Сказка в дом стучится (СИ) - Горышина Ольга - Страница 83

О, Господи!

— Валера, что случилось? — позвонила я тут же, решив, что иначе сломаю себе либо пальцы, либо мозг.

— Она приперлась после гулянки. К счастью, одна. И я, к ее несчастью, оказался дома. Доброе утро, кстати.

— А оно у тебя разве доброе? — немного все же смутилась я из-за забытого приветствия.

— А ты наколдуй мне чуть-чуть доброты. Я все еще могу твою подружку придушить. Как раз галстук завязываю, пытаюсь смотаться из дома, пока она спит. Мне даже впервые плевать, опоздает она на работу или нет. Кстати, вы в школу не опаздываете?

Я не сдержала улыбку и пожалела, что позвонила не по Вацапу.

— Я не опаздываю, я школу давно закончила. А Никиту еще не видела — меня же сегодня некому из кровати за ноги вытаскивать.

— Сейчас Бусе позвоню.

— Валер, вы с Марианной из-за нас ругались? — решила я все же не оставлять вопросы без ответов.

— Не надо лезть в мои отношения с сестрой, ладно? Мы с тобой и Марианна — отдельно, договорились? Иди лучше моим сыном займись, потому что, уверен, он уже сел тебе на шею.

— Гены, ничего не попишешь…

— Что-то хорошее он же должен был от меня взять. Тягу к тебе, например. Я скучаю, но семейный обед не обещаю. Спасибо твоей подружке…

Я услышала не только слова, но и шум, и эхо.

— Ты на лестнице?

— Да. Прогулка мне не помешает. И крепкий кофе. Иди, тебе тоже сварят. Можешь взять двойной, и за меня тоже. И звякни, когда скинешь Никиту в школе. Я волнуюсь… Не за машину, за тебя. Давай проваливай уже из эфира, я же не отключусь первым и скажу какую-нибудь глупость. И схлопочу еще и от тебя. Ни за что…

— Пока. До скорого.

А мне теперь поскорее добраться до душа и смыть грязь, которой за глаза облила меня Марианна — в их семье сказки сочинять всякий горазд! Осталось одеться скромнее некуда и спуститься вниз, чтобы пройтись по минному полю с дежурной улыбочкой. Сказать спасибо за блины. Вы очень любезны, не стоило утруждать себя заискиванием — уже не поможет…

— Никита, поторопись! И не забудь гитары. Обе унесешь?

Он кивнул — мужик или не мужик! Ну, может, у Валеры и получится вырастить из тебя мужика. У Виталия Алексеевича ведь получилось!

— А я?

А его-то я и не заметила — просто кто-то на даче хорошо спит и только сейчас слетел вниз в пижаме и схватил меня за ноги, как вчера свою няньку.

— Сень, а ты в школу уже разве ходишь? — опустилась я к нему и тут же заполучила хомут на шею из тоненьких ручек. — Я не гулять, я в школу Никиту везу.

— И сразу вернешься? — спросил исподлобья, явно позаимствовав взгляд у папочки.

— Вернусь, но не знаю когда, — погладила я его по рыжим волосам. — Но ты же тут не один, ты с Гелей. И у вас, наверное, много дел на сегодня запланировано, а потом, когда я приеду, мы будем панду рисовать, которую я тебе показывала.

Потом — крутое слово. Еще есть «когда-нибудь». Когда-нибудь будет все хорошо у всех, но пока не сейчас. Я захлопнула входную дверь и замерла. Вот ведь черт! Машина-то в гараже. Пришлось вернуться… Нет, пришлось звонить, потому что ключей от дачи у меня нет.

— Что-то забыла?

— Машину, — бросила я в лицо тети Тани почти беззвучно.

Никита остался на улицы с рюкзаком и двумя гитарами. Я пошла по памяти в гараж и начала искать кнопку, чтобы открыть дверь. Нашла только с помощью дяди Серёжи.

— Сама выгонишь машину?

Нет, спросил без усмешки — беспокоился от чистого сердца.

— Выгонять не загонять. Вы только ворота мне откройте пошире.

Так и вышло — пока Никита залезал в машину, дядя Сережа все сделал. Теперь дело за мной. Уговорить Никиту… Нет, совратить на настоящее актерство.

— Это хорошее дело. У дяди Влада ребенок больной. И у тебя все получится, не переживай. Цилиндр тебе очень пойдет.

Никита весь сжался — мое предложение выступить в роли писателя Дональда Биссета прибило его сильнее упавшей с крыши сосульки.

— Я не шучу, Никита. Мне некого больше попросить. Все заняты зарабатыванием денег. Такое сейчас время — благотворительность не в моде.

