Шелковый путь «Борисфена» (СИ) - Ромик Ева - Страница 17

— Дон Гаспаро не перечил жене открыто, но и не приветствовал ее желание сделать из единственного ребенка певца. Он предпочел бы, чтобы Сандро выучился и продолжил его дело.

Донна Мария умерла, когда Сандро было около пятнадцати. Для него это стало огромной трагедией. К тому же, именно тогда у него пропал голос. Никто не думал, что он снова когда-нибудь запоет. Не знаю уж, какие еще аргументы привел дон Гаспаро, но Сандро Лоренцини пошел учиться в университет.

Казалось, между отцом и сыном установилось полное взаимопонимание, и тут появилась Лидия.

Одеяло почему-то перестало греть Нину, хоть она и завернулась в него по самые уши.

— Дону Гаспаро было тогда сорок с небольшим, а Лидия и сейчас достаточно красива. Неудивительно, что синьор Лоренцини потерял голову. Они поженились через год после смерти донны Марии. Лидия всего на пять лет старше Сандро, но, когда дон Гаспаро привел ее в дом, он потребовал, чтобы Сандро относился к ней, как к матери.

Нина была потрясена. Лидия на пять лет старше Сандро? Так сколько же ей лет?! Все время, пока длилось их знакомство, Нина полагала, что синьора Лоренцини не старше ее самой. Но Сандро ведь точно не моложе!

— А сколько лет Сандро? — спросила Нина. Сейчас необходимо было срочно выяснить возраст Лидии. Перед этим мерк даже интерес к ее пасынку.

Антонела на минуту задумалась.

— Кажется, тридцать шесть, или что-то около того. Во всяком случае, больше тридцати пяти. Мать оставила ему небольшое состояние, но в завещании указала, что воспользоваться деньгами он сможет только тогда, когда ему исполнится тридцать пять. Очевидно, рассчитывала, что к этому возрасту он наберется достаточно ума, чтобы распорядиться наследством. Так вот, он получил эти деньги совсем недавно.

Значит, Лидии сейчас больше сорока. Невероятно!

— И что же Сандро? Как он к этому отнесся? — Нине снова не терпелось вернуться к взаимоотношениям Сандро с мачехой.

— Да кто ж такое стерпит! — тут Антонела была полностью на стороне пострадавшего. — На месте Лидии стоило быть умнее и не требовать от него такой жертвы. Но она в ту пору упивалась своей властью над Гаспаро и решила, что и его сына сможет полностью подчинить себе. Это, наверное, польстило бы ей, ведь он уже тогда был знаменитостью.

Естественно, Сандро не подчинился. И чем больше он сопротивлялся, тем настойчивее была Лидия. Она постоянно жаловалась Гаспаро на непочтительность и дерзость его сына. Дон Гаспаро приходил в ярость и наказывал Сандро. Чем дольше это длилось, тем сильнее становилась их взаимная ненависть.

Теперь Нине была понятна их многолетняя вражда. Ни одна ссора не бывает более длительной, чем семейный конфликт.

— Но это все пустяки по сравнению с тем, что произошло дальше! Потом случился самый настоящий кошмар. Через три года после свадьбы синьора Лоренцини родила ребенка.

Нина была удивлена этим ничуть не меньше, чем возрастом Лидии, но не находила в этом ничего кошмарного.

— После родов она нисколько не подобрела, наоборот, казалось, задалась целью сжить Сандро со света. Я думаю, она не могла простить ему того, что он был старшим сыном и главным наследником Лоренцини. Она будто сошла с ума от любви к своему ребенку.

— А как же дон Гаспаро? — тихо спросила Нина. Ей было до слез жалко Сандро. Сама она тоже была сиротой, но ей никогда не приходилось испытывать ничего подобного.

— Дон Гаспаро? Он был безумно рад, что его обожаемая жена родила ему еще одного сына. Он либо ничего не замечал, либо прощал ей все. Чем больше бесилась Лидия, тем сильнее доставалось Сандро. Но финал был вообще невообразимым!

Ребенок Лидии прожил всего несколько месяцев. В тот год много детей умерло от поноса и кишечных колик. Самое ужасное заключалось в том, что в смерти малыша Лидия обвинила старшего брата. Она сказала дону Гаспаро, что Сандро из ненависти отравил ее сына.

— Не может быть! — воскликнула Нина. — И он поверил?!

— Не знаю. Думаю, что нет. Но сам Сандро в ярости чуть было не задушил Лидию. Слуги с трудом их разняли.

