Сказка в дом стучится (СИ) - Горышина Ольга - Страница 32

— Хорошо, в субботу не буду. До воскресенья подожду.

— Я тебе серьезно говорю.

— Мам, я тоже серьезно. Я с ним спать не собираюсь. Я б и ужинать не пошла, так розы жалко… Это же три ужина оплатить можно было б… Мам, иди уже спать. Тебе скоро на работу вставать, а мне сейчас работать нужно.

Мама поджала губы — обиделась. В этом доме только мне нельзя ни на что обижаться.

— Аля, подумай, что я тебе про него сказала.

— Мама, ты его в глаза не видела.

— Если женщина рожает мужчине второго ребёнка, это многое говорит об этом мужчине. Но тебе не понять. Не понять.

— Мама, иди спать! Пожалуйста! Мне нужно работать. В тишине.

Но мать не поднялась из-за стола. Ещё заскребла по нему пальцами: ногти спилены, маникюра нет.

— Почему мое мнение тебя совершенно не трогает? — она повысила голос, наплёвав на спящую Веронику. — Никогда! В кого ты у нас самая умная уродилась?!

— В папу, наверное. Ну серьезно, тебе легче станет, если соседи увидят меня в белом платье? Может дешевле обмен совершить, в другой район? Там никто не узнает ни о моей аварии, ни о машине, ни о чем-то ещё, что тебя так выбешивает в моей жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меня ты выбешиваешь! Ты, понимаешь? Своим непониманием, что ты останешься одна, никому не нужная. Через пару лет. Ты не представляешь, что такое жить одной!

— Представляю. У меня наглядный пример перед глазами.

Она резко поднялась и ушла. Дверью не хлопнула — Вероника не проснётся. Что ж, хотела, как лучше… А получилось, как в лучшие мои годы, когда я с пеной у рта доказывала, что не сплю с отцом Марианны. Даже просила к врачу меня отвести — странно, что мать не согласилась. И хорошо, что я отогнала прочь мысль пригласить домой Костю и показать ей простыню. С Костей у нас ещё год ничего не было.

Я не понимала, ухаживает он за мной или прикалывается. Прямо как с Валеркой сейчас. Только тут существует возможность третьего варианта — ему действительно нужна помощь, и только меня он может о ней попросить. Только передо мной не стыдно быть слабым. Для остальных он либо дерьмо под ногами, либо бог на Олимпе. И только со мной настоящий? Или мне хочется обманываться? И он просто использует меня, как использовала раньше сестра. И из-за него я ругаюсь с матерью, у которой уже, кажется, все нервы на ровном месте сгорели.

Но что я сама так разнервничалась — монахиня Людмила не сказала мне ничего нового! И в жизни моей ничего нового не произошло и не может произойти. Все как по накатанной — детский день рождения уж точно.

Я достала из кладовки стаканчик-подсвечник и краски для росписи по стеклу. Райская птичка засветилась на экране телефона, и я села за работу, а пока ждала, чтобы все высохло, вышла Вконтакте на профиль Тихомирова. Закрытый, но мне только аватарка и нужна. На ней он уже лысый, зато с французским бульдогом, соответствует моде. Не то, что Терёхины со своими боксёрами.

Вот и идея подарка родилась сама собой. Породистые собаки все одинаковые, так что я спокойно сварганю ему из шерсти брелок, будто списанный с его любимицы. Не идти же к нему с пустыми руками. За два дня я справлюсь с иголками. Даже если все пальцы исколю, руки заживут быстрее, чем на сердце ранки от шипов роз, которые так бездумно нанёс мне его тупой приятель.

— Алька, я тебя люблю!

Вероника влетела в кухню в трусах и майке, прямо из постели, и наполнила шесть квадратных метров детскими визгами, забыв, что ещё даже семи нет.

— За две тысячи? Дёшево как-то… — не огрызнулась, а скорее вздохнула я.

— Дура ты, Алька! — Вероника повисла у меня на шее, грозясь стащить с диванчика на холодный пол. — Я тебя люблю, потому что ты самая лучшая сестра. Но если бы ты не ругалась, я любила бы тебя ещё больше…

— Отвали!

Я с трудом скинула с себя руки сестры, и та оседлала табуретку.

— Что продалось?

— Петрушка.

— Прикалываешься?

