Сказка в дом стучится (СИ) - Горышина Ольга - Страница 60

— Закапай глаза.

— Водкой? — огрызнулся Валера непростительно громко.

Впрочем, в гуле очередного тоста его рык услышала только я одна и взяла осторожно за пиджак. Если кто-то все же на нас обернётся, я просто снимаю с рукава волосинку…

— Мы с Аркадием просто друзья. Или даже так: бывший учитель и бывшая ученица. Если это то, над чем ты сейчас думаешь. Он дал мне, было дело, пару уроков испанской гитары.

— Цыганской, наверное?

— Испанской. Расслабься, Валера, пока никто не догадался, то ты ревнуешь.

Он выдохнул. Шумно.

— Я не ревную. Он мне просто неприятен, как человек. Но это неважно. Сейчас он не человек, а музыкант. Верно?

Я кивнула.

— Ну, иди к нему. Что стоишь? Чтобы все на нас смотрели?

Надо было поблагодарить за разрешение, но я все же решила повести себя умнее. Наш цыганёнок ещё тот ловелас, и Валера не мог этого не знать. Понятно, что у него ретивое взыграло. Это даже приятно. Не все же мне мучиться. Пусть и он пострадает. На ровном месте. Мне даже флиртовать для этого не пришлось.

— Принесите даме стул! — попросил Аркадий администратора.

И через секунду я уже сидела, борясь с краской, заливавшей лицо, но не бедро, прикрытое дурацкими кружевами. Но я не могу не закидывать ногу на ногу. Плевать. Будут смотреть на певца и гитариста. На его курчавую чёрную голову. Главное, не думать про наполнение рыжей башки. Мы ничего плохого не делаем. Волков стоит передо мной на коленях, потому что у нас все никак не получается подключить гитару к колонке, а акустику тут никто не услышит. Подключилась наконец! Но Волков продолжает протирать подле меня штаны на коленках — талдычит аккорды. Да не забуду — сотню раз проиграны все эти его «штучки». Он никогда не называл меня бездарностью, не выставлял за дверь, как делал с некоторыми… И, да будет Терёхину известно, не лез ко мне с непристойными предложениями. Его постель никогда не пустовала.

Мы играли долго. До противного. Бейс не для меня. Пальцы отваливались, и вообще я так нервничала, что то и дело приходилось вытирать вспотевшую ладонь. Да когда ж он уже напоётся! Мне ещё Терёхина выслушивать весь оставшийся вечер. Только б не ночь!

Я отключила гитару и чуть не ушла со сцены без провода. Впрочем, ушла. Аркадий догнал меня, напомнил про девичью память и зачем-то подмигнул Терёхину. Тот не ответил — у него и без подмигиваний глаз дергался от усталости. Я сунула гитару в чехол, довела молнию до предела и подняла на него глаза.

— Красиво играешь, — сказал Валера, когда нужно было промолчать.

— Я подыгрывала. Играю я только детские песенки. Могу спеть для Влада песенку крокодила Гены, если хочешь?

— Спой! Он оценит! — ответил не Терёхин.

Волков, да чтоб ты провалился! Пришлось обернуться, когда на мои плечи легли тяжелые цыганские руки.

— Спрячь за высоким забором девчонку, выкраду вместе с забором, — пропел он тихо и снова подмигнул Терёхину. — Верну, не бойся. Но первый танец всегда мой.

Всегда? Да я с тобой никогда не танцевала! Чего ты вообще несёшь? У всех тут крыша, что ли, после сорока едет? Мы, черт возьми, на паркете единственные. Он ведет, я подчиняюсь, а другого с Волковым и не дано!

— Ты можешь меня не лапать? — завелась я от слишком откровенного танца.

Завелась не в том смысле, в котором Аркадий, думаю, хотел. Хотя его намерений я до конца не понимала. Может, какие-то личные тёрки с Терёхиным и это такая маленькая гаденькая месть. Хотя, ёлку-палы, я же сказала ему, что пришла сюда не с Валерой.

— Я не лапаю и даже не глажу. Я с тобой танцую.

И он действительно раскрутил меня, чтобы я вынужденно угодила ему в объятия, попружинила и встала на ноги, на которых в туфлях не особо держалась. Да, танцевать он умел, а я умела быть в танце ведомой.

— Я не соглашалась на подобный танец, — выдохнула я ему в лицо, лишь только оказалась с ним нос к носу.

— А я и не спрашивал твоего согласия. Просто ты единственная женщина тут, с которой можно танцевать.

