Сказка в дом стучится (СИ) - Горышина Ольга - Страница 37

— Тогда мою сестру тоже избегай. Это хороший совет, поверь мне.

— Ты ей сам скажешь про машину?

— Чего говорить? Сама увидит потом. Я не собираюсь перед ней отчитываться. Я ей предложил машину, она отказалась. Предложил тебе, ты — согласилась.

— Ты меня не спрашивал.

— Будем считать, что согласилась. Шевелись, Скворцова! Иначе действительно штрафы мои будешь платить.

— А доверенность на Рав на чем выписать?

— Плевать! Сейчас нет лишней минуты. Светлана пришлет тебе форму, в субботу принесешь. Я вечером брошу машину в мастерской и возьму такси. Ну… Полминуты для одного поцелуя у меня точно остались…

— Валера, мы же поговорили… Разве нет?

Он тронул указательным пальцем щеку — свою.

— Дружеский поцелуй наш договор не отменял. А ты снова всякую херню про меня думаешь, Пятачок.

И его указательный палец тут же переместился мне на нос — и мой нос, кажется, звякнул. Или это мое железное сердце упало в пятки.

— Давай уже проверяй свой тарантас!

Он отступил от своего без поцелуя, а я, кажется, уже морально сдалась. Что ж — не больно-то и хотелось проверять остроту твоей бритвы. Мне твоих острых слов вполне достаточно для полного счастья.

Я вылезла из машины с гордо поднятой головой. А вот когда багажник Хайлендера хлопнул у меня за спиной, непроизвольно втянула голову в плечи — тренировалась: ох и много ж подзатыльников мне надают… Дома! Пусть хоть во дворе меня обнимают и целуют. А то в организме полный любовный дисбаланс скоро начнется. Но Валеру я резко перестала интересовать: роль расстроенного любовника он успешно сменил на спешащего очень делового господина.

— Кажется, ничего не забыли, — обернулась я от Рава.

Пошарила под сиденьями, проверила задние карманы кресел. Осторожно, чтобы не примять злополучный пиджак, залезла в бардачок — ничего. Меня в этой машине больше нет. Странное и неприятное чувство — словно забрали леденец, а подсунули тарелку супу, хотя в реальности мы совершили обмен в точности до наоборот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Если что-то забыла, ребята проверенные, вернут. Взрослые мальчики в куклы не играют.

— Еще как играют. Самые лучшие кукольники — это мужчины, — выдала я зря.

Он не трогал мою профессию, он трогал меня — в моем чайлдфри.

— Дура ты, лучшие женщины. Вернее одна. Алей зовут, но ты ее не знаешь. Я, правда, тоже… Но мечтаю когда-нибудь познакомиться. Ну, до субботы, что ли? Я за тобой заеду часиков в шесть.

— А в пятницу у тебя пуговицы никогда не отваливаются? — решила я сострить напоследок.

А что, одному ему прикалываться можно?

— Мне не нужен повод к тебе приехать, и все же завтра не колдуй, договорились? Дел по горло. Нужно хоть половину разгрести, чтобы башка в субботу вечером от другого болела.

— Ты же не станешь пить за рулём?

— Мне в голову не вино ударит, когда я наконец увижу тебя в платье. Не понимаешь, что ли?

Не понимаю, как убрать с этого лица улыбку? Наверное, проще отрезать ему язык. Тут Марианна права!

— Пиджак сменный все же возьми, — не стала я прикусывать свой.

— Возьму. В офисе есть запасной. Мне просто к тебе ближе, чем в офис было. И сейчас я еще не туда еду. Но ты можешь с чистой бабский совестью считать, то я все подстроил и ехал к тебе специально.

Я не стала комментировать. Сказала просто и тихо:

— Спасибо за машину.

Он махнул рукой.

— Мелочь… Нет, не совсем мелочь, а немного все же танк, так что езди аккуратно. И с ОСАГО сразу разберись, чтобы проблем не возникло. Не разберешься, звони мне, не тяни, ладно? Не хочу, чтобы ты была безлошадной. Ну, пожелай мне удачи!

— Ну, — протянула я на его манер. — Пусть твоя сделка не сорвется.

— Да нет, я про твой тарантас. Чтоб он сейчас завелся.

Я опустила глаза от его веселого лица и тяжело выдохнула. С Терёхиным невыносимо в любом месте — с ним лучше молчать.

— Ни пуха!

— К черту! Отгоняй тарантас. В камеру заднего вида смотри, пока габариты не выучишь. И вообще в нее смотри, у нее глаз наметанный, а у тебя умений только и есть, что ниткой в иголку попасть. Курсы кройки и шитья даром не прошли.

— Я тебе пришлю фотку моей выпускной куклы, которую действительно пришлось на руках шить.

