Неизвращенная история Украины-Руси. Том II - Дикий Андрей - Страница 81

После 2-ой Мировой Войны русская (украинская) часть Буковины была от Румынии отобрана и, путем присоединения к Украинской Социалистической Советской Республике, воссоединена с остальной Русью.

Карпатская Русь

В отличие от Галичины и Буковины, на протяжении веков менявших своих оккупантов и только в конце 18-го века попавших под власть Австро-Венгрии, Карпатская Русь с самого распада Государства Киевской Руси находилась под властью Венгрии. Являясь провинцией королевства Венгрии и деля его исторические судьбы, Карпатская Русь никакой собственной истории, как отдельный политический организм, не имела. Ее высший класс – бояре – был полностью мадьяризирован и забыл свое русское происхождение, религию, язык. Духовенство, оторванное от центров православия, влачило жалкое существование, было само в значительной своей части невежественно и сколько-нибудь заметной роли в деле сохранения или развития национальной русской культуры не играло. Не могло оно и вести успешную борьбу с агрессивным католицизмом, когда он повел наступление и начал вводить унию, рассчитывая, что это будет первый шаг к окатоличиванию.

Только народный массы – бесправное крестьянство – остались верны и своей русскости и своей прадедовской веред хотя, формально, чисто внешне, с переходом в унию высших иерархов, они тоже считались униатами.

Венгрия на эти массы, их настроения и чаяния не обращала никакого внимания. Она довольствовалась тем, что превратила эти, массы в крепостных крестьян помещиков-венгров и никаких усилий к их мадьяризации не предпринимала. Общалась же с ними при посредстве помещиков, а помещики – при посредстве евреев, которые и производили все операции по выполнению крестьянам их повинностей к помещикам и к государству.

Выдвинутая далеко на запад, рассеянная по малодоступным горным местностям отрогов Карпат, Карпатская Русь на протяжении многих веков от остальной Руси была почти полностью оторвана и никакого участия в ее политической и культурной жизни не принимала, хотя в глубинах народного сознания как святыня береглась память о единстве Руси и сознание своей русскости. На эту русскость как уже упомянуто выше, никто не посягал, предоставляя им жить своим бытом. Венгры называли их “русскими”, а российские историки (напр. Бантыш-Каменский)-”угророссами”.

Язык венгров был настолько далек и чужд языку населения Карпатской Руси, что не мог оказать сколько нибудь заметного влияния в смысле мадьяризации языка не только широких масс, но и немногочисленной карпаторусской интеллигенции. В этом отношении Карпатская Русь находилась в более благоприятных, условиях чем Галичина, где сравнительная близость польского языка создавала предпосылки для полонизации населения, к чему всегда стремилась власть, и во времена Польши, и во времена Австрии, достигши в этом не малых успехов, что можно наблюдать и теперь, сравнивал не только язык, но и быт и нравы галичан и главной массы украинцев – уроженцев Российской Украины. Ничего подобного у населения Карпатской Руси мы не видим. Ни внешне, ни внутренне они не показывают никаких следов мадьярского влияния, кроме, конечно, самого незначительного числа мадьяризорванных.

Как было, и чувствовало себя русским во времена Киевской Руси, так и осталось русским население Карпатской Руси до наших дней.

Национально-культурное пробуждение начала 19-го века, бурно проявившееся в Галичине (Восточной Галиции), в Карпатской Руси проявилось в значительно более слабой степени; но все же и там новые идеи национально-русского осознания нашли живой отклик среди интеллигенции, хотя и малочисленной, но менее денационализированной, чем, находившаяся под польским влиянием интеллигенция Галичины.

В широких же массах народа – в крестьянстве – никогда не умирало сознание своего общерусского единства и (правда, невысказанное и неоформленное) тяготение к общерусскому слиянию.

