Герой по принуждению - Севкара Искандер - Страница 22

Сложив угощенье на капоте джипа, я разложил маленький походный столик, приставил к нему два раскладных стула и жестами предложил своей гостье отужинать, чем Бог послал. Пока я открывал банку лосося, девушка вертела в руках пластиковую упаковку и не знала как ей поскорее добраться до гамбургеров. Судя по голодному блеску в её глазах, дня два, а то и все три, она точно не ела. Выложив консервы на тарелку, я вручил ей нож и вилку и стал вскрывать гамбургеры, но девушка предпочитала есть все руками. Я открыл для нее банку кока-колы, а себе пиво.

Эта девица была очень мила, если не сказать, что просто чертовски красива, но она была чумаза, как трубочист и сидеть рядом с ней, было лучше всего с наветренной стороны. Ела она с жадностью, торопливо, посматривая на меня своими огромными, карими глазами, настороженно и опасливо. Я спокойно пил пиво и раздумывал, как бы мне вступить с ней в продуктивное общение. Незаметно для себя, я негромко пробормотал себе под нос:

— Так, так, так, красавица моя, как же мне выяснить кто ты такая, и почему тебя поймали эти мохнатые субчики…

Девица поперхнулась и вытаращила на меня глаза, как будто я сказал какую-то гадость. Справившись с собой, она спросила меня по-русски:

— Неужели благородный милорд разговаривает на языке этих низких смердов, диких обитателей леса?

Тут, уже я, допивая пиво, подавился глотком и закашлял, отчего облился, словно малое дитя. Вытирая с пиво с усов и бороды, я суровым голосом спросил вредную девицу:

— С чего это русский язык, вдруг, стал языком каких-то низких смердов, дорогая моя? Да, к тому же диких.

— О, нет, милорд! - Затараторила она - Ты вправе разговаривать на любом языке Парадиз Ланда. Для такого великого мага, как ты, милорд, любой язык является совершенным!

Чтобы не показаться девушке глупым и заносчивым типом, я молча кивнул головой и открыл для нее упаковку с круасанами, которые она слопала с поразительной быстротой. Когда моя гостья насытилась, я поставил на стол бутылку коньяка и принялся откупоривать её. У девушки округлились глаза. Подумав о том, что сейчас ей вовсе не повредит выпить на сон грядущий больше, чем этого следовало бы наливать молоденькой девушке, я плеснул ей в стальной, цептеровский бокал, граммов сто пятьдесят коньяку и поставив его перед ней, добродушно сказал тоном доброго дяди из старой комедии:

— Выпей этот напиток, дитя мое, и ложись спать. Оставим все разговоры до утра.

Девица пригубила коньяк, на её лице появилось мечтательное выражение и она быстро и с удовольствием выпила крепкий напиток. После всех треволнений, которые ей выпали за последнее время, от сытного ужина и коньяка, она быстро осоловела и когда я подвел её к кровати, рухнула, как подкошенная. Затолкав это чумазое чудо в пуховый, двухместный спальник, я застегнул его на молнию, положив девице под голову сложенный в несколько раз пуховик, а сам лег рядом, укрывшись с головой пушистым, теплым пледом. После всех треволнений мне почему-то подумалось, что остаток ночи теперь пройдет спокойно и я быстро уснул.

Наступило третье утро моего вынужденного, странного и просто невообразимого путешествия. Теперь я был уже полностью уверен в том, что этот удивительный мир является реальным и даже более того, проснувшись чуть ли не с первыми лучами солнца, припоминая события сегодняшней ночи, я даже стал кое-что понимать. Скорее всего те чудовищные создания, которые пытались напасть на меня ночью, и в самом деле были сказочными песиголовцами, мифическими персонажами древнеславянского эпоса. Если так, то Парадиз Ланд, был в высшей степени интересным миром.

Стараясь не шуметь, я поднялся и подошел к лошадям. Мальчик встретил меня тихим фырканьем, а пегий жеребчик настороженным сопением и поставленными торчком ушами. Я разнуздал и расседлал его, отвязал Мальчика и пустил их пастись, а сам вернулся к столику и принялся чистить оружие. Что-то подсказывало мне, что теперь от его исправности будет зависеть очень многое. Девушка спала спокойным и безмятежным сном. Мне не хотелось её будить и потому я передвигался очень тихо и осторожно, но все-таки не учел одной вещи, - исключительной чистоты и свежести этого мира. Стоило мне закурить, девушка моментально проснулась.

