Горький шоколад (СИ) - Щиброва Валентина - Страница 143

— Мам, я бы познакомила тебя с ним. Просто никак время не выбрать. Саша много работает.

— Он всегда будет работать, но у людей, в конце концов, есть выходные дни.

— У него другой случай сейчас. Саше срочно нужно было отдать долг. Работает практически без выходных. Все — таки деньги немалые.

— Какую еще отговорку придумаешь?

— Это не отговорки, мама! Ты мне не веришь? — наш разговор переходил в спор.

— Я верю лишь в то, что ты в своем Владимире стала скрытной. И то, что сейчас вижу, все мои сомнения подтверждает. Не знаю, что у тебя там происходит, но мне это очень не нравится, Маша! Ты заставляешь меня сожалеть о твоем переезде. Уж никак не хотела видеть тебя такой!

— Мама, прекрати, пожалуйста! — повысила я голос. — Давай не будем возвращаться к старому, прошу тебя! Можно мне иметь свое право, как жить? Да, я не отрицаю, у меня есть личные переживания, но …

— Нет, Маша, вот на это, — указала она на мои худые плечи. — Я смотреть не собираюсь. Не хочешь рассказывать правду, ну и молчи тогда!

Мама удалилась в прихожую. Поняв, что она явно что — то задумала, последовала за ней. Она схватила свою сумку с полки и вытащила телефон.

— Ты что собралась сделать? — наблюдала за ее движениями. Она хотела кому — то позвонить.

— Иди в свою комнату! — сердилась она.

— Нет, не пойду!

— Иди и не спорь! Але? Ириш, привет еще раз. У меня к тебе просьба. Поговори, пожалуйста, с родственницей своего мужа. Скажи, что Маше нужен больничный, и она неделю, как минимум, точно на работу не придет. Ну, придумай что — нибудь. Да. Срочно. Я потом все тебе объясню. Спасибо.

Мама отключила телефон.

— Зачем ты это сделала? — злилась на ее поступок. — Ты понимаешь, что выставляешь меня посмешищем перед моей начальницей? И ты не имеешь права за меня решать! Ни на какой больничный я не собираюсь! Я не болею!

— Ты скоро в обмороки начнешь падать. Завтра же идем к неврологу!

— Нет, я хочу к бабушке! — протестовала я.

— Не переживай. Теперь с бабушкой будешь находиться всю оставшуюся неделю, и поправляться, — мама, не взглянув на мой разгневанный взгляд, отправилась на кухню.

— Да мама! — прошла за ней следом. — Я не хочу оставаться здесь на неделю!

— Почему? Мы уже надоели тебе? Собственной жизнью захотела жить? — мама зачем — то достала хлеб и нервно начала резать его. — Ты моя дочь. Смирись. И если тебе будет что — то угрожать, то кто, как не мать, поможет справиться.

— Я всегда ценю твою заботу, и ты знаешь. Мы же вроде как прошли этап непонимания и твоей чрезмерной опеки? — я обессилено села на стул. Резко голова закружилась.

— Тебе плохо, Маша? — мама изменилась в лице. Она перестала нарезать хлеб и села рядом.

— Нет, все нормально. Немного голова закружилась, — устало улыбнулась я.

— Девочка моя, что же с тобой такое? — тихо произнесла мама. Она притянула меня к себе и обняла. — Я ради тебя стараюсь, милая. Ты отдохнешь, восстановишь свои силы. Так нельзя. Ты можешь серьезные болячки заработать.

— Я знаю. Мама … мы с Сашей очень сильно разругались неделю назад, поэтому … мне так плохо сейчас, нет аппетита. Я переживаю сильно … я виновата в ссоре, и он не хочет мириться. Но я без него не могу. Очень его люблю, — я прижалась к ней так крепко, насколько могла.

— Девочка моя, — мама поцеловала меня в макушку. — Как же ты его любишь. А я даже не представляю, в кого ты так влюбилась.

— Я тебе фотку показывала.

— Да что твое фото! Ну, симпатичный мужчина. Только по фотографии не скажешь, какой человек.

— У него характер не из легких, — осторожно сказала я. — Вспыльчивый. Но он хороший, мама. Очень хороший.

— Наверно, хороший. Ты же за что — то любишь его, — мама гладила меня по голове.

— Ни за что. Я просто его люблю, — еле слышно ответила я. Никак не могла во всем ей признаться. Язык не поворачивался обо всем рассказать, что происходило со мной во Владимире. Она не примет этого.

