Новый год по новому стилю (СИ) - Горышина Ольга - Страница 15

       — У нас есть дедушка. Забыли?

       — Нет, помню. Но папа — это все же другое.

       — Точно другое! Папа на каникулы — круто только для рождественского фильма! Григорий, я понимаю, как вам обидно из-за ветрянки, но форс-мажоры мы не контролируем. Только прошу, не надо лечить свою грусть за счёт моей дочери. Ладно?

       — Ладно, — он даже ухмыльнулся где-то там глубоко в бороде. — Не хотите, не надо… Сидите дома с отцом отца вашей дочери, которому плевать и на вас, и на дочь! — закричал Мороз вдруг, как давеча и врезал ладонью по рулю.

       — Слушайте, господин Вербов! — я назло назвала его ненавистной ему фамилией. Если он, конечно, не врал про разлад с отцом. — Может хватит, нет?!

       У меня внутри все ходуном ходило. Ладно б ко мне подъезжал, так к маленькому ребенку! И как ребенок обижается, что конфетку не дали! А вот фиг тебе, а не киндер-сюрприз! Как он вообще себе такое представляет?! Чужой ребенок на каникулы, раз своего не прислали. Это развлекуха у богатых мира сего такая? Дочка по вызову?

       — Вы что, не понимаете? — я запнулась. Я тоже вообще-то не понимала, что сказать, но раз начала… — Ребёнок не может потусить с кошечками и забыть вас.

       — А вы, взрослая баба, типа можете?

       Да как же он достал!

       — Слушайте, сколько вам лет?

       Сейчас и скажу, что вырастет, поймёт, что такое дети. Я, кажется, понимаю его жену — от такого идиота сама бы бежала, сверкая пятками, и к черту все его деньги!

       — Тридцать, а дурак дураком…

       Офигеть! Нет, он сам ответил… по второй части.

       — Ну вот, можно уже понимать, что если мама знакомит ребенка с дядей, то у мамы с этим дядей что-то серьёзное.

       — Трудовой договор, куда серьезнее?

       Боже, сними наконец бороду, чтобы я видела выражение твоего лица. Нельзя же таким серьезным голосом нести такой бред?!

       — А я и забыла про договор… Когда мне заявление на расторжение написать?

       — Лиза, ну чего вы пытаетесь мне доказать?

        Пусть делает, сколько угодно пауз, я не буду больше ему отвечать!

       — Что вы лучше меня знаете, как жить? Вы, думаете, первая мне это доказываете? Уверяю, мой родитель делает это намного лучше вас. Ну сделайте мне подарок — скажите свекру и дочке правду: директор предложил обсудить сложившуюся в офисе ситуацию в неформальной обстановке.

        Мороз тормознул авто, заехав передними колесами на бордюр. Вот и кафе! Но где моя свобода от бредового разговора?

       — Или вообще ему ничего не говорите, — все не унимался «папа на час». — Вы что, в Павловск с ребёнком никогда не ездите? Я буду ждать вас за углом, если у вас дома все так серьезно, прямо как у школьницы.

       Школьницы? Твою мать, пожил бы ты с тёщей после развода, не так бы пел!

       — А мы серьезно будем обсуждать работу? — спросила я, отстегивая ремень безопасности. Это что, я согласилась сесть в эту машину еще раз?

       — Мы будем кормить белочек! — даже через бороду Мороз пытался говорить своим голосом. — Мы все обсудили. Я — упертый дурак, вы — упертая дура, два сапога пара, так что приходите десятого в офис и пишите свое заявление. Только ручку захватите или детский фломастер. У меня Паркера нет. Не дорос.

       Я молча смотрела на белую бороду. Хорошо, что в машине тонированные стекла. Иначе вокруг нас уже собралась бы любопытствующая толпа.

       — Лиза, после этого вечера мне реально плевать, будем мы работать вместе или нет. Наша прогулка к работе не будет иметь никакого отношения. Но это между нами. Дочке ни слова. Я не хочу, чтобы она думала о своей маме плохо.

       — Моя дочка не ходит в садик и подобных вещей не знает, — проскрипела я зубами.

       — А как вы ей объяснили уход папы? В пять лет она уже совсем человек.

       — Давайте не будем портить вечер окончательно? — отрезала я. Хотя надо было сказать иначе: не будете портить мне вечер. — И я вообще-то голодная. Я не белочка. Мне грецких орешков мало.

       Мороз наконец отстегнулся.

       — Вам придется поделиться со мной вашим ужином. Знаете, что сказал Джек Лондон про милосердие? Это не бросить собаке кость, а поделиться ею, когда ты тоже голоден. Проявите ко мне милосердие. Вы читали Диккенса? Про Скруджа. Новый год — это как раз про это, про доброе отношение к людям. Злюкой станете десятого января. Договор? Негласный.

       И он протянул мне руку.

Она не была в варежке, но пальцы его оказались намного теплее моих, хотя я перчаток Снегурочки не снимала всю дорогу. Лучше бы и морозовскую руку пожала в них, а то у меня задрожали не только ресницы. Папа на каникулы? Нет, только на субботу. Больно жирно! Я не скорая психологическая помощь для несчастных папашек!

       Глава 2.8 "Ба, какие люди!"

       — Ба! Какие люди! — никто не сказал это вслух, но все подумали… И добавили окончание — каждый в меру своей испорченности.

       Мороз же вел себя предельно театрально. И был Дедушкой Морозом даже больше, чем на сцене детского дома. Выдавал поздравительный стандарт фразу за фразой. Снегурочка стояла рядом абсолютно немая. В общем-то этот персонаж и создан для улыбок, ну или чтобы было кого своровать… А так как тут не собирались красть ни меня, ни подарки, я молчала на законных основаниях. Первое, что я сказала в стенах кафе, было просьбой переодеться, и обращена она была лично к Морозу молящим шепотом.

       — Мы ещё не сфотографировались на память.

       Мы — это сотрудники фирмы Рога и Копыта. Олени — другими словами. Конечно, лошадьми нас тоже можно было назвать. Некоторые, типа Лии Степановой, точно пахали, как лошади. Включая вороную кобылу, то бишь меня. Лично у нас с Морозом фоток будет предостаточно. И в окружении великовозрастных детей, и у новогодней елки с шариками. На всех фотографиях я получусь с улыбкой до ушей.

       Кафешные фото явно появятся ВКонтакте, так что я улыбалась в предвкушении того, как засвечу своей улыбочкой Каменцеву всю ленту! Только бы коллеги не тагнули Вербова. Впрочем, у него на странице полная тишина. Ни у кого пока не возникло непреодолимого желания потоптаться у него на стене. Ничего, Дедушка Мороз, вот набежит табун диких коней, мало не покажется!

       — Лиза, тебе молнию застегнуть? — спросил Вербов у единственного на все кафе туалета, вручая мне вешалку с платьем, принесенную им из машины.

       На лице и у него, и у меня осталась дежурная улыбка, но я с большим трудом не заржала. Нет, лучше сразу боднуть оленьими рогами. Сдурел?