На чужих условиях (СИ) - Карвер Крис - Страница 15

Он спрятал лицо в ладонях.

— Это не так, Килан, — спокойно сказала она. — Вы были бы худшим, если бы не пытались все исправить.

— А можно ли вообще исправить что-то? Она больше не доверяет мне.

— Для начала, — она переплела пальцы, — исправьте ситуацию в своей голове. Узнайте ее.

— Как? Она в колледже, а у меня работа, я не могу быть рядом, и мы сейчас не на лучшей стадии отношений, я даже не знаю, как она отреагирует на меня в тот или иной момент.

— По мелочам. Общайтесь с людьми, которые ее знают, прочтите ее любимые книги, посмотрите фильмы, которые она посоветует. Будьте рядом мысленно. Задавайте вопросы — много вопросов, спрашивайте обо всем, что вас интересует. Заведите тетрадь, записывайте туда все, что узнаете о ней, пусть это будет вашей шпаргалкой.

— Вы шутите?

— Нет, Килан. Память — не самая надежная функция оборотня. Записывайте, рисуйте картинку ее жизни в своей голове. И звоните ей, звоните часто, звоните каждый раз, когда у вас возникает свободное время, пусть она просто говорит вам, как прошел ее день, рассказывает о друзьях из колледжа, да даже о еде, которую она съела в обед. И внимательно слушайте ее. Засыпайте под звуки ее голоса. Учитесь чувствовать ее настроение, подбирать слова, чтобы поздравить ее с чем-то или успокоить. Все рождается из мелочей. Вы разберетесь в себе, если наполните себя этими мелочами до краев.

* * *

У них был семейный ужин. Кроуфорды в последнее время нечасто заглядывали к ним. Когда Алви была здесь, это происходило как-то само собой, но теперь, после того, как она уехала в колледж, шериф и Маргарет предпочитали созваниваться с Джулией и Робертом по телефону. Иногда Джулия забегала к Лауре за советом по поводу выпечки, но обычно все ограничивалось телефонными разговорами и сообщениями.

Мама приготовила пасту и острый соус, а также любимый салат Лауры — с грибами и базиликом, Маргарет и Том принесли пирог на десерт, и в целом вечер протекал спокойно. Рейны были почти в полном составе, даже Себастьян, не особо любящий все эти семейные посиделки, приехал и разделил с шерифом пару стаканов скотча. Не было только Эрин, поскольку она была в колледже в Лос-Анджелесе, ну и еще Мэйси, которая за лето, проведенное с ними, стала почти членом семьи.

Килан иногда встревал в беседу и немного спорил с Себастьяном, когда дело касалось работы, но в целом старался не лезть в разговоры «взрослых». Он думал о словах доктора Стивенсон и о том, что ему необходимо узнавать об Алви какие-то новые вещи. Ему было трудно определить для себя верный путь. Он собирался послушать своего доктора, но еще он не знал, правильно ли он поступает, ныряя в свои чувства к Алви. То есть, да, он знал о влюбленности девушки в него, он чувствовал интерес, исходящий от нее, он умел читать сигналы, которые она посылала, даже не понимая этого, но должен ли он был делать что-то с этим? Не было ли лучшим решением оставить их отношения лишь отношениями на основании Союза? Потому что первая любовь, она случается, у всех она была однажды, но Алви все еще продолжала быть взрослеющей девушкой, она открывала для себя мир, она едва только вылезла из скорлупы и попала в иную сферу, ту, где действуют другие принципы и законы, нежели в школе. Что если год спустя Алви даже не вспомнит о том, что чувствовала что-то к Килану, потому что новая жизнь проглотит ее? И не будет ли это чем-то, что разобьет ему сердце, погрузись он сейчас в свои чувства полностью?

У него возникла потребность напомнить ей о себе, и он вынул телефон из кармана, пока мама и Лаура убирали тарелки и заменяли их на чистые, для пирога.

Он покрутил телефон в пальцах и закусил губу.

«Ужинаем с твоими родителями. Жаль, что ты не здесь».

Он спрятал телефон обратно в карман, потому что Лаура посмотрела на него так, словно собиралась запихать пирог ему в определенное место — в их семье не любили людей, вынимающих телефоны за столом.

Он чувствовал легкое головокружение от того, что писал Алви вот так — без повода и необходимости, просто сообщение, которое по сути ничего не значит.