— Не расстраивайся так. Если он любит тебя, должен простить. Если конечно, ты …

— Нет, ты чего! — выпрямилась я. — Я верна ему.

— Я даже не подумала об этом, — пожала она плечами. — Ладно, не грусти, слышишь? Побудешь с бабушкой на даче, на свежем воздухе быстрее на поправку пойдешь. И твой Саша подумает обо всем.

— Я … даже не знаю…

— А что тут знать? Маша, не глупи, прошу тебя. Ты плохо себя чувствуешь. Мне больно смотреть на тебя.

— Ладно. Хорошо, — согласилась я. — Только можно тетя Ира не станет никому звонить, я сама предупрежу?

— Я сейчас ей позвоню, — мама встала и направилась в прихожую.

Да, мама во всем права. Я и сама чувствовала, что мне нужен перерыв. Нужна пауза. Иначе, на самом деле, истрачу последние силы, которые мне очень нужны. И только с родными людьми я смогу восстановиться, могу спокойно обдумать и решить, как жить дальше.

На следующий день я посетила врача, который сказал, что у меня нервное истощение. Я даже не удивилась этому диагнозу. Прописали успокоительные лекарства и отдых. После мы с мамой ездили по магазинам и собрались на дачу к бабушке. С таким нетерпением хотела увидеться с ней. Да и она часто звонила, интересуясь, когда мы приедем, наконец.

— Так. Вроде как все готово, — мама посмотрела на сумки. — Я сейчас съезжу к клиентке, а потом сразу к бабушке. Как раз Антон освободится и довезет нас.

— А я как раз поболтаю с Оксаной, — ответила я, включая компьютер. Вчера ей так и не позвонила ей. Мама осталась со мной в квартире. А при ней я не могла разговаривать, потому что не представляла, каким будет наш разговор с Оксаной.

— Хорошо. Только не скучай, — мама грустно улыбнулось. — Все будет хорошо.

— Я верю в это, — с благодарностью улыбнулась ей в ответ. Может быть, она и понимала, что я снова что — то скрывала и недосказывала, но не настаивала рассказать.

— Спасибо, мама. Спасибо, что ты на моей стороне и не задаешь лишних вопросов. Я не готова сейчас на них отвечать. Прости.

— Не задаю. Я верю, что ты примешь правильное решение. Я умную дочку воспитала, — улыбнулась она. — Я пошла.

— Давай, — искренне улыбнулась ей, закрывая за ней дверь.

Вздохнув, я подошла к включенному компьютеру. Оксана в сети. Сев на стул, я собралась с мыслями и смелостью тоже. Минуты шли, а гудки не прекращались. Оксана не хотела отвечать на звонок. Набрав еще раз, в ответ — тоже самое.

— Оксаночка, милая, ну давай поговорим, — простонала я. — Я знаю, ты в обиде на меня. Но ты сразу все поймешь.

Осознавая, что она упрямо избегала меня, я взяла уже телефон и набрала ей по нему. Но Оксана снова скинула. Я тут же написала сообщение с мольбой взять трубку. После второго звонка, она все — таки приняла его, но молчала.

— Оксана, прости меня, слышишь? Прости, что не звонила. Просто мне было очень плохо. Очень. Ты даже не представляешь, насколько плохо мне и сейчас. Мы как неделю не вместе с …Сашей, и я не знаю, что мне делать. Ты слышишь? Прости … не было сил с кем — то разговаривать. Даже с мамой. Если ты сейчас зла на меня и не хочешь говорить. Не будем. Я знаю, что нечестно поступила по отношению к тебе. Мы же подруги. Самые лучшие. И я очень тебя люблю. И так хочется, чтобы ты оказалась рядом. Нужна твоя поддержка, — я перевела дыхание, сильно тоскуя по ней. — Надеюсь ты простишь меня. Пока.

— Маша…, - остановила меня Оксана.

— Оксаночка, прости меня, пожалуйста, — ухватилась за возможность помириться с ней. — Я всегда знала, что ты сможешь понять. Хотя, да, я не имею никакого права просить о понимании…

— Маш, не продолжай. Ты сама — то можешь понять, что было со мной эту неделю? Как я не находила места себе, не зная, что с тобой. Ты подавлена, голос убитый, и ещё посылает меня. Как я ещё могу сейчас себя чувствовать? Конечно, я в дикой злости и обиде на тебя. Но … я не я, все равно не могу на тебя долго обижаться. Я … очень скучала без тебя. И скучаю.

— Спасибо, моя родная. Спасибо, — ответила я, стирая слезы. — Я ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось побыть одной.