Сказка в дом стучится (СИ) - Горышина Ольга - Страница 65

— Решила в добрую фею-крестную поиграть?

— Да какая из меня фея…

Я передернула плечами, как от мороза, но все-таки внутренне выдохнула. Марианна, кажется, поверила моим словам.

— Зато крестная самая настоящая. Или забыла?

Ну да… Действительно крёстная… Да кто об этом помнит! Это так, детская игра… Как все в восемнадцать лет… Марианна хотела сама крестить Никиту. Все согласились. Знатоки! Батюшка уже в церкви объяснил им про родственников и из всех присутствующих я осталась единственным вариантом. Хорошо, Никите уже исполнился годик, а то бы у меня руки тряслись держать младенца все таинство. А тут Тишка справился и с криками, и с выкручиванием… Уверена, он тоже не помнит, что он крестный… Галочку поставили для бабушки — мамы Виталия Алексеевича, которой уже в живых нет. Она им год мозги компостировала по поводу крещения правнука.

— А Никита небось и не знает даже!

Смех вышел нервным, тихим и вредным. Я играла намного хуже Валеры. Марианна не спускала с меня оценивающего взгляда. Братец-то ретировался сразу после реплики «Кушать подано!» Нет — пошли все вон!

— Я была не права, да? — проговорила я шепотом, решив намотать нить разговора себе на палец. — С театром?

Марианна пожала плечами.

— Понятия не имею. Театры мы не проверялись, а с футбола они живыми вернулись. Никита даже улыбался.

— Я видела их фотографию. Она у Валеры на телефоне стоит.

— О… Ты видела больше, чем я…

— Мне просто нужен был телефон…

Что она хочет услышать? Что ее план сработал? Что ее брат наконец-то уложил в постель ту, которую хотел столько лет… Уши пылали. Щеки тоже.

— Марианна, мне нужно выспаться перед спектаклем. Можешь дать мне какую-нибудь одежду на сейчас и на завтра? Я не могу явиться в детский театр в таком виде.

— А тебе очень хорошо в таком виде. Мужики не приставали?

— Так они ж все с дамами были.

— Ну не все ж…

Не успокоится, нет…

— К твоему брату я сама пристала, как видишь. Он не особо, конечно, сопротивлялся…

— Вот видишь. Ты — фея… Крестная…

— Марианна, хватит придуриваться! — выдала я уже зло. — У меня каждая минута сна золотая. Дай мне одежду, и я уйду к… в комнату.

Я чуть не сказала «к себе», как раньше… Когда-то я действительно чувствовала себя в гостях, как дома…

— К Валерке?

Издевается, зараза! Даже если догадалась, могла бы сейчас промолчать!

— К себе! Мне сказали, что комната по-прежнему моя, но если я буду тебе мешать, могу остаться в гостиной!

— Я ничего не услышу, не бойся…

Интересно, чего я должна бояться? Ее брата? Мы, кажется, все взрослые люди, и ведут нас по жизни не гормоны, а здравый смысл. Он не припрется ко мне ночью, даже если весь дом вымрет. Не у всех, конечно, мозги имеются. У кого-то сейчас кипит в котелке злость из-за того, что некоторые не следуют ее плану!

Я первой направилась к лестнице, надеясь, что Марианна пойдёт следом. Она пошла. Пригласила меня в свою комнату и распахнула шкаф.

— Выбирай!

— Дай мне юбку и кофту. И что-то тёплое сверху.

— А снизу ничего не надо?

— Дай колготки.

Как две дуры-школьницы, блин. Ну что за человек!

— Возьми этот халатик. Пижамы у меня нет.

— Перебьюсь без пижамы!

И без прищуренных накрашенных глаз. Мне тоже нужно умыться. И почистить зубы.

— Твоя щётка так и лежит в стаканчике. Знали, что снова понадобится…

Я не стала отвечать. Скинула одежду себе на кровать. Повесила на стул платье и нацепила на голое тело шелковый пеньюар. Затянуть пояс потуже и молчать. Холодная вода сделала свое дело — я протрезвела и проснулась. В душ не пошла. Завтра с утра. Вместе с головой. Сейчас я ещё буду впадать и в жар, и в озноб.

— Спокойной ночи! — улыбнулась Марианна из дверей.

— И тебе.

Я честно учила текст, когда Лешка начал посылать мне сообщения одно за другим. Нет, когда в квартире нет бабы, мужики сходят с ума. Потом пригласил в видеочат. Пришлось спуститься в гостиную и закрыть двери. А потом наматывать по ковру круги, представляя его сценой. Отключилась я от Лешки уже в половине первого, выжатая, как лимон, но, кажется, готовая к завтрашнему или уже сегодняшнему дню.