Она ответила спустя пять минут: телефон Килана завибрировал, Лаура бросила на него предупреждающий взгляд, но он пожал плечами, как бы говоря «прости, не могу не ответить». Слава богу, мама была слишком увлечена беседой с Маргарет, чтобы заметить.

«Ужинаете у вас? Уверена, там есть что-то вкусненькое».

«Не говори, что именно, иначе я захлебнусь слюной — Мэйси села на диету и не хочет готовить ничего, кроме травы».

К последнему сообщению шло столько грустных смайликов, что Килан почувствовал непривычное жжение в груди.

«Закажи себе еду из ресторана. Я пришлю номер своей кредитки, расплатишься ей».

«Этого не будет».

«Не упрямься, ты должна нормально есть, чтобы учиться».

«Килан, этого все еще не будет».

«Алви. Давай ты представишь, что я отвел тебя на ужин? Ну же, ты моя невеста, мы вообще не должны обсуждать это. Ты и так не принимаешь от меня никакой помощи».

— Килан, я утоплю твой телефон в стакане, — прошипела Лаура, и он чуть сам его не утопил, вздрогнув от неожиданности.

Все присутствующие за столом повернулись к ним. Килан обреченно вздохнул. Лаура, блин.

Мама смотрела с вежливым осуждением, Маргарет — с улыбкой, наполненной любопытством, и Килан решил за нее зацепиться, оправдываясь:

— Я писал Алви.

— О! — Том был немного навеселе, и у Килана был на него компромат на случай, если он сейчас не примет его сторону. — Ну, наша заноза кого угодно способна достать, так что, не удивительно, что она отвлекла тебя от еды.

— Вообще-то, это я ей написал.

Все посмотрели на него — снова. Килан ощутил себя, как в кабинете доктора Стивенсон во время сеанса. Ему пришлось наброситься на свой пирог с таким энтузиазмом, чтобы быть уверенным — никто не рискнет его потревожить.

После, когда Себастьян, отец и Том вышли в сад с новой порцией скотча и сигаретами, Килан прочел сообщение от Алви.

«Не переживай, я решила предпринять попытку приготовить еду самостоятельно. Когда-то мне пришлось бы начать это делать. И спасибо за беспокойство».

Килан подумал и ответил коротко.

«Я бы предпочел, чтобы ты не давала мне поводов для беспокойства».

* * *

Алви сняла очки и потерла глаза. От бесконечной работы на компьютере ей казалось, что кто-то насыпал ей в глаза пескок. Они чесались и, скорее всего, она была похожа на вампира со стороны.

— Сворачивайся, — Мэйси вышла из душа в халате и с тюрбаном из полотенца на голове. Она села на свою кровать и начала втирать крем в ноги. Алви проморгалась и нацепила очки обратно на нос.

— Еще две страницы.

— Нет, закрывай его. Ты весь день сидишь, закончишь завтра.

Она говорила логичные вещи — эта работа вымотала ее. Боже, этот университет вымотал ее, как и эта специализация. Сейчас, когда экзамены приближались, а преподаватели перешли от стадии ознакомления со своими предметами к стадии заваливания студентов домашними работами, она начала понимать, что совершила огромную ошибку, решив, что архитектура — это ее призвание. Она был идиоткой. Ладно, возможно она не была идиоткой, но, серьезно, какой выбор у нее был? IT и программирование? Но она не программист, Боже, она не Джейден, который щелкал бы эту науку, как орешки, у нее вскипел бы мозг. Инженерия? Химия? О, да, мистер Харрис еще в школе ясно дал ей понять, как у нее дела с химией. Она не была хороша в коммуникации, не имела желания учить детей — она выбрала то, что было легко для нее, но в то же время все это было настолько нудно и неинтересно, что каждый раз, во время написания очередной работы, она плевалась.

Наверное, сейчас, когда она понимала всю сложность своей ситуации, стоило признать, что Килан был прав. Беркли — не ее место, как и Калифорнийский университет. Она поступила сюда ради Тайлера, но, положа руку на сердце — стоило ли это того? Они виделись все реже и реже, потому что Тайлер изучал биологические науки, и пересекались они лишь на совместных занятиях по философии или на вечеринках. Алви чувствовала, как сильно ей не хватает лучшего друга, но еще она понимала, что с тем, что они отдаляются, ничего нельзя поделать. Тайлер все еще переживал смерть Бетани, как будто это произошло вчера, а Алви настолько запуталась в собственных отношениях, что копаться в чужой душе уже не осталось сил.