Блудницы Вавилона (СИ) - Уотсон Иэн - Страница 16

Действительно ли Гупта приехал в Вавилон вместе с Набу? Пожалуй, стоит спросить у самого нубийца. И еще одно: Гупта определенно понравился Деборе. Могла ли она рассказать ему о находке Алекса?

— А потом этот коварный паучок оплетает сетью несчастную простодушную муху и утаскивает ее в свое логово!

Нет, Гупте доверяться нельзя! Ни в коем случае.

— Может, оставила записку у меня в комнате, — небрежно сказал Алекс. Возразить против такого предположения индиец не мог, даже если и побывал в комнате Алекса во время его отсутствия. Даже если заметил, что из стены вынимали кирпич. — Пойду взгляну. А вы продолжайте собирать зернышки.

Проверив комнату и не обнаружив никакой записки, Алекс отправился к Набу.

Нубиец был у себя — обнажившись по пояс, он делал отжимания.

— Можно войти?

— Конечно. — Набу вскочил и, схватив полотенце, начал растираться. — Вот подумываю, может, лучше стать борцом, чем писцом.

Алекс закрыл дверь.

— Дебора ушла.

— Вот как? Жаль. Такая милая дама. Это из-за вас. Вы с Гуптой ее достали.

Алекс пожал плечами.

— Извини, если обидел тебя вчера. Я не хотел, честно. Можно задать вопрос?

— А кто мешает? Спрашивай.

— Вы с Гуптой поселились здесь в один день?

— Точно.

— А в Вавилон добирались вместе?

— Нет.

— Уверен?

— Конечно, уверен, черт возьми. А что?

— Думаю, Гупта здесь уже давно.

— Ты имеешь в виду на постоялом дворе?

— Да нет же! В городе.

— И чем он тут занимается?

— Шпионит понемножку.

Набу подошел к окну и выглянул во двор.

— Сейчас он болтает с Камбером. Это, по-твоему, и есть шпионская работа?

— Сказал, что выведывает у него кое-какую деловую информацию.

— Зачем ему, если он не новичок в городе, выведывать что-то у Камбера? Парень, у тебя паранойя.

Алекс сдержанно улыбнулся.

— Сервивалисты все параноики. Этот город основан на паранойе.

— Полнейшая чушь.

— А вот и не чушь. Вавилон — проект выживания. Выживание здесь не детская забава для наивных простаков.

— Типа меня, да? Я ведь наивный простак?

— Я имею в виду другое. Здесь с тобой может случиться все что угодно. Тебя могут подкупить, заманить в ловушку, уничтожить. У правительства наверняка есть секретные агенты.

— У какого правительства?

— Вавилонского. Не исключено, что своих шпионов могли прислать и другие. Греция, Индия, Карфаген. — Алекс криво ухмыльнулся. — Выживание — дело тяжелое.

— Все зависит от точки зрения. Судя по тому, какой путь выбрал ты, закончишь игру в темном переулке с проломленным черепом. Прими дружеский совет. Расслабься. Не напрягайся.

— Расслабься? И это советует человек, взмыленный, как скаковая лошадь.

— Ну и что? Зато я никого не задел, никому не наступил на мозоль.

— Вавилон — вот мой череп, — отвечая на собственные мысли, пробормотал Алекс. — Вот что я должен расколоть. Город — мой череп.

— Что ж, играй в свои игры, раскалывай черепа, — бросил Набу, — только меня в них не втягивай.

Так случилось, что в тот же день Набу покинул постоялый двор и исчез из жизни Алекса; разве что однажды, совершенно случайно и издалека, на вавилонской ярмарке в поле за вратами Адада ему попался на глаза чернокожий здоровяк с лоснящейся от масла кожей и почти голый, если не считать набедренной повязки и кожаных ремней на запястьях и лодыжках. Неф демонстрировал мышцы, обрабатывая черный вулканический камень, напоминающий более темный, мобильный, более пластиковый вариант диоритовой колонны на Дворцовой улице с начертанными на ней десятью тысячами клинописных знаков законами Хаммурапи, нравственными установлениями для города, который больше почитал их элегантное словесное оформление, нежели собственно содержание.

Однако же наказание в Вавилоне, как впоследствии узнал Алекс, могло настигнуть нарушителя внезапно и быть очень жестоким. Иногда, впрочем, правосудие состояло не в применении жестоких мер, а в освобождении от них.

Только такой вариант будущего и ждал нубийца. Чтобы взглянуть поближе и снять все сомнения, нужно было пройти меж шумными рядами мелочных торговцев, предсказателей, жонглеров и шутов, но сделать это Алекс не рискнул.

Короче говоря — подобно сказочному мальчику-с-пальчик, отправившемуся в опасное путешествие и захваченному лесными феями или обитающей на болоте заколдованной лягушачьей семейкой, принимающей человеческий облик не чаще раза в год, — в тот день нубиец навсегда исчез из его жизни.

Глава 3

в которой Алекс сорит деньгами и становится дурным предзнаменованием

Летели дни. Небритое лицо Алекса приобретало все более достойный вид по мере того, как щетина превращалась в бороду. Слоняясь бесцельно по городу, он исходил весь квартал Этеменанки, после чего приступил к знакомству с новым городом. Вернувшись однажды после длительной экскурсии, Алекс заглянул в греческий театр, где давали «Андромеду» Еврипида, некогда утраченную, но теперь обретенную.

Хвастовство матери Андромеды, не устававшей расхваливать красоту дочери, задело за живое владыку морей Посейдона, и он наслал на землю страшное чудовище. Чтобы откупиться от Посейдона, девушку приковали цепями к скале в качестве угощения для морского дракона.

Пока актеры в масках разыгрывали на сцене сию драму, Алекс прикидывал ее на себя.

Можно ли сравнить Дебору с несчастной Андромедой? И не Алекс ли выступит в роли смелого Персея, который спасет девушку, обойдясь без помощи знаменитого крылатого коня?

Разместившиеся во множестве на каменных сиденьях зрители бурно откликались на происходящее и вообще вели себя так, словно находились в театральной ложе. Они пили и ели. Аплодировали и дудели в дудки. И даже когда хор исполнял торжественный танец, интерлюдии сопровождались свистом тех, кто либо сокрушался из-за прискорбной утраты чистоты хореографии, либо выражал свое одобрение по противоположному поводу. И все же в самые трагические моменты при исполнении отдельных сольных партий в сопровождении одинокой флейты зал затихал. Один из таких монологов Андромеды запал в душу Алекса. Позднее он купил текст у театрального писца.