Тяготение это усилилось и окрепло после 1848 года, когда Карпатская Русь, впервые после многих лет оторванности от остальной Руси, встретилась с русской армией, проходившей для подавления восстания тех самых венгров, которые столетиями, как оккупанты, владели их страной. Встреча эта показала, что русские из Великой Руси и русские с Карпат – один народ, с одной верой, с одним языком. Без всяких переводчиков население понимало русских солдат, а, присутствуя на богослужениях, совершаемых полковыми священниками, оно убеждалось, что и вера одна. Естественно, что это усилило прорусские настроения и формировало убеждение, что Русь Карпатская – единокровная и единоверная сестра Великой Руси – России, и что будущее лежит в воссоединении с ней. Настроения эти – напомним – были полностью созвучны с настроениями пробудившейся национально Галичины – теми настроениями, которые господствовали в ней безраздельно до последней четверти 19-го века – до появления “украинства”.

Эти настроения Карпатской Руси, в основном остались неизменными вплоть до самой войны 1914 года. Начавшая проникать из Галичины, украинская пропаганда в Карпатской Руси успехом не пользовалась и кроме считанных единиц из распропагандированной интеллигенции последователей не приобрела.

Когда же наступила война, карпаторусское население – не только интеллигенция, но и много крестьян – подверглись жестоким преследованиям за свое русофильство. Многие поплатились жизнью, ставши жертвами безрассудных расправ, не мало было заключено в концлагеря, еще больше было подвергнуто всякого рода административным притеснениям. Верными и надежными своими подданными Австрия считала только незначительную часть карпатороссов, пошедших по путям “украинства” и руссоненавистничества и, ставших “добровольными жандармами” Австрии, следящими за благонадежностью своих же карпатороссов.

“Украинствующие” этой доносительской своей деятельности не скрывали и писали открыто в газетах. Так, например, газета “Пiдгiрська Рада (1 сент. 1910 г. № 16) пишет: “Мы можем заверить власти, что если они будут так безразлично, со стороны. смотреть на провокационную прививку московщины на нашей земле, а еще больше – ее поддерживать, то наш народ сам положит конец черносотенщине и уничтожит московщину, включая и их потомков, всеми возможными способами, хотя бы это стоило сотни жертв… Не достаточно будет вскоре сухих верб, чтобы вешать на них ренегатское, кацапское стерьво. Уничтожать этих собак без милосердия – это наш девиз. И мы будем уничтожать их без милости”.

А газета “украинской интеллигенции” (так она сама себя называла) “Дiло” в № 8260 (1 ноября 1912 г.) пишет: “Москвофилы ведут изменническую работу, подговаривая народ к отходу от Австрии в решительную минуту и к принятию русского врага с хлебом и солью в руках. Всех, кто подговаривает к чему либо подобному надлежит немедленно арестовать на месте и отдавать в руки жандармерии!”

Когда Австрия распалась. Карпатская Русь была единодушна в своем желании воссоединиться с Россией. Но в России в то время уже была советская власть, к которой в то время непримиримо относились державы-победительницы и не желали путем включения Карпатской Руси в состав России, выдвинуть границы последней глубоко на запад, к центру Европы. Сильны были и в самой Карпатской Руси настроения противобольшевистские и симпатии к их противникам – зарождавшемуся Белому Движению, которое стояло на позициях национальных и единства Руси, в отличие от интернациональных установок большевиков. Все это вместе взятое сделало невозможным воссоединение Карпатской Руси с Россией сразу же после распада Австрии.

Ей пришлось выбирать одну из, открывшихся перед ней, возможностей принять решение о своем будущем:

1. – Войти в состав новосоздаваемой Западно-Украинской Народной Республики (Галичины) и связать свою судьбу с ее судьбой. Как известно из предыдущего изложения, галицкие и буковинские “украинцы”, провозглашая создание ЗУНР, провозгласили и вхождение в нее Карпатской Руси. Не будучи никем удолномоченными и не имея на это ни морального, ни формального права, не обусловив даже подтверждение этого вхождения волеизъявлением населения Карпатской Руси.