— Фу…

Выдохнув, я почувствовала во рту невыносимую сухость. Баронесса в который раз недовольно подняла на меня морду, а потом и все тело.

— Бусь, я не тебе. Спи! Я только за чаем на кухню и тоже спать. Со мной идешь?

Шла? Переваливалась с лапы на лапу. Я, правда, тоже, даже босиком, репетировала сейчас походку моряка. Ну, а чего я хотела после вечера на каблуках. Ну, точно не полуночного чаепития с Терёхиным. Ведь обещал же уйти спать!

Глава 52 "Марш голодных собак"

— Я уже два раза чайник грел…

И в третий собрался. Все еще в рубашке, но хоть без галстука. Остался ко мне спиной. Сгорбился, найдя в столешнице опору.

— Все выучила? — спросил, не обернувшись.

— Раз десять пробежали текст. Что-то запомнила. Узнаю завтра.

— Так во сколько выезжать надо?

— У нас теперь есть лишний час. Мне там нужно быть в десять с копейками.

Валера снял с базы чайник и вернулся к столу, на котором стояли две чашки с заваркой.

— А если бы я не зашла на кухню, так бы и сидел до утра? — спросила я под звон бубенчиков.

Это Баронесса тыкалась носом в пустую миску — медальки на ошейнике выстукивали марш голодных собак.

— Я бы зашел в гостиную. Нам все равно туда идти. За коньяком. В чай. К чаю ты ведь ничего не хочешь? Я не тебя спрашиваю! — это он отодвинул от стола собаку. — Тебя велено морить голодом. Ночами так уж точно.

Я не сдержала улыбку, наблюдая за тем, как бедное животное пускает на хозяина слюни.

— Дай ей что-нибудь. Она что, зря пришла на кухню?

— Она у нас особенная, да? Я вот тоже пришел на кухню. Мне что-нибудь разве перепадет за это?

Я выдержала взгляд.

— Посмотри в холодильнике — может, что-то и найдешь…

— Я уже нашел, что искал…

Я опустила глаза и наткнулась на свою грудь — полуобнаженную. Господи — надеюсь, в камере я была все же одетой!

— Не прячь… — почти что простонал Терёхин, когда я запахнула халат под самым горлом. — Дай хоть посмотреть, раз потрогать не даешь.

Я опустила руки по швам, но поясок не ослабила. Под ним у меня совсем тонкая полоска защитной ткани. От кого защищаюсь? От себя, по всей видимости…

Валера подхватил обе чашки.

— Выключи свет.

Я выключила, лишь только он миновал меня. Собака доковыляла до дверей уже в темноте. У меня тоже черно перед глазами — от его белой спины.

— Закрой дверь. До щелчка.

Я впустила собаку в гостиную и исполнила просьбу. Баронесса обреченно вскарабкалась в кресло, когда Валера оттолкнул ее от дивана. Я села на самый краешек, под горящую лампу. От ее тепла запылала щека, а, может, совсем от другого, заполнившего весь живот. Я спешно отхлебнула чая, чтобы горела заодно и грудь. Заодно и от чая.

— В рюмки или прямо в чашку?

Валера завис над журнальным столиком с бутылкой.

— Валера, тебе за руль, а мне — на сцену.

— Так не прямо ж сейчас. Ну… Ты разве сейчас уснешь? Я без коньяка точно не усну. И вот тогда мне за руль лучше будет не садиться. А на сцену, как говорят, трезвыми и не выходят…

— Дураки говорят… Там такой адреналин, что коньяк отдыхает… Совсем чуть-чуть… — сказала, когда он поднес горлышко бутылки к краю моей чашки. — А себе тем более…

— Что, тем более? Кого я спаиваю: тебя или себя? Я хочу, чтобы ты расслабилась. Пожалуйста… Я все равно буду громче всех аплодировать, даже если ты все слова на фиг забудешь. Особенно, если забудешь. Я-то знаю, что Але Сказочнице лучше пить, чем говорить…

Он смотрел на меня… Вернее в меня — туда, где сходились и расходились полы шелкового халатика.

— Убери коньяк, — прорычала я, когда бутылка коснулась поверхности журнального столика.

Валера подчинился и вернул коньяк в бар. А я тем временем затянула поясок потуже. Валера сел рядом и, как в ту первую ночь, закинул мне за голову руку… Нет, тогда он не выключал свет. Света тогда просто не было.