Горький шоколад (СИ) - Щиброва Валентина - Страница 149

— Это все? — еле слышно спросила я. Мне вдруг стало не хватать воздуха, закружилась голова. — Мне нужно на улицу … душно.

— Можешь выходить. И без выкрутасов, Маша, — напоследок добавил Стас.

— Держи, — Ник сунул мне в руку визитку.

Сминая визитку в ладони, я выскочила из машины и на ватных ногах как можно быстрее удалялась от этих людей подальше. В голове шумело, в висках неприятно стучало. Я очень испугалась. Только сейчас мой организм среагировал на стресс. Больше не выдержав, я прислонилась к первому попавшемуся дереву. Нет, я не хочу этого. Я не хочу раздеваться перед мужчинами. Какой еще приватный танец? Так надеялась, что кошмар с этими людьми закончился, но все зашло в такой тупик, что я не знала, как из него выпутаться. Если Стас осуществит задуманное, стоит мне не выполнить их требование, как буду жить с тяжелым грузом на душе? Как буду смотреть в глаза Саше, Роме? Что станет с Марго? Сволочь! Какая же он сволочь! Решил отыграться на мне.

Не находя сил даже на мысли, я добралась до дома. Тихонько, чтобы не слышала мама, зашла в свою комнату и, не раздеваясь, упала на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, я отпустила свои слезы и беззвучно заплакала. Что мне делать? Что?

Глава 42

— Маша, что с тобой? — Никита обеспокоенно взглянул на меня. Мы подъезжали с ним к Владимиру. — Ты чем — то очень расстроенная.

— Просто не выспалась, — грустно улыбнулась я, рассматривая показавшийся вдали город.

— Ты всю дорогу молчишь. Тебя что — то гнетет? Может я могу помочь?

— Нет. Мне никто не сможет помочь, — вымученно усмехнулась я.

Я практически не спала сегодня. Только под утро на час задремала. Мысли ни на секунду не отпускали меня, терзая раненую душу. Меня словно ужалили, а яд травил меня изнутри медленно, с каждой минутой парализуя разум безвыходностью ситуации, в которой я сейчас оказалась. В которой я должна принять верное решение, чтобы никто не пострадал. Я ни за что не позволю себе так поступить со своими друзьями, поступить предательски с Сашей.

Насколько же всепоглощающим может быть чувство любви. Насколько оно дает силы и в то же время может сделать безвольным. Когда им нагло пользуются в своих целях, стараясь сравнять с грязью, размазать по подошве цинизма и фальши. А ты из последних сил защищаешь его, не даешь им отнять самое нежное и светлое, что может быть в сердце. Когда ты понимаешь, что не важно, что будет с тобой, а важно, что будет с теми людьми, которые тебе дороги, которых ты очень любишь.

— Маша, ты снова ушла в себя, — обратился ко мне Никита. — Я никогда не видел в тебе столько … отчаяния. Потому что мне так кажется, тебе больно по какой — то причине. И я даже злюсь на себя, что не могу тпомочь. Дело в твоем парне? Он тебя обижает?

— Почему сразу в нем? И обижает? — раздражалась я.

— Извини, не сердись, — виновато ответил он. Мы проехали табличку «Владимир». — Ты просто как — то …изменилась.

— Все мы меняемся рано или поздно. И ты извини, что так ответила тебе. Как папа твой?

— Нормально, — глухо ответил он. — Уже лучше. Теперь маме нужен уход, а я не могу бросить работу, чтобы быть рядом с ней. Хорошее место себе нашел, прибыльное. Да и теперь в любой момент нужны будут деньги. И возможно немаленькие.

— Ты только не думай о плохом, — тронула его плечо, подбадривая. — Это не значит, что все может повториться. Должен думать только о хорошем.

— Я и так думаю только о хорошем, — он попытался улыбнуться.

— Вот и замечательно.

— Тебя на работу отвезти?

— Нет, давай сначала ко мне. Нужно сумку с продуктами завезти. Бабушка там урожай с огорода дала в придачу, — улыбнулась я, вспоминая родную бабулечку.

— На следующей неделе свадьба у мамы? — спросил Никита.

— Ага, — кивнула я. Как хорошо, что на следующий день после свадьбы они уезжают из города. Я не знаю, что будет в выходные.

— Лучше поздно, чем никогда.

— С этим согласна. Она заслужила это.