— А они что, не заплатят? Детский дом платит, а они нищие, что ли?

Я не смотрела на Никиту: боялась отвлекаться от утренней дороги.

— Ты не понимаешь сути актерской работы. И никто не понимает. Всем кажется, ну что там за два часа заплатить — мы вот за два часа столько не зарабатываем! Все забывают, сколько часов берет родить идею, оформить ее в слова, сделать костюмы и кукол. Про репетиции я вообще молчу. Сколько бы ни заплатили за выступление — оно все равно остается благотворительностью. И это прекрасно — творить благо, дарить добро, делать мир чище и светлее, кого-то счастливее хотя бы на время. Никита, ты боишься и это абсолютно нормально. Но ты справишься! Тебе только костюм надеть и научиться громко читать по бумажке — у меня весь текст в форме рукописей оформлен.

— А вы кем будете?

— Я — фея фантазии. Серьезно. Не шучу. После школы дам тебе сценарий почитать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не надо. Я не хочу ничего вам портить.

— Боже, Никита, ну что ты заладил! Ты не можешь ничего испортить, ты можешь только создать. Думай об этом в таком ключе. И еще думай, что без тебя у этой девочки вообще не будет праздника. Никакого! Ну собьешься, ну скажешь не ту фразу, это все мелочи… Ну реально! А вот без тебя вообще ничего не будет — я одна не могу показать ей то, что она хочет увидеть, и попросить мне некого, я тебе уже сказала об этом. Ну не дядю же Сережу в цилиндр рядить! Никита, это будет даже не смешно!

— А если бы меня не было?! — почти что вскричал бедняга и запнулся, явно не ожидая от себя подобной громкости.

— Тогда, по правде сказать, и дяди Влада бы не было. Понимай это. И то, что твоему папе будет тяжело общаться в будущем с Тихомировыми, если мы откажем в их просьбе. Поверь, в этом мире не так много людей, у которых можно что-то попросить просто так, по дружбе и не чувствовать себя при этом униженным. Ты не маленький, должен это понимать. Иногда мы обязаны ради близких людей делать то, что нам не совсем приятно.

— Например, отвозить меня в школу?

Он, наверное, смотрит сейчас в мою сторону, следит за реакцией, но я не собираюсь даже глаз скашивать. Тут слова бесполезны. Любые. Только время расставит с этим ребенком все по законным местам.

— Мне тоже в город нужно по своим делам. Не хочешь играть Биссета, не надо. Только тогда я тебя больше ни о чем никогда не попрошу. Никогда. И не факт, что исполню в будущем твою просьбу.

— А у меня нет к вам никаких просьб.

— Сейчас нет, потом появятся.

— Не появятся.

— Ну и отлично. Так и будем жить каждый для себя.

— Чего вам от меня вообще нужно? — взвился на дыбы Никита.

— Ничего. Мое дело попросить, твое дело отказать мне в помощи. Все нормально.

Минута молчания пошла. Я ждала. Выжидала. По-прежнему не глядя на пассажира.

— Хорошо, — буркнул тот в итоге, как и ожидалось. — Я попытаюсь.

— Отлично. А сейчас попытайся хорошо закончить школу. Может, завтра уже и не придется туда идти.

— Придется. Заплачено.

— Не делай из папы зверя. Это некрасиво и неправда. Ему просто хочется, чтобы ты учился не хуже, чем учился он сам.

— Угу…

Я не стала уточнять, что значит его мычание. Так до школы почти и промолчали. Возможно, брать Никиту нахрапом было не лучшим вариантом — он не я, а я не его отец. Нет опыта в подобном деле. Помахала Никите рукой и набрала его папочке.

— Спасибо, что позвонила, — ответил Валера тихо. — Он себя хорошо вел?

— Отменно. Прекрати задавать подобные вопросы. Если спросить мнение у второй стороны, то это мы плохо себя ведем.

И в подтверждение сказанному место для машины нашлось только у мусорных баков. Отлично. Можно наконец выкинуть злополучный подарочек, но, сунувшись в багажник, я не обнаружила подарочного пакета — отлично, Валерка сам позаботился, чтобы его не заменили помадой. Да, губы я давно не красила — те, что на лице. Взглянула в зеркало заднего вида и ужаснулась — лучше всего выглядела зубная коронка, а все, что было во мне натурального, говорило о предельном нервном напряжении. Ничего, вечером наклею усы и бороду — Вероника и не узнает, как ее сестренке плохо в новом образе. Аж захотелось пропеть классическое: лишь бы всё, это всё не напрасно было!