Всего лишь папа (СИ) - Спини Кэтти - Страница 18

— Джек Лондон.

— Читал?

— Читал. Драматичная вещь. Выбор между двумя любимыми людьми очень жесток.

— Я всегда считала, что невозможно любить двоих одновременно…

— Книга изменила твое мнение? — Я затаил дыхание, не знаю почему. Наверное, потому что разговор вышел на тему любви.

Пьера вздохнула и погрузилась в недолгое молчание. Потом одарила меня взглядом, значение которого я не мог понять.

— Нет. Я по-прежнему считаю, что невозможно одинаково любить двоих. Чувства всегда разные, и одно из них должно быть сильнее.

Я тоже погрузился в раздумье. Лично я в такую ситуацию ни разу не попадал. И не хотел.

А меж тем, наши тарелки опустели, да и время торопило меня вернуться на работу, даже если я очень не хотел вспоминать о том, что сегодня рабочий день. Я мечтал о прогулке с Пьерой до самого вечера…

Я оплатил обед, хотя Пьера и протестовала, и мы вышли на улицу. Дождь уже прекратился, но ручьи по-прежнему бежали по мостовой. Пьера остановилась перед входом.

— Мне в другую сторону…

— Как жаль! — огорчился я. — А мне уже надо бежать в офис.

— Конечно, у тебя еще целый вечер впереди.

— Я позвоню тебе в ближайшее время? Ты обещала полюбоваться со мной скульптурами.

— Буду рада, — наконец-то призналась она, причем совершенно свободно.

— Отлично! — Я был просто окрылен и хотел обнять ее и поцеловать, но не рискнул пугать скромную профессорессу. — Тогда до встречи! И спасибо за этот чудесный обед.

— Тебе спасибо, Амато! Давно я не ела так вкусно и в такой… прекрасной компании.

Она совсем засмущалась от своего признания, а мои крылья расправились за спиной еще шире.

— А я не могу сказать, что давно не ел так вкусно. Видишь ли, моя дочь наделена от природы талантом повара. Но такой компании у меня давно не было… — Я выразительно посмотрел на нее.

Она не стала уточнять, что я имел в виду под словом «такой». Может, и к лучшему. Я сам не любил слишком спешить в отношениях с женщинами.

Глава 15

С утра проводив всех на работу и на учебу, я отправилась в библиотеку, где также стоял компьютерный стол. Теперь я часто работала за ним над дипломным проектом. Я пошла почти по стопам отца: ландшафтный дизайн. С детства я любила рисовать, всегда с увлечением смотрела, что делал папа, когда работал дома, и в итоге, окончив лицей, поступила в университет Перуджи. Я ездила туда на машине каждый день, тратя на дорогу в один конец больше часа, но уезжать в столицу Умбрии и снимать квартиру с какой-нибудь однокурсницей мне не хотелось. Теперь я училась на последнем курсе, в университет ездила редко и больше занималась практикой в фирме отца, работая над дипломным проектом.

На самом деле, настроение у меня было отвратительным. С утра мы чуть не поссорились с Дамиано, когда я сообщила ему, что записалась на обследование. Похоже, он полагал, что я говорила обо всем этом гипотетически, или что ему удалось меня убедить не придавать особого значения неудавшейся попытке зачать ребенка. Но я-то была настроена серьезно и отправилась ко врачу. Когда я сообщила об этом Дамиано, он рассердился. Нет, он не кричал, не размахивал руками. Он вообще весьма сдержанный и мудрый мужчина, но лицо его моментально омрачились, глаза потемнели. Он был крайне недоволен и так мне и сказал: «У меня нет никакого желания мотаться по врачам». Правда о его нелюбви к клиникам я знала. Его родители однажды рассказывали, что в детстве он брыкался и голосил громче всех, когда они ходили с ним к доктору.