— Я тебе просто так деньги кинула. Но ты пообещай — только в приличное место пойдете. Не до ночи. Короче, я тебя оттуда заберу.

— Одну?

— Четырёх могу. Вас сколько будет? И не смотри на меня так. Я тебе доверяю. Я другим не доверяю.

— Ты их всех знаешь…

— Я не про твоих девчонок. Я про тех, которые за дурами по кабакам ходят. Договорились?

— А если ты будешь занята?

— Для тебя я всегда свободна. Дети — на первом месте.

Сказала и чуть не получила в нос салфеткой.

— Мамочка нашлась! Вон у своего одолжи дитё на воспитание, раз хочется взрослую из себя покорчить!

Вероника вскочила.

— Что тебе на завтрак приготовить?

— Боже, какая забота! Любой каприз за две тысячи! Что сама будешь есть, то и мне делай.

Вероника поджала ногу — встала в позу цапли.

— Может, завтрак с тобой для меня праздник! Обычно в семь утра ты уже дрыхнешь. Что это у тебя будет?

— Уже есть, — я покрутила будьдожкой. — Подарок на юбилей старому знакомому. Ну, хватит задницей вертеть. В таком виде на кухню не приходят. Нормальные девушки.

— Нормальные девушки не превращают кухонный стол в мастерскую. Мы теперь все с шерстью жрать будем? Точно у нас кот завелся!

Я бросила неоконченный брелок в плоский контейнер с мотками шерсти. Она была дорогая, для мокрого валяния, но сейчас не до беготни по магазинам. И вообще на старых приятелях не экономят. Вон как Валера на меня раскошелился. Надеюсь, сегодня заработает раз в десять больше, чтобы не пожалеть о бесцельно потраченных деньгах.

— Иди уже отсюда вон! — бросила сестра, когда я, закрыв контейнер, направилась к раковине за тряпкой. — Я все сама вытру.

Ага, если высунешь нос из моих роз.

— Не пахнут, — повернулась ко мне Вероника. — А если их надушить духами?

— А если не говорить матери лишнего?

— А я про поцелуйчики не говорила, ни-ни…

Жаль, я не успела взять тряпку. Вот так бы и отходила сестрёнку по довольной физиономии. Или веником по голой заднице — розог она больше заслуживает, чем умывания с Фейри.

Зажав под мышкой контейнер, я схватила со стола телефон. На всякий случай — сунет ещё свой длинный нос в Терёхинскую переписку. Экран вспыхнул: «Как насчет кофе сегодня? Я заблокирую этого придурка, чтобы не помешал». Марианна, блин… С тобой цианистый калий только пить!

Глава 28 "Будь прокляты телефоны!"

— Марианна, у меня действительно не получится сегодня.

Сначала я послала ей эсэмэску. Потом она перезвонила, чтобы узнать причину отказа. А когда я не ответила на звонок, снова прислала сообщение. Пришлось сказать, что я не могу сейчас говорить.

— Я работала ночью и сейчас через пару часиков завалюсь спать, — объяснялась я с ней уже по телефону, выпроводив соглядатаев в школу и на работу. — Кофе ну никак не вписывается сюда.

— А вечером? Я могу в семь после работы. Можно уже и вина попить. Или покрепче чего-нибудь? Скажи, что, и я выберу ресторан или бар.

— Вечером мне надо быть дома. Дела накопились. И вообще я не могу сваливать куда-то каждый день.

— Аль, ты отмазки ищешь, потому что не хочешь со мной встречаться? — не выдержала звонящая моего усталого тона.

— Нет, Марианна, — солгала я. — Я реально не могу ни сегодня, ни в пятницу, ни в выходные. Может, на следующей неделе встретимся на кофе?

Тогда я хотя бы буду знать, что замыслил твой братик. А лучше бы встретиться прямо на детском дне рождения, чтобы не пришлось играть роль разлюбезной подружки. Наш разговор с Марианной будет коротким — до свидания, счастья в личной жизни, хороших и верных подруг тебе, дорогая моя бывшая.

— В понедельник? Или он у тебя тоже тяжелый? — уже без особого энтузиазма предложила Марианна. А в начале разговора голос все же звенел.

— Как у всех.

— А утро вчера какое было? Этот придурок тебя очень доставал?

— Не очень, — снова лгала я.