Господи, какие страсти! Нина сидела, сжимая край одеяла окоченевшими пальцами. Теперь она знала, чем эта история должна закончиться. Синьор Лоренцини отрекся от сына, поэтому никогда не рассказывал о нем новым друзьям!

— Без сомнения, дон Гаспаро выгнал его, — тихо прошептала она.

— Не совсем так, — ответила Антонела. — Дон Гаспаро сказал, что простит Алессандро, если тот попросит прощения у него и синьоры Лидии. Сандро наотрез отказался и ушел из дома. Вот и все. Ему в ту пору было чуть больше двадцати.

Антонела заменила в канделябре догоревшие свечи. Когда она зажгла новые, Нина поднесла руки поближе к язычкам пламени, пытаясь отогреть замерзшие пальцы.

— Вы замерзли, — отметила Антонела, — может быть, приготовить чаю?

— Да, пожалуйста, — с благодарностью посмотрела на нее Нина. Ей еще не хотелось отпускать Антонелу, но, в то же время не терпелось остаться одной. Она узнала столько нового, о чем нужно было подумать!

Нина испытывала стыд за то, что так превратно поняла сцену, разыгравшуюся вечером под окном. Конечно, в отношениях Лидии и Сандро не было ничего хорошего, но это было совсем не то, о чем она подумала.

Лидия пыталась помириться, а он ей не поверил. Трудно ожидать от него чего-либо иного, приняв во внимание все то, о чем поведала Антонела. Однако и Лидию Нина понимала. Не такую, какой она предстала в рассказе Антонелы, а такую, как знала сама.

Отсутствие детей было для Лидии такой же болью, как и для Нины. Наверное, за шестнадцать лет синьора Лоренцини не раз раскаялась в своем поступке. Сегодня вечером она попыталась возвратить сына отцу. Разве не то же самое сделала Нина для графа Михаила, приняв Сергея Андреевича?

Антонела вернулась и принесла чай. Нина с удовольствием взяла в руки горячую чашку. Чай был крепким и сладким, именно таким, как она любила. Приятное тепло медленно растеклось по жилам и сразу же захотелось спать. Графиня легла в постель. Антонела заботливо укрыла ее и собралась уходить.

— Послушай, Антонела, — сон снова пропал, как по мановению волшебной палочки, — почему же мы за пятнадцать лет ничего не слышали о Сандро? Ведь он действительно знаменит!

Антонела пожала плечами:

— Скандалы развлекают людей лишь до той поры, пока не появится что-то новенькое. Сандро долго не давал знать о себе. Вскоре после той грандиозной ссоры он уехал. Одни говорили, что во Францию, другие, что в Америку. Дон Гаспаро ждал его несколько лет, потом продал этот палаццо вашему мужу.

— Этот палаццо? Ты хочешь сказать, что он принадлежал Сандро?

— Не принадлежал, но предназначался. Дон Гаспаро всеми силами старался не допустить продолжения конфликта в том случае, если Сандро одумается и придет просить прощения. Для этого у него был единственный выход — удалить сына из своего дома.

— Не слишком далеко…

— Очевидно, и Сандро так решил. Поэтому и уехал. Поговаривали, что он женился, но жена его будто бы умерла. Точно знаю, что возвратился он без нее. Когда он приехал, с ним была только Мара.

— Спокойной ночи, Антонела! — сердито отрезала графиня. Про Мару она слушать не желала. Достаточно с нее на сегодня Алессандро и Лидии.

Несмотря на тревожную ночь, проснулась Нина, как всегда, на рассвете. Не слишком рано, учитывая, что в конце октября светает значительно позже, чем летом. Утренний туалет недолог, завтракать ей не хотелось. Розы в гостиной были все так же свежи, как вчера. Если правда, что длительность жизни цветов свидетельствует о чувствах дарителя, то Сергей Андреевич явно влюблен. Нине приятно было думать об этом. Накинув шаль, женщина спустилась вниз.

Утро было свежим, солнце еще не взошло. Во дворце Лоренцини — мертвая тишина, будто хозяева и не возвращались. А на улицах, несмотря на ранний час, шумно и многолюдно. Ограда кладбища влажна от утренней росы. Вот и православный крест на могиле графа.

Подходя к могиле, Нина задела юбкой какое-то сухое растение. Его колючие семена моментально усеяли весь подол, прочно уцепившись за шерстяную ткань. Нина наклонилась и стала обрывать противные мелкие липучки.