Я хохотала над этой историей, вспоминая, как брыкались и голосили наши двойняшки, пытаясь совершить попытки бегства. Им это никогда не удавалось, потому что к доктору мы ходили по записи, и всегда нас сопровождала няня. Но помню, как-то няня заболела, и мы пошли с отцом вдвоем. Посетители, что были перед нами, задерживались в кабинете. Двойняшки захотели пить, а мы оставили воду в машине. Папа отправился за водой, а я на две минуты осталась с детьми одна. После я поняла, что мы с отцом стали жертвой заговора. Каролина метнулась в одну сторону коридора, а Элио — в другую. Я, с трудом поймав брата, поволокла его за сестрицей. Мне самой было всего лет десять, и тащить истошно вопящего и дергающегося Элио оказалось не так просто. А сестрица, меж тем, скрылась в конце коридора. Потом папа еще минут десять искал ее. На ушах стояла вся небольшая клиника. А сестрица моя не придумала ничего лучшего, как забраться во внушительных размеров контейнер, куда медсестры скидывали использованные пеленки, которыми покрывали койки. Контейнер дожидался у служебного входа, когда его заберут в прачечную. Не представляю, как наш папа в итоге догадался, что она там?

Двойняшки, как и мой Дамиано, до сих пор не любят ходить к доктору. Может, поэтому я терпимо отнеслась к тому, что мой муж не воспринял с восторгом идею обследоваться, и принялась его уговаривать. Уходя на работу, Дамиано бросил с хмурым видом великомученика:

— Хорошо. Ради любви к тебе я готов на эти ощупывания.

Я едва сдержала смех. Он так боялся пресловутых ощупываний!

Он ушел, а неприятный осадок от нашей перепалки остался, и я с кислым видом сидела перед открытым экраном, пытаясь собраться с мыслями.

Телефон затренькал на столе. Я бросила рассеянный взгляд на дисплей — и сердце мое подпрыгнуло. Звонил Кристиан. Именно звонил! Вчера он писал мне в чате, но я почти не отвечала. Не собиралась я с ним переписываться весь вечер напролет, когда рядом был любимый муж!

Что делать?! Ответить? Или сделать вид, что занята? Да, но это опять глупо! Я бегаю от него, будто между нами что-то запретное!

— Чао, Крис!

— Чао, Ланда-Панда! — Своим приветствием он заставил мое глупое сердце совершить новый кульбит в груди. — Я недалеко от твоего дома, выпьем вместе кофе?

Мамма мия! Но как это возможно?! Сейчас ведь рабочий день, почему он полагает, что я дома?!

— Или я загляну к тебе, хочешь? Я знаю, что твой отец и муж уже уехали, я видел их десять минут назад.

— Откуда ты знаешь моего мужа?! — пораженно спросила я.

— Мужа твоего я не знаю, но я знаю твоего отца. А с ним из дома вышел мужчина лет тридцати. Это точно не твой брат.

Вывод был логичным, хотя мало ли с кем из дома мог выходить отец. И я могла бы вполне сказать, что мой муж дома…

— Так что? Ты выйдешь или пригласишь меня в гости? — не оставил мне выбора Крис.

— А отказаться я не могу? — ехидно поинтересовалась я.

— Нет, отказы не принимаются, — рассмеялся он. — Как ты можешь отказать старому другу во встрече, о которой он мечтал весь вечер и всю ночь.

— Крис, мне надо поработать над дипломом.

— Ланда, часок погоды не сделает, — произнес он так проникновенно-умоляюще, что я представила его щенячьи глаза и улыбнулась.

— Окей, я сейчас приду. Но времени у меня мало, Крис, уж прости.

— Ланда, я и сам ненадолго в Орвието. Мне к одиннадцати надо в офис вернуться.

Я глянула на себя в зеркало и поняла, что толком не причесана даже. Судорожно метнувшись в ванную комнату, я принялась приводить себя в порядок. Легкие тени, несколько мазков туши по ресницам, обводка и блеск для губ, торопливые взмахи расческой — и вот я уже приобрела приличный вид. Затем я поспешно натянула джинсы, блузку и кожаную курточку, на ноги — весенние сапожки, прихватила сумочку и солнцезащитные очки и окинула придирчивым взглядом свое отражение в зеркале.

Нет, я не для Кристиана прихорашивалась, просто не могла я выйти в люди неопрятной. Я и дома ходила всегда прилично одетой, и макияж накладывала, просто ранним утром еще не успела это сделать. А выйти из дома нечесаной замухрышкой я себе никогда не позволяла. Для меня это все равно, что выйти на улицу в шлепанцах и носках. Дырявых, к тому же. Я буду чувствовать себя не в своей тарелке.

На противоположной стороне улицы я увидела Кристиана. Потертые джинсы, черная кожаная куртка, кроссовки, неизменные кудряшки, слегка небритый подбородок, лучезарный взгляд медовых глаз — он был обворожителен, этого нельзя не признать.