Блудницы Вавилона (СИ) - Уотсон Иэн - Страница 61

Все это варилось во мне долгих тридцать лет, а потом соединилось с футурологией, которую я преподавал в художественной школе Бирмингемского политехнического. Вавилону, многократно переживавшему взлеты и падения, предстояло возникнуть вновь, теперь уже в пустынной части Аризоны, в рамках экспериментального проекта по изучению судьбы народов. А еще потому, что мне хотелось перестроить его, о чем, между прочим, мечтал и Саддам Хусейн.

«Блудницы Вавилона» вышли в свет в 1988-м и удостоились премии Артура Кларка. Тем не менее, когда я взялся перечитывать книгу десять лет спустя, стало ясно, что она нуждается в доработке. Не все предложения передавали тот смысл, который я в них вкладывал. Когда пишешь, понимаешь, о чем речь, но потом, перечитывая, начинаешь сомневаться, все ли так же понятно другим. Этим я и занялся.

Авторам приходится учитывать и стилистические замечания. В рецензии на один из моих ранних романов строгий Колин Гринленд указал, что слишком много предложений заканчиваются многоточием. Текст, на его взгляд, становится немного фрагментарным. Происходит это оттого, что автор видит в предложении больше смысла, чем оно действительно содержит. Я заглянул в следующую книгу — гранки которой вычитывал — и с прискорбием обнаружил, что и она перегружена многоточиями. Я поработал над этим и убрал лишнее, что обошлось мне в 39 фунтов. Уж и не знаю, то ли я должен выразить благодарность Колину, то ли он должен мне те самые 39 фунтов. Так или иначе, но недавно он предложил угостить меня выпивкой.

В «Блудницах Вавилона» меня постигла другая беда: двоеточия. Предпринятая хирургическая операция сократила число этих вредных знаков, так что в новом издании их уже меньше.

Кроме того, я обновил текст в соответствии с учетом требований времени. Когда я писал «Блудниц», новое тысячелетие еще только всходило на горизонте. Теперь мы живем в нем. Эта книга о циклах и волнах истории, о том, заложен ли изначально в каждой цивилизации срок ее существования, нечто вроде механизма, аналогичного пределу Хейфлика в биологии, а также о тревогах, порожденных ожиданиями нового тысячелетия. Мне показалось, что внесение некоторых изменений, которые не скажутся на динамике романа, пойдут ему на пользу. В конце концов, компьютерная технология сделала большой шаг вперед, и ссылки на кассету с пленкой выглядят неуместными.

Как и в случае со многими другими романами, этот начался с рассказа, в котором я уже потом обнаружил больший потенциал. Рассказ я уже написал, и назывался он «Мы помним Вавилон», когда мне позвонила Сьюзен Шварц и попросила представить что-нибудь для антологии, посвященной жилищам будущего. Получилось как нельзя лучше. Я не часто пишу в расчете на определенный сегмент рынка, а в данном случае предложение устроило всех. Сьюзен купила рассказ, который был прорекламирован — не совсем, на мой взгляд, правильно — на обложке антологии: «Под чужими звездами со Стеном Шмидтом, Танит Ли, Иэном Уотсоном и многими другими…» Думаю, в то время люди смотрели на звезды несколько иначе.

Потом Дон Уоллхейм отобрал «Мы помним Вавилон» для ежегодника лучшей фантастики 1985. Меня это ободрило, так что, закончив «Блудниц», я отправил их, разумеется, Дону Уоллхейму, за что получил строгий выговор. «Кто захочет читать о воссоздании Вавилона со всей его грязью и нищетой?» Так писал Дон. Что ж, виноват, ошибся.

Похоже, «Мы помним Вавилон» и последующий роман предвосхитили дальнейшие события. В 1988-м Саддам Хусейн повелел озаботиться созданием реконструкции Вавилона на местности во исполнение «патриотического, национального и интернационального долга» с использованием термалитовых блоков и оригинальной вавилонской каменной кладки, совместить которые предстояло суданским рабочим. Планировалось построить врата Мардука, Вавилонскую башню и царский дворец.

В 1997-м я прочел в «Нью-сайентист» о том, как группа ученых института в Санта-Фе создала компьютерную программу, моделировавшую развитие и падение культуры индейцев-анасази, а другая группа в Римском университете попыталась смоделировать подъем и падение Ассирийской империи, рухнувшей за три года, с 612-го по 609-й. Исследователи ставили цель понять проблемы, с которыми может столкнуться наша цивилизация, и попытаться найти возможные решения. То же и у меня.

И если кто-то посчитает невозможным научить современных людей вавилонскому, то позволю указать на такой факт: в 1999-м «Ассошиэйтед пресс» сообщил о том, что профессор Юкка Аммондт из финского университета Йиваскила записывает песни Элвиса Пресли на древне-шумерском. Учитывая отсутствие замши и обуви вообще, рокер-лингвист передал «Blue Suede Shoes» как «Esir Kus Zagin», «сандалии из кожи цвета голубой жемчужины». Элвис живет в Вавилоне (или где-то рядом)!

Такие открытия греют душу.

В главе 3-й «Блудниц Вавилона» Алекс посещает греческий театр, где идет пьеса Еврипида «Андромеда». К сожалению, она утеряна, так что мне пришлось самому сочинить длинный монолог прикованной к скале Андромеды. Лет через десять (в октябре 1998-го) меня пригласили на конференцию в Тель-Авив. Считается, что скала Андромеды находится в Старой Яффе, на южной окраине Тель-Авива. Когда я упомянул об этом монологе, устроители конференции перенесли ее в Яффу. Одна израильская актриса произнесла над темными водами мою речь в переводе на иврит, а я дополнил выступление английским оригиналом. Оригиналом в том смысле, что я сам его сочинил. Было волшебно. Могли я подумать о таком, когда писал «Блудниц Вавилона» десять лет назад?

Иэн Уотсон

Мортон-Пинкни,

30 декабря 2003 г.