Сказка в дом стучится (СИ) - Горышина Ольга - Страница 97

— Саша, ты счастлива? Ну хоть чуть-чуть? — поинтересовался Валера шёпотом, вынимая из шкафа серый деловой костюм.

Все правильно, жениться он пойдет в обеденный перерыв — не нужно лишних разговоров вокруг его траурного вида.

— Да, — ответила я просто.

А как еще можно было ответить на такой простой вопрос?

Сердце билось неровно, шея затекла и взмокла, мне было страшно. Но про мои страхи Валера не спрашивал — знал про них сам, видел их, чувствовал…

Костюм из шкафа и платье из магазина мой будущий муж повесил на дверь, вместо банных халатов. И через час они, не выдержав близости друг друга или нашей шумной близости, свалились с крючка, заставив жениха вылезти из теплой постели.

— Это знак? — обернулся Валера от двери.

Я сжала под одеялом кулаки, которые только что ласково трогали его напряженную спину.

— Пока ты не сказал…

Валера большим наглым тигром подкрался к кровати и уперся в край матраса растопыренными пальцами:

— У нас будет ещё свадьба… С белым платьем в лампочках и с огромным тортом. Обязательно будет. Я даже готов венчаться, потому что больше через ад выбора колец не хочу проходить ни при каких обстоятельствах… Саша, ну что ты? Это же просто бумажки сейчас. Без бумажки ты… птичка, а с бумажкой человеком станешь. Ну, Скворцова, улыбнись… Не долго тебе чирикать осталось, скоро человеческим языком заговоришь

В щель между занавесок лез любопытный ночной свет, а лучше бы не высвечивал мне эту многообещающую физиономию. Валерку нужно было поколотить — обязательно, но я его погладила. Коснулась бритой щеки, подборка, шеи, плеча — и затащила тигра в постель.

— Кому-то лучше спать, чем говорить…

— Или целовать почти что жену…

Я успела подставить для поцелуя тыльную сторону ладони.

— Спать…

— Спать так спать! Кто ж против!

Валера перекатился через меня на свою половину кровати и замер. Свою… Половину… Уже поделили матрас поровну? Нет, Валера все равно перебирался ко мне и выходила с натяжкой полуторка. Снова рука упала мне на плечо неподъемным грузом, и я не стала даже пытаться ее поднять… Нам бы завтра встать, сделать вид, что завтракаем и… Уйти на работу. Уйти одному, мне остаться и попытаться сделать уборку в голове: сейчас в ней полный бардак. Жаль, мысли не куклы: их не разложишь по ящикам, не напишешь на крышках название сказок. Сказка у нас семейная, и никто ещё не знает, каким будет у сказки конец. Мы ведь ещё даже не начали писать сценарий. Только накидали в котёл идей, позабыв, что в конфетно-букетный период котелки мало у кого варят… Мы не исключение!

Особенно по утрам, особенно у меня… Когда я не в состоянии даже донести до стола чашку — половина кофе оказалась на полу. Валера поступил, как умный родитель: не ругался на неразумного ребенка, а крепко прижал к груди и поцеловал в макушку. Приклеился к волосам, а потом, совсем уж забывшись, принялся меня укачивать: так и качались с ним из стороны в сторону минут пять, точно при первом медленном танце в школе.

— Хочешь, я не пойду в офис?

Я замотала головой, и он отстранился от меня, но рук с талии не убрал.

— Я могу не идти. Это действительно наш день. Только наш.

— Наш будет вечер, — шепнула я. — Я куплю шампанское и торт.

— А ужин при свечах будет?

— В ресторане?

— Пятница, с ума сошла! — на его лице отразился неподдельный ужас — Будет толпа. А я не люблю толпу. Забыла? — и замер. На мгновение. — Но если хочешь, я что-нибудь найду. Секретаршу подключу. Светлана нас хоть на Марс… Куда-нибудь да отправит… В свадебное путешествие, — теперь на секунду поджал губы. — Мы куда-нибудь поедем, обещаю. Не знаю только когда… Но ведь это не важно, да?

Я кивнула — это все действительно не так важно, как поездка детей к деду. И я никогда не была во Владимире, и Валера может еще выкроить время в своем плотном рабочем графике и приехать к нам… К нам. Теперь и я поджала губы, потому что они затряслись. Еще в начале прошлого месяца я была просто Я, а теперь я — часть Мы…

— Ой, сегодня же Первое июня! — вдруг осенило меня. — День защиты детей…

Я встретилась взглядом со своим женихом: он облизал губы и прошептал:

— Вот мы их и защищаем, как можем… Мы сможем. Я знаю.

