Шелковый путь «Борисфена» (СИ) - Ромик Ева - Страница 3

В отрочестве Сережа не мечтал о наследстве дяди. Его не волновали ни сами деньги, ни вопрос, кому они в итоге достанутся. В те времена Сергей был полон надежд на собственные силы и рассчитывал, что государева служба позволит ему самостоятельно выбиться в люди. И лишь когда пришлось начинать все заново, он понял, насколько появление Нины осложнило ему жизнь.

Целью повторной женитьбы графа было получение наследника. Потому-то из сонма благородных петербургских вдовиц, подходящих ему по возрасту, ни одна не удостоилась его внимания. После нескольких лет рьяных поисков дядя остановил свой выбор на бедной киевской сиротке, которую чуть более богатые родственники рады были сбыть с рук, все равно куда — замуж или в монастырь.

Пока Сергей, стиснув зубы, заново учился ходить, дядя с молодой женой грелись на итальянском солнышке. К исходу первого года своего заточения в деревне Сергей совершенно извелся. Он уже вполне прилично передвигался, опираясь на палку, и в седле держался ничуть не хуже, чем до болезни, но его не покидала мысль, что все это напрасно и ни к чему не приведет. С каждой почтой он ожидал известия о том, что Нина родила дяде сына, а значит, лишила его, Сергея, всяческих надежд на будущее. В такие минуты его любовь к Нине превращалась в ненависть, а ревность просто душила его. Он не знал, кто ему нужен больше, дядя или Нина, и не знал, кто из них больше мешает ему жить.

Все менялось, как только он распечатывал очередное письмо. Ясные вопросы и четкие деловые рекомендации дяди касались исключительно Сергея, его будущего и ведения хозяйства. Приписки графини бывали куда более романтичными и, кроме вопросов о здоровье Сергея Андреевича, содержали массу сведений о том, что она видела, что читала, и чем в ближайшее время собирается заняться. Ребенка в ее планах не было. Это успокаивало Сергея. Он не принимал во внимание то, что письма порой запаздывали на месяц-другой и могли просто искажать действительность. Пылкое чувство снова расцветало в душе Милорадова, и он снова готов был день и ночь мечтать о предмете своей страсти, разумеется, так, чтобы об этом никто не узнал. Так шли годы.

То, что дядя разочаровался в своем браке, Сергей прочитал между строк в одном из писем. Старик во всем оказывал ему поддержку, не скупился на похвалу и, похоже, все более утверждался в мысли, что Сергей останется его единственным наследником. С того времени младший Милорадов уже почти не сомневался, что его благополучию ничего не грозит. Письма дяди год от года становились все более доверительными. А однажды Сергей заметил, что граф перед отправкой перестал перечитывать приписки, сделанные Ниной. Пропущенные запятые, которые Михаил Матвеевич раньше уверенно доставлял своей рукой, были ярчайшим тому доказательством. О чем же это еще могло свидетельствовать, как не о полном доверии к племяннику?

Будь Сергей чуть глупее, он обязательно попался бы на удочку старого лиса. Но не тут-то было! Сергей понял все, когда обнаружил в одном из пакетов акварельный портрет Нины. В письме, сопровождавшем его, говорилось о том, что граф собирается похлопотать о переводе племянника в Геную. Консулу, дескать, понадобится помощник в связи с новым проектом государыни. Что за проект дядя теперь возглавляет, не говорилось, возможно, это пока держалось в тайне. Зато сообщалось, что Нина, в последнее время частенько остается дома одна, поскольку графу приходится много разъезжать по Италии.

Сначала Сергей разозлился на дядю и подумал, что у того от старости совсем плохо с головой. Искушение бросить все и мчаться в Геную было велико. Но затем, поостыв, ясно увидел ловушку, приготовленную для него стариком.

Возможно, дядюшке наконец-то стало известно о той искре, которая проскочила когда-то между его молодой женой и племянником? Может, что-то почудилось в письмах Сергея, а может, Нину допросил с пристрастием. Или старый камердинер наплел, чего не было… В любом случае все это могло быть лишь проверкой преданности.

