть никто не знает про слова Пта,  которые не горят. Которые выжжены на твоём лбу. Неужто ты не видишь их в зеркале?

Фараон продолжал крепко держать её за плечи,  боясь,  что она опрокинется с кровати.

— Я вижу их в твоих глазах,  их не сжечь!  Прошу,  доверься мне,  моя любовь! Я сейчас приведу врача…

— Сожги папирус!

Фараон кивнул и,  схватив послание с мокрой простыни,  бросился к светильнику. Папирус запылал. Только в этот раз он не глядел на пламя, постоянно оборачиваясь к постели,  боясь за Нен-Нуфер,  и не заметил,  как пламя подобралось к пальцам, , но он не вскрикнул, , а молча приложил обожженные пальцы к мочке,  кляня оставшиеся в ушах серьги.

— Я позову врача!  Не вставай с кровати.

Однако с порога ему пришлось вернуться,  чтобы подхватить скорчившуюся Нен-Нуфер.

— Дыши,  просто дыши,  — рука скользила по согнутой спине царицы,  вбирая проступивший на шее пот. Он не стал поднимать её с циновки обратно на кровать. — Дыши,  мой прекрасный лотос,  отпусти боль…

Нен-Нуфер откинулась ему на плечо и прошептала:

— Я люблю тебя,  Райя. Люблю даже за ложь,  которая подарила мне почти год счастья… Но Хатор не простит тебя,  сколько бы я ни молила её нынче…

— Я позову врача,  — шептал фараон,  собирая губами со лба жены испарину. — Позволь только положить тебя обратно на кровать.

— Оставь меня здесь. Мне привычнее на циновке… Пока она служила мне постелью,  Боги слышали меня…

Фараон поднялся, , но тут же вновь пал на колени, чтобы удержать голову Нен-Нуфер.

— Ты ударишься так!

Но новая схватка уже скрутила тело царицы, и её стон поглотил слова фараона.

— Кекемур!

Фараон помнил,  что именно он находился сейчас ближе всех к царским покоям.

— Кекемур! — закричал он громче.

Но стражник не шёл.

— Я велела им всем не приходить,  — простонала Нен-Нуфер,  приподнимаясь на локтях,  и фараон вновь с трудом сумел спасти её лоб от встречи с напольными плитами.

— Кекемур!

Наконец юноша прибежал на зов, , но не посмел переступить порога царской опочивальни, потому что царица корчилась на полу, , а фараон стоял перед ней на коленях,  крепко держа голову.

— Сюда! — фараон продолжал кричать,  хотя юноша стоял уже в двух шагах от него,  вцепившись пальцами в юбку. — Держи ей голову,  олух!

Кекемур рухнул на колени и подставил руки. Нен-Нуфер продолжала метаться,  и фараон не решился полностью доверить её юноше. Кекемур в панике переводил взгляд с одного царственного лица на другое. Оба были смертельно бледны. Фараон сильнее нажал ему на руку, но стражник не мог пошевелиться.

— Держи ей голову, остолоп!  Чтобы она не билась об пол!  Никого не подпускай к ней!

Фараон надел ему на палец перстень,  обличающий его в отсутствие повелителя властью над всяким,  даже самим визирем.

— Гони прочь любого,  кто посмеет приблизиться к вам!

Кекемур оглох,  в голове шумел страх и прилившая к лицу кровь. Он уже прижимал тело Нен-Нуфер к груди, , но тогда оно ещё не принадлежало фараону. И голос,  который раздавался сейчас под сводами дворца,  не принадлежал фараону. Это кричал обезумевший от страха супруг.

— Никого не впускать! — фараон отдавал приказы всем подряд,  и плотная стена стражи встала у него за спиной у входа в царские покои. На крики, несмотря на поздний час,  сбежались и прислужники, и придворные, , но фараон ничего не объяснял. Он бежал к конюшням, и за ним бежали все остальные. Только с конюшим он раскрыл рот,  приказав немедленно вывести прогулочную колесницу, и наконец повернулся к дворцовой толпе:

— Я еду за Пентауром. К царице,  кроме жреца Пта,  никто не войдёт. Это мой приказ!