Он все знал, а я — ничего… Он сварил кофе, и в моем желудке оказалось аж полторы чашки, но до этого туда отправился йогурт и крекер с маслом. Какой-то совсем холостяцкий завтрак получился…

— Ты зачем берешь кольца? — спросила я Валеру в дверях.

Он сунул их в карман и изрек:

— Боюсь, что у невесты все еще девичья память. Нас, конечно, и без колец распишут. Но это будет как-то ну совсем по-молодежному.

Я подошла и поцеловала — по-молодежному, взасос, обвив ногой его бедро.

— Я сейчас останусь дома, — простонал жених, запуская руки под мою футболку.

Не будь я в джинсах, задрал бы юбку…

— Иди! — я толкнула его в грудь, чуть-чуть, но чувствительно, и он еще драматичнее откинулся на дверь. — Наслаждайся последними часами холостяцкой жизни…

И прикусила язык — жизнь у него не холостяцкая, а вдовья… Или как там у мужчин это называется? Вдовцы снова становятся холостяками? Собственно он никогда и не считал себя женатым — во всяком случае, счастливо женатым. Исправим?

Но Валера промолчал про холостяцкую жизнь — молча щелкнул меня по носу и ушел, захлопнув дверь. Дверь в мою свободную жизнь. Я рухнула в кресло — в прихожей, не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой.

Аля, как же так получилось? Что получилось? И зачем? Это же только в сказках так происходит, что царевна упала, очнулась и уже замужем… Это же только в старину влюбленные венчались тайно, хотя священники и не имели права венчать их без родительского благословения и рисковали саном. Но сегодня рискую только я — оказаться связанной по рукам и ногам чужими обязательствами и чужими детьми. Они не станут никогда моими, хоть вступят в действие двадцать постановлений суда.

Не станут? Почему? А потому что страшно. Потому что я маленькая еще, я в куклы играю… И пусть во всех моих сказках все хорошо кончается, но в жизни слишком много историй с плохим концом. Разве Наташа думала о плохом, когда выходила замуж за Валеру? А почему я думаю только о плохом? Чтобы все в итоге закончилось хорошо?

Да потому что думаю о Валерке десятилетней давности! Он прав. Думаю о хорошем и плохом в свете того времени. Однако сейчас это совершенно другой человек… Человек, с которым я познакомилась две недели назад. Ну кем он был для меня тогда? Существом мужского полу, которое работало с отцом подруги и заодно являлось ее братом. Возможно, откройся он мне тогда, все сложилось бы иначе — и для него, и для меня, и для всей их семьи… И моей, наверное, тоже: не было бы вечного противостояния с мамой из-за моих несуществующий шашней с отцом Валеры.

Когда же мы перестанем думать о людях плохо? Когда дадим им шанс быть хорошими? Сегодня, в полдень… Исчезнут тени прошлого. Я на это надеюсь, я этого хочу… И пусть наша жизнь с этой минуты будет ровной и гладкой, как застеленная после жаркой ночи постель. Первое июня. Первый день лета. Первый день моей семейной жизни. Первое действие сказки, еще мною не сочиненной.

Глава 74 "Самая вкусная сушка"

Мы встретились на углу в половине двенадцатого и от угла пошли, уже взявшись за руки. Если бы мы взялись считать шаги, то не дошли бы до тысячи, таким коротким оказался наш путь к семейному счастью, но мы не считали, а пожимали друг другу руки в такт болезненному биению наших сердец. Шли размеренным шагом, никуда не спешили. Шли, буднично глядя по сторонам, не замечая при этом ни серости окружающих нас зданий, ни таких же серых лиц, проходящих мимо людей. В небе сияло солнце, летнее солнце, и, в угоду наступившему по календарю лету и нам, воды Невы попытались перестать быть серыми. Хотя бы в наших глазах!

Мы перешли Володарский мост, точно Рубикон. Стекляшку ЗАГСА, расположенного в жилом доме, сложенном ещё в старосоветские времена из серых блоков, окружала разряженная праздничная толпа. Мы остановились переждать отъезд молодоженов: белому лимузину катастрофически не хватало места, чтобы развернуться. Мы не увидели выход жениха и невесты, но не сговариваясь помахали им вослед. Пусть катят с шиком в новую жизнь, а мы в свою войдем пешком. Рука об руку.