— Ты тоже заслуживаешь многого. Даже просто человеческого спасибо за твое не безразличие, хотя у нас с тобой было неприятное расставание. Но ты подошла и поддержала. Всегда знал, что ты замечательная, — с теплом в голосе говорил Никита.

— У меня давно прошли чувства, Никита. Я не чувствую к тебе ни ненависть, ни злость, ни отголоски прошлых чувств. Теперь в моей жизни есть только один мужчина, которого я люблю, и буду любить …всегда, — вздохнув, я посмотрела на утренний город, который еще только просыпался, и на улицах пока не было так оживленно.

— По тебе видно, — ответил он. — Что ты очень влюблена. А я лишь желаю тебе быть счастливой. Правда, Маш.

Я повернулась к нему. Что я хотела увидеть в его взгляде? Подвох? Но его не было. Действительно не было. Он был искренен. И я была рада этому. Рада, что Никита все же имеет те качества, которые можно уважать. И только жизненный опыт дает нам многое понять, взвесить все за и против. Учит быть мудрее и не стараться делать прежних ошибок.

— Спасибо, — тихо ответила я. Мы остановились возле моего подъезда.

— Маш, может мы сегодня сходим куда …прогуляемся там … или в кафе посидим?

— Никита, я …

— Нет, нет, ты ничего не думай я только так скрасить свое одиночество. Снова вечером буду плевать в потолок и гонять мысли в голове. Если ты свободна, конечно. И парень твой не будет ревновать. Понимаешь, общаясь с тобой … я как — то отвлекаюсь что ли. Ты мне даешь положительные эмоции, даже просто своим присутствием. Мы можем и молчать…, - его юношеская застенчивость вызывала какую — то умиленность.

— Ты давишь на мою совесть, — укоризненно покачала я головой.

— Абсолютно, нет. Я же сказал, если твой парень не против. Но если он ревнивый, то я пойму.

Так и вертелось в голове сказать, а сам он был не ревнивым? Какие ужасные скандалы закатывал по любому поводу. Но я, конечно же, промолчу.

— Я пока не знаю, — неопределенно ответила я. — Не могу предугадать, что будет вечером.

— Если что, звони, — с надеждой сказал он.

— Хорошо. Ну, пока. И спасибо, что довез, — улыбнулась я.

— Да не за что. Всегда обращайся.

Взяв пакет с вещами, я вышла из машины. Лениво дошла до двери, зашла в подъезд. На лифте поднялась на свой этаж. На работу совсем не хотелось ехать, просто упасть бы на кровать сейчас, задернуть наглухо штору и отрешиться от мира. Уснуть мертвым сном, а через сутки проснуться и почувствовать, что все, что я услышала вчера, было просто кошмарным сном, а со мной рядышком спит мой самый любимый человек на свете.

Дойдя до своей квартиры, достала ключ и, повернув его в замочной скважине, открыла дверь. Неожиданно почувствовала за собой движение. Сильно испугавшись, я дернулась вперед. Кто — то меня коснулся.

— А-а — а! — мой визг заглушила чья — то ладонь, грубо зажимая рот. От человека, прижавшегося ко мне грудью, пахло алкоголем. Ноги подкосились от жуткого страха.

Меня затолкнули в квартиру и силой пихнули вперед. Не удержавшись на ногах, я падаю на пол. Из сумки покатились помидоры и огурцы. Резко развернувшись, я уже хотела закричать во весь голос о помощи, но остановилась. Это был Саша … боже, что с ним? Я не узнавала в нем прежнего мужчину. Он был с заросшей щетиной на скулах, дикими глазами, над бровью отчетливо виднелся шрам, который, я уверенна, зашивали. Мне так стало больно. Очень больно за него. И так скучала. Безумно скучала. Саша буравил меня взглядом, разглядывая мое тело, кулаки сжаты, а в глазах гнев.

В два шага он подлетел ко мне и, схватив за куртку, рывком поднял на ноги.

— Спала с ним? — рычала он, встряхивая меня. — Сука, спала с ним, да?

— Саша, — пискнула я со слезами.

— Ты, сука, заткнись! Тварь! — и сильно толкнул меня вперед. — Паршивая тварь. Уже на других мужиках скачешь? Быстро, твою мать, твоя любовь прошла.

Больно ударившись о шкаф, я сползла по стенке на пол. Слезы душили меня.