— Типа, единственная без кавалера? — попыталась я разрубить затянутый им узел мальчишеской мести. — В морду все равно можно получить, нет?

— Единственная, кто умеет танцевать… А драться я умею получше некоторых тут. Это в крови.

То ли улыбается, то ли смеется… Может, и правда этот танец не имеет к Терёхину никакого отношения? С Аркадием мы не один год знакомы. Мы с Костей постоянно ошивались у него дома и если он и обнимал меня, то только вместе с гитарой. Сейчас же делал это вместе с платьем, которое уже, кажется, окончательно срослось с кожей.

— Не умею я танцевать…

— Дать тебе пару уроков? — спросил он после очередного объятия на уровне пола.

— Танцев?

— Можно и танцев. Но я о гитаре. Ты заметно сдала…

— Я в курсе. Мой нынешний уровень «В траве сидел кузнечик». И я им довольна. Мне для заработка больше и не надо.

— Как скажешь… Мое предложение в силе, номер старый…

— Какое именно предложение?

— На которое ты согласишься. Их много…

Это он произнес, почти упав мне на грудь. Сейчас либо я рухну, либо сломаюсь пополам, либо… Улечу в другой конец зала, когда он меня раскрутит, но я затормозилась о чужую грудь.

— Моя очередь. Иди покури…

Влад держал мою руку у себя на плече и не отпускал. Ту, за которую вырвал меня из цепких цыганских лап. Я ничего не сказала. Мне не понравился его взгляд. Мерзкий, липкий… Снова захотелось сбежать на кухню. Только сейчас рядом не было Терёхиных-старших. Только младший, ставший, увы, старшим, но сейчас я при всем желании не могла его увидеть даже со спины.

— Это все Волков или ты тоже? — разомкнул Тишка влажные губы.

— Ты о чем? — я едва дышала из-за танца и из-за непрошенных воспоминаний.

— Ты меня прекрасно поняла. Ты не испортишь мне праздник подобными играми, кукла. Поняла?

— Ничего я не поняла.

Мы двигались немного не в такт. Вторая моя рука лежала на его локте, сохраняя дистанцию. Нос к носу не будет.

— Хочешь, чтобы Валерка сам тебе объяснил или меня хватит для начала?

Во время танца я краем глаза успела заметить их у одного столика. Так. Стоп.

— Что он тебе сказал?

— Мне ничего не надо говорить. Тебе от него реакция нужна? Получишь от меня, ясно? Здесь мои самые близкие люди, и им это ни к чему. Так что я с большой радостью отправлю тебя с Волковым погулять.

— Именно с Волковым? — я пыталась не рассмеяться.

— Можешь с Терёхиным. Можешь с двумя сразу, мне по барабану.

— Спасибо за танец.

Не дожидаясь окончания песни, я вырвала руку и пошла к столику. Своему не своему, мне уже было фиолетово. Хотелось согреться в шиншилле и свалить с чужого праздника. Терёхин не поднял на меня глаз, но тихо сказал:

— Тебе звонили. Два раза или три.

Я перекинула через голову сумочку и только потом открыла, чтобы достать телефон.

— Черт…

— Что? — поднял глаза Терёхин. — Мама?

— Хуже…

Глазами я успела пробежать сообщение от Леши: «Катя без голоса. Нам завтра нужна замена. Ты — единственный вариант. Иначе отменяем спектакль. Перезвони…»

Я схватила шиншиллу.

— Ты куда?

— У меня личный разговор. Не смей за мной идти.

Волков пошел покурить? Отлично. Мне его стыдиться нечего. А ты… Поревнуй, поревнуй… Подсылать ко мне дружка низко. Устраивать на людях спектакль — детский сад. Чего сам не подошел? Испугался драки? Тогда получай от меня. Получайте оба. Два идиота! Три! Вместе с Волковым. И вся ваша компашка.

Глава 49 "Стыдно быть таким влюбленным"

Не знаю, сколько взглядов за мной следило, но я плыла, как учит нас Пушкин. Только на улице перепрыгнула ступеньку. Волкова в обозримом пространстве не наблюдалось. Отлично!

— Леша, я текст не помню, — проговорила я в телефон без всяких «Здравствуй!»

— А ночь у тебя на что? — ответили мне тут же. — Алька, я все сделаю. Распечатаю текст в красивую папочку. Свет тебе проведем — будешь читать по бумажке. Я тебе сейчас выделю все, что нужно будет знать наизусть. Песни ты знаешь. Мы на тебе лампочки включим, а остальное сами вытянем. Аля, ты не можешь подвести детей. Больших и маленьких…