Высунувшись из спальника, она недовольно сморщила носик и увидев, как я курю, быстро перекрестилась что-то прошептала про себя. Я в ответ только ухмыльнулся и принялся собирать пистолет. Девушка протерла глаза кулачками и бодро выбралась из спального мешка. Вчера, в суматохе, я даже не обратил внимания на то, как ладно она была сложена.

Худощавая, подтянутая, она имела тонкую талию, красивые, стройные ноги с маленькими ступнями и вообще была очаровательно мила и симпатична. Её личико, с аккуратным носиком и пухлыми губками, даже не портил несколько грязноватый вид. Мешковатая, суконная рубаха со шнуровкой на груди, была у этой юной прелестницы, разорвана сразу в нескольких местах и если бы не нательная полотняная рубаха, то её упругие и довольно выпуклые девичьи прелести точно выглядывали бы наружу.

Насмешливо глядя на девушку, которая уже крутила носом и посматривала по сторонам в поисках съестного, я вложил пистолет в наплечную кобуру и сказал ей:

— Не знаю как у всяких господ, которые говорят на изысканном французском и благородном английском языке, но мы русские прежде, чем садиться завтракать, обычно умываемся, так что пошли к реке, моя милочка.

Дорогуша смутилась и потупив взор тихо сказала:

— Как будет угодно милорду.

Достав из джипа пару новеньких банных полотенец, по куску мыла "Сейфгард", зубную пасту и зубные щетки, я сложил все в два пакета и добавив в один еще и поролоновую мочалку, гель для тела и шампунь. Вручил девушке ее пакет, я, заодно, представился ей:

— Можешь звать меня Михалыч, девочка и я буду очень тебе признателен, если и ты назовешь мне свое имя.

Девушка сделала книксен и, приняв из моих рук пакет с туалетными принадлежностями, бойко ответила:

— Меня зовут Лаура, если сэру Михалычу угодно обращаться ко мне по имени.

— Угодно, угодно, Лаура. Вот мы и познакомились.

Чтобы не ходить к реке дважды, я достал из джипа пустые канистры и сходил за лошадьми. Лаура быстро взобралась на своего невысокого конька, а вот мне пришлось немного попыхтеть. Забираться на спину Мальчика было высоковато. Пустив лошадей неторопливым шагом, мы поехали к реке. По пути Лаура быстро нашла в густой траве и подобрала шлем сэра Роланда и пока мы ехали к реке, я попросил её рассказать о том, как она попала в плен к жителям леса, которых она называла вудменами. Девушка, посмотрев на меня удивленным взглядом, принялась рассказывать мне о своих приключениях с самого начала.

Благодаря её рассказу я узнал о том, как барон Роланд де-Ферран нанял лучницу Лауру, чтобы та сопровождала его в странствиях по Миттельланду. Сэру Роланду было суждено совершить великий подвиг и сразить своим знаменитым мечом огромного дракона Годзиллу, который, вопреки строгому запрету, очнулся от пятисотлетнего сна и выбрался из своей пещеры. Четверо суток назад, ближе к вечеру, они попали в засаду и злобный маг-воитель выстрелом из своего грохочущего оружия сбил с головы сэра Роланда его магический шлем, делающий его неуязвимым от множества смертей и даже от ядовитых перьев-дротиков воронов-гаруда.

Девушка успела сделать всего один меткий выстрел и убила подлого наемника, посланного злым магом Альтиусом, как в это время сэр Роланд увидел в небе черного убийцу, ворона-гаруда. Он приказал ей спрятаться в лесу, а сам поскакал к реке, чтобы спастись в воде от перьев-дротиков, которыми вороны-гаруда убивали свои жертвы. Добраться до спасительной воды рыцарь так и не смог, ядовитое перо сразило его.

Лаура поскакала в лес, но на нее там напали вудмены и схватили и девушку и её веселого конька со смешной кличкой Барабан. Вудмены ушли в лес, но потом вернулись за мечом сэра Роланда, носившим имя Дюрандаль. Все утро и весь день вудмены наблюдали за тем, как я хоронил погибших, а потом спал в волшебной колеснице, что и спасло меня от дневного нападения этих жутких созданий, которые знали, что она неуязвима даже против магического оружия.