— Ты не можешь ехать сам!

Один из придворных набрался смелости ухватить его за юбку, , но тут же получил по руке кнутом.

— Прочь!

Ему уже вывозили колесницу. Ту,  в которой он чуть не раздавил Нен-Нуфер.  Сети ночевал у себя в доме,  и не было лишней минуты, чтобы посылать за ним, а только брату он доверился бы сейчас, , а коли нет Сети,  так он сам привезёт Пентаура!

Ворота уже распахнули, , но трубы молчали, не возвещая об отъезде фараона из дворца. Паника фараона передалась всем, даже страже у ворот. Он хлестнул лошадей,  и колесница рванула с места. В храме тоже не успели открыть ворота. Фараон спрыгнул на землю и,  оттолкнув храмовых стражников, побежал по аллее. И здесь не успели оповестить фанфарами о его приезде, , но два жреца всё же выбежали навстречу. Фараон, боясь,  что те падут ниц,  заорал ещё издалека:

— Где Пентаур?!

Жрецы рванули с места быстрее царских лошадей. И когда фараон добежал до башни,  он уже слышал торопливые шаги жреца. Пентаур взглянул на фараона и закрыл глаза, , но тот схватил его за плечи и зашептал в лицо:

— Дитя мертво, слышишь?! Но её ты можешь спасти!  Слышишь?!

Он за руку поволок жреца к воротам.

— Мне нужны инструменты!  — кричал Пентаур на бегу.

— Всё  будет!

Они бежали,  как два загнанных льва,  хотя ни у одного не развевался,  подобно гриве, платок,  оба потеряли их ещё у башни. Стражники, державшие лошадей, бросились врассыпную, и фараон чуть ли не закинул жреца в колесницу. Пентаур едва успел ухватиться за бортик,  когда хлыст просвистел над его головой. У дворцовых ворот оба замерли, чтобы отплеваться от забившего рот и ноздри песка, а потом вновь понеслись по дворцовым переходам, как угорелые, и никто не рискнул встать у них на пути.

У стены стражников стояло трое врачей, , но их не впускали. Вооружённые кнутами юноши стойко закрывали уши на посылаемые им проклятья. Приказ фараона! — слышал в ответ каждый, кто пытался их усовестить,  слыша крики царицы.

Пентаур вырвал ящик с инструментами у ближайшего врача и ринулся за фараоном в открывшуюся в стене стражников лазейку. Фараон пал на колени подле Кекемура. Юноша зажал Нен-Нуфер в кольцо рук,  и та билась теперь головой ему в грудь. Фараон подхватил обессиленную царицу на руки и, велев Кекемуру убираться вон, опустил на кровать. Пентаур тотчас припал ухом к её животу.

— Я верно ошибся в расчётах! — прохрипел жрец.  — Это смерть не царицы, , а ребёнка…

— Ты не ошибся,  — пролепетала Нен-Нуфер,  поднимаясь к воспитателю,  и вновь со стоном повалилась на спину.

— Она мне не сестра,  — закончил за неё фараон, — и потому ребёнок не мог быть наследником, за которого я платил бы матерью.

— Не сестра? — Пентаур даже выпустил запястье Нен-Нуфер,  на котором прощупывал пульс.

— Да,  я врал! — прорычал фараон,  протирая ладонью лоб жены.  — И заставил Ти подтвердить,  что отец её дочери фараон,  чтобы Нен-Нуфер оставила ради меня Хатор,  и теперь Хатор наказывает меня! Но не её,  слышишь?  Сохрани ей жизнь,  даже если она решит оставить меня.

— Я сделаю всё, что в моих силах,  если на то будет милость Пта,  — едва слышно сказал Пентаур,  не склоняя перед фараоном головы.  — Позови слуг.

— Сейчас я твой слуга. Никто не должен знать нашей тайны.  Ты сам прекрасный врач, , а согреть воды и принести свежую простынь я сумею сам.  Сохрани мне жену, слышишь?!