— Я лучше живьем потом посмотрю. Мне вчерашней куклы хватило. Пришлось ехать за оригиналом.

— Если только в музей в Театралку сходишь. Она там, за стеклом, томится целых восемь лет.

— Буду тогда на ее создательницу смотреть.

Терёхин не улыбнулся, точно не шутил, а констатировал будничный факт. Такой же, как полетевшая вдогонку фраза:

— Кстати, машина на сигнализации. Не забудь включить. Ну, давай уже, кукла, двигай в сторону, а то плюну на все и останусь у тебя. И будешь объяснять матери, какого хрена я тут делаю…

Мне все равно придётся многое объяснять монахине Людмиле. Главное, ты себе объясни, что на самом деле тут делаешь. Я вот не знаю, даже как машину завести бесконтактным ключом. Впрочем, разберусь, догадаюсь, все написано. Для особо тупых особ женского полу, которым такие машины не по статусу. В Тойотах все просто — Мерседесы куда сложнее, как и их владельцы.

Пристегнулась. Медленно, медленно, но втиснулась между машинками, сделавшими дворовую дорожку непригодной для движения танковых войск. Самой мне задний ход уже не дать. Впрочем, и оглядываться назад не хочется: как-то последний год было все беспросветно. А вот в боковое зеркало ещё можно посмотреть: за мной подглядывают, ну так и черт с ними. Снег питерской зимой легче отменить, чем бабок у подъезда тёплым майским деньком.

А вот Валера не помахал ручкой на прощание, и я не стала этого делать. Рав и так знает, что я буду по нему скучать. А его владельцу до моей ручки как до ручки, вот честно.

А вот я, кажется, буду скучать по Терёхину почти двое суток. Его техника соблазнения действует, но я превращу платье в бронежилет. Нельзя ни в коем случае поддаваться на его рыжий шарм — я уже один раз уходила из той семьи. Рвать отношения по новой будет куда сложнее, если они, к тому же, будут не совсем дружескими.

Глава 32 «Как бог на душу положит»

— Аль, как это ты дома?! — Вероника стояла в прихожей с открытой дверью и открытым ртом. — Я не увидела машину…

— Рав в ремонте.

Про Хайлендер ей знать не обязательно. Буду выдавать новую опасную информацию в час по чайной ложке. Авось порох отсыреет и не разнесет тут все к чертовой матери. Моей родной!

— Как история? Готова?

Сестра пожала плечами.

— Как всегда. Какая тебе разница…

Вопроса не было, это меня так послали с моей заботой. Впрочем, Веронику за четвёрки не ругают. Да и за тройки тоже. Папы на неё нет. Никитиного! Мой меня всегда перед матерью защищал — мол, и он отличником не был, а мать твердила, что все мои четвёрки из-за лени. Наверное, у Вероники причина не лень… Да и ладно! Мне оценки сейчас деньгами ставят. И слава богу, что Академия позади.

— Достань шиншиллу!

Пусть от сестры будет хоть какая-то польза: раз полезла в кладовку вешать свою куртку, пусть достаёт мою безрукавку от костюма бабы Яги.

— Зачем? Новый год только через полгода…

— Не спрашивай, а делай. Руку протянуть сложно?

— А тебе ответить сложно? — огрызнулась Вероника в ответ.

— На платье вечернее надеть, чтоб не замёрзнуть. Баба Яга идёт на ужин в субботу. Такой ответ принимаешь?

Она улыбнулась.

— Я даже не буду спрашивать, с кем… Надеюсь, он не разбирается в мехах и не спросит, кто тебе подарил шиншиллу.

— А я бы ответила и не покраснела.

Стыдиться реально нечего. Лет пять назад, когда я ещё работала в паре с Игорем, у нас были постоянные зрители: папа и двое близняшек. Их мама мне потом сказала, что все трое так и говорят всякий раз, что идут на Алю смотреть. Ходили аж до школы на спектакли, из которых давным-давно выросли. Иногда приходилось их просить не подсказывать малышам правильные ответы. Но срывался обычно их папа. В то самое время из моды, наверное, вышли кожаные куртки с меховой безрукавкой. И когда их мама, разбирая шкаф на предмет неактуальных вещей, вытащила такую куртку, сыновья хором заявили, что безрукавка подойдёт для костюма бабы Яги, и притащили на следующий спектакль огромный пакет. Я приняла его не глядя — куртка и куртка, сказали не нужна — взяла. Я ни от каких ненужных вещей со студенчества не отказывалась: на шитьё костюмов и кукол все сгодится. Только потом знакомая портниха, которой я принесла меховую тужурку, чтобы ушить по тощей бабки ёжкиной фигуре, просветила меня по поводу натурального меха и его цены… Ну, если людям на доброе дело не жалко жертвовать дорогущие вещи, так почему мне должно быть стыдно за чужую доброту?