Любовь на коротком поводке (СИ) - Горышина Ольга - Страница 54

       — А что это такое тогда, по-вашему? — сразу завёлся мужик в форме.

       — Крылья. И не по-моему, а по конструкции, — абсолютно спокойно ответил Олег и нажал на кнопку: задняя пассажирская дверь со стороны обочины исчезла. — Они, правда, находятся пока в стадии тестирования. И, конечно, мы еще не получили разрешение на подъем машины в воздух. Но у меня имеется разрешение на учебные выезды.

       Олег схватил торчащий между кресел айфон, что-то там нажал и сунул экран под нос инспектору дорожно-постовой службы, который продолжал держать в руках его права и документы на машину.

       — Для тренировки пилота.

       Мужик отвернулся от телефона и уставился на меня: лицо у меня явно горело сейчас праведным гневом — стрелки перевел, гавнюк.

       — Я собаку тренирую, — тут же добавил Олег, не повернув ко мне головы, — для беспилотного полёта.

       — Собаку? — голос инспектора постовой службы оставался серьезным, а у Олега серьезным было даже лицо. Вот у полицейского оно было скорее озабоченным.

       — Блин! В кого еще, вы думаете? — неожиданно сорвался Олег. — Что вы думаете, мы позволим человеку лететь и разбиться нафиг?

       Мужик ничего не ответил — наверное, он ничего не думал, а вот я передумала уже все, что только возможно! У господина Лефлера тормоза напрочь отсутствуют в голове: притормозил бы на поворотах и пораскинул мозгами, над кем можно издеваться, а над кем чревато штрафом и еще чем похуже… И все же я сильнее надавила Агате на шею в надежде, что она уменьшит громкость своего возмущения.

       — Пожалуйста, разрешите нам уже ехать. Собака у нас и так нервная, а от неё зависит будущее летающих машин. Разве вы не понимаете? Я не могу потратить ещё полгода на выращивание нового пилота.

       — А где двери у машины? — спросил мужик, проигнорировав просьбу отпустить нас.

       — На месте двери! — Олег выхватил у меня пультик и закрыл «крыло» летательного аппарата.

       — А летать без двери будет? — не менял своего серьезного тона инспектор.

       — Так вертолеты без дверей летают, и вас это не удивляет! — Олег продолжал говорить громче обычного, но может уже привык перекрикивать хвостатого «пилота».

       — А как же собака? — он даже ткнул полосатой палочкой по направлению к Агате, и бедная ещё пуще разоралась.

       — Так она же не на орбиту в этой машине полетит! В ракете мы точно двери поставим. Разрешите нам ехать. Мы же ничего не нарушили, а если я опоздаю на научную конференцию, я нарушу соглашение с нашим правительством. Ваши коллеги в Дубае уже на летающих машинах патрулируют, а вы так и будете по дорогам ездить, если станете без надобности тормозить прогресс.

        — Можете ехать! Счастливого пути! — это уже адресовывалось собаке.

       Олег сунул документы мне в руки и отправил машину вперед: сам ли, на автопилоте — мне уже было без разницы. Мой смехотворный адреналин, вылившийся изо рта, перекрыл сейчас весь собачий лай.

       — Чего ты-то смеешься над техническим прогрессом? Не стыдно? — Олег смотрел не на меня. И собственно это не имело больше особого значения, потому что Олег нацепил очки обратно на нос. Затем повернулся к собаке: — Белка и Стрелка тобой не гордятся, лающая дура. Ну чего ты орала? От страха? Мне тоже было страшно, не веришь?

       — Не верю, — буркнула я.

       Теперь Олег смотрел на меня — вернее, смотрели два его темных зеркала.

       — А я не тебя и спрашиваю. Ты ничему не веришь из того, что я говорю. А когда я несу подобный бред на совещаниях, мне все верят.

       — Я за них очень рада.

       — За этот бред мне и платят большие деньги. Благодаря этому бреду, — Олег постучал костяшками пальцев по рулю. — У меня есть эта ласточка. Машина мечты. Так что прошу относиться ко мне с подобающим уважением и не ржать в голос.

       В начале его фразы мне сделалось нехорошо от серьезности и пафоса, но в конце я заржала еще громче, поняв, что он продолжает прикалываться, нисколько не обидевшись на мою реакцию на разыгранный им спектакль.

       — Что ты показал менту?

       — Да какой-то наш документ. Он таким английским языком написан, что Шекспир бы голову сломал, пытаясь понять, о чем это вообще. Но графики там красивые.

       — Так ты машины делаешь?

       — Я? Нет… Боже упаси… Я бы тогда точно в нее не сел. Моя работа неинтересная, но денежная. Это все, что тебе нужно знать.

       Вот тут обиделась я.

       — Твои деньги — последнее, что меня в тебе интересует.

       Олег повернулся ко мне, но руку возложил не на меня, а на шею Агаты, которая намеренно застряла между передними сиденьями. На этот раз я не испугалась — и действительно, зачем машине такой водитель!

       — А что тебя во мне интересует?

       Наверное, он спрашивал все же меня, но ответила собака, лизнув его поверх очков. И Олегу пришлось их снять, чтобы протереть стекла — подолом моего платья. Да чтоб тебя! Но я даже руки не опустила, чтобы прикрыть обнажившиеся колени.

       — Ничего, — буркнула я не в качестве ответа, а потому что ничего другого сказать не могла. Но тишина, даже без лая, пугала. — Я не знаю. Просто… Просто мы случайно встретились. Из-за собаки, — продолжала я говорить, потому что Олег, если даже не слушал, не спешил перебивать. — Олег, вот зачем ты начинаешь? Я… Я уверена, что ты думаешь, что я такая же, как все…

       — А тебе хочется быть не такой? — он все же перебил. — Поэтому ты меня посылаешь? Тебе так проще? Тебе слабо доказать мне, что ты не такая, в отношениях. Проще, конечно, послать лесом.

       — Мне не проще, мне просто… Я не готова что-то тебе доказывать. И я не хочу, чтобы мне сказали, что я выбрала летающую машину…

       Я улыбнулась, усмехнулась или скорее скривилась от полуправда, которая сорвалась сейчас с моих губ.

       — Я тебе не пара, вот и все. Поищи среди тех, кто знает, что такое Тесла.

       Я наконец бросила на него взгляд: краткий, и в это краткое мгновение Олег смотрел на дорогу.

       — Сашка ушла от меня, потому что у меня не было денег. Мила не хочет быть со мной, потому что у меня есть деньги. И только тебе, Агата, плевать, что у меня есть и чего у меня нет, если я тебя глажу.

       Олег не убирал руки с холки и сейчас трепал собаку с ожесточением, но ей это нравилось. Она снова лезла целоваться — теперь уже в его открытое лицо, потому что протертые очки Олег заранее поднял на лоб.

       — Я понимаю, почему мужики вместо баб заводят собак. С ними проще.