Не исключено, что Нина была в сговоре с мужем, а может и нет. По ее письмам об этом судить было невозможно, они были все так же невинны и милы, как и в начале переписки. Тогда он восхитился дипломатическим талантом дяди, который ничего не терял в любом случае, к какому решению не пришел бы Сергей.

А решение Сергея было однозначным: “Нет!”. Пока дядя жив, он не поедет в Италию. В противном случае ему не видать наследства, как своих ушей! Трудно сказать, удастся ли справиться с искушением, если Нина будет рядом, а граф за тридевять земель. Если он чем-нибудь прогневит дядю, завещание будет составлено в пользу Нины. А там… Неизвестно, сколько еще проживет граф и вспомнит ли Нина о своей любви к Сергею, когда в ее руках окажется внушительное состояние!

В ответном письме Сергей поблагодарил за оказанную честь, сослался на неотложные казенные дела, заверил дядю, что хорошо помнит, чем обязан ему и графине и сказал, что видит свой долг, прежде всего, в служении государыне и прославлении имени Милорадовых. Что же касается возникшей проблемы, то ее решить несложно. Так как молодой женщине действительно не пристало оставаться в доме одной, тем более в чужой стране, он посылает в Геную свою матушку, которая составит Нине Аристарховне компанию, пока консул не уладит все дела.

Старик был мудр. Он больше ни словом не обмолвился о переводе в Геную, но Сергею показалось, что дядя остался доволен ответом.

Как позже оказалось, Милорадов действительно не ошибся. Его выдержка принесла желаемый результат, — он получил наследство, а теперь надеялся получить и Нину.

Аудиенция у Государыни, на которую рассчитывал Сергей по возвращении из Данцига, не состоялась. Его не приняли, однако это не означало, что он впал в немилость.

С одной стороны, работа вдалеке от столицы и двора многого лишает, с другой — создает неоспоримые преимущества. Если ты не мозолишь глаза завистникам, не выставляешь напоказ свои успехи, никому не придет в голову состряпать на тебя доносец и занять освободившуюся должность. Для карьеры, если ты действительно хочешь по-настоящему работать, а не просто подыскиваешь себе тепленькое местечко при дворе, неважно, танцуешь ли ты до упаду на балах. Тут главное создать у своего начальства иллюзию, что ты абсолютно незаменим, и молиться, чтобы твой благодетель не утратил благосклонности своего покровителя.

Ранее Сергея опекал дядя, а Михаилу Милорадову протежировала сама Императрица. Ведь недаром именно граф был удостоен чести претворять в жизнь личный проект Ее Величества. Теперь, после кончины родственника, Сергей был полон решимости самостоятельно торить дорогу в жизни. Политические интриги и дворцовые баталии его никогда не привлекали. Ему нравилась та работа, которую он выполнял. И, конечно же, он нисколько не кривил душой, когда говорил о том, что интересы Государства Российского стоят для него превыше всего. Поэтому Сергей заранее решил согласиться с любым назначением, которое бы ни последовало. Единственное, чего он хотел просить у Ее Величества, это благословения на брак с графиней Милорадовой и возможности самому съездить за Ниной в Италию.

Здесь необходимо сделать отступление и объяснить, для чего ему это понадобилось (не поездка, разумеется, а благословение царицы). Причин тому было несколько, и Сергей, как человек осторожный, не мог их не учитывать. Во-первых, Михаил Милорадов слыл любимчиком Екатерины, и она вполне могла изъявить желание лично позаботиться о его вдове. Во-вторых, сделавшись богатым наследником, Сергей и сам становился весьма выгодной партией не только в глазах матерей петербургских невест. Императрица, как всякая женщина, любила заниматься сватовством. Вполне вероятно, что и на его счет у нее могли возникнуть планы. Сергей хотел опередить царицу, сообщив ей о своем желании, и был весьма удручен тем, что аудиенция не состоялась.

Явившись на следующий день к канцлеру, Сергей был несказанно удивлен вопросом, прозвучавшим сразу после взаимных приветствий:

— Что вы знаете о